Selfharm

***

Осаму Дазай был учеником 9 класса обыкновенной среднеобразовательной школы. Жил обычной для подростка жизнью, да и в общем-то ни на что не жаловался. Он всегда был душой почти любой компании, учился на отлично, да и завидной внешностью природа его не обделила. Его жизнь для некоторых казалась сказкой, только замка с охраняющим его драконом не хватало. Говорят, что действия буйных подростков иногда трудно объяснить... Конечно, большинство из них ограничиваються появлением вредных привычек вроде курения или алкоголя, и то скорее ради привлечения внимания, или, проще говоря: 《Посмотрите, какой я крутой, я курю в свои шестнадцать》 С Осаму произошло несколько иначе.... Шрамы. Много шрамов. Они укрывали все руки и ноги, некоторые области шеи, и плечей. Тонкие и не очень полосы от порезов, рубцы, и следы от ожогов. Все как один, кружили перед глазами, напоминали их носителю о прошлогодних событиях. "Что я натворил..."- проносилось каждый раз в его голове, когда ему приходилось на них смотреть. Дазай ненавидел себя за это. Ненавидел, и хотел все больше калечить себя, исписывать свое тело странными узорами, и в то же время боялся что кто-то помимо его их увидит. Он начал стесняться показываться на людях, боялся вопросов родителей на этот счет...Он боялся показаться людям странным. Его руки, ноги, и шея обматывались белоснежными бинтами, давние шрамы, и относительно свежие порезы, все скрывалось от посторонних глаз. Их не пытались считать, не было ни желания, ни надобности. Зачем? Если при взгляде на них глаза сами-собой начинали слезиться, а сердце содрогалось? Всего год. А он умудрился так сильно испортить свою только начавшуюсься подростковую жизнь. Все изменилось. Не было больше ни дружеских посиделок во дворе, после школы, ни общения со сверстниками вовсе. Дазай боялся. Боялся общаться с людьми. Он не хотел чтобы на него искоса смотрели, или смотрели вообще. Он стёр все контакты знакомых, ходил только из дома в школу, и обратно. Ему не хотелось, но домашнее обучение казалось приговором. Дазай все ещё тешил себя мыслью о том, что все будет как прежде, ему просто нужно ограничить себе доступ к колюще-режущим предметам. Это было сложно, учитывая что дома он почти что всегда находился один. Он постараеться измениться в хорошую сторону, его мания пройдет...Больше похоже на список пожеланий, нежели на реальность... Он не знал что сподвигло его поставить первый след на коже. Просто провёл ножом по тыльной стороне руки. Однако после было очень трудно остановиться... Говорят, что у многих людей есть мазохистские наклонности, но это... С начала ему удавалось скрывать свежие отметины под рукавами кофт или курток. Когда потеплело -перешлось перейти на ноги... Пришло лето, он поклялся себе что прекратит, хотя бы на эти несчастные три месяца жаркого ада, ведь даже его родители были несколько шокированы таким вот его "закидонам". Как сказал бы его старый угрюмый знакомый, "лучше бы ты начал курить, чем вести себя...Так" Другой его знакомый не принял его действий всерьёз, сказав что это просто подростковые выебоны, и вообще - "Скоро пройдёт". Пусть, родители сводили его к детскому психологу, но это было так, для "галочки". Пара стандартных вопросов, и 《Ну-ну-ну, не делай так больше》- вот и вся "профессиональная помощь". Чтобы хоть как-то отвлечься от странных мыслей приходящих в его не совсем уж здоровую голову, на собранные в течение учебного года он купил себе укулеле. Да, его и не без того взволнованные родители немного удивились такому вот не обычному выбору, но их сын оправдал свой выбор тем, что маленький инструмент и носить удобнее, и на четырёх струнах играть якобы легче. Врун он, конечно, просто нормальная гитара щас как самолёт стоит... Игра на забавно называющейся, да и выглядащей штуке ему понравилась. Да, по началу было сложновато, и пальцы сильно болели, что несколько отбивало желание учиться игре дальше, но ему не привыкать, и в общем, оно того стоило. За игрой Осаму забывал буквально обо всем, если так, конечно, можно выразиться. Теперь его соседи изредка могли слышать незамысловатые мелодии из неплотно закрытых окон квартиры недо-музыканта. Все лучше, нежели ножами играться... У него был пушистый рыжий кот, которого он так и прозвал - Кот. Осаму знал, что животные каким-то образом чувствуют, когда человек испытывает боль, не важно - моральную или физическую, и стараються приластиться таким образом, чтобы помочь. Так, как-то раз, после очередной процедуры самоистязания, Кот пришёл и начал вылизывать свежие ранки, вызывая неприятное жжение поврежденной кожи. В тот день Дазай расплакался как маленький, и заточил несчастное животное в немного черезчур крепких объятьях. Хозяин неумолимо любил своего кота, и иногда, за это его родители даже немного ревновали сына. Кот был огромной поддержкой для своего хозяина, и все они это понимали... Он сам попросил родителей сменить школу. Пытался оправдаться тем что в выбранной им школе и обучение лучше, и сама школа по-респектабельнее. Конечно же, он просто больше не мог общаться со своими одноклассниками. Осаму чувствовал себя опозоренным, загнанным, не мог переносить косых взглядов одноклассников и тем-более перешоптываний. Ему правда было это нужно. Чтобы что-то в себе поменять, как он думал, нужно сменить обстановку. И пока ему это удавалось. Он даже вынес всякий ненужный хлам из своей комнаты, и обвесил стену постерами с названиями и логотипами нескольких музыкальных групп. Как и всякий подросток, он несколько раз подумывал о том, чтобы вступить или создать собственную группу, но пока Осаму ограничился скромной игрой на своём небольшом инструменте. Чёрное укулеле с белыми струнами, и бордового цвета медиатор с нарисованной на нём мордашкой мартышки. Что же ещё нужно для счастья? Родители не отказали в просьбе о смене учебного заведения, но поставили тому условие - он должен был найти новых друзей. Дазай согласился, хоть и оставался неуверенным...Пока что он не мог спокойно завести разговор с кем-то из ровестников... Когда документы из прежней школы были успешно забраны, Дазай волновался, как бы не показаться новым одноклассникам странным. Они не должны узнать что с ним творилось. Что Он творил с собой. Осаму хотел разорвать все контакты, оставить все позади... чтобы никто больше не узнал о его прошлом. Начать жизнь заново, забыть о своих проблемах, хоть он и в буквальном смысле носит их на себе. Его главная проблема - он сам. Новая школа, его поведение, шрамы...Все вертелось вокруг него, лето проходило слишком быстро. День шел за днём, ничего не изменялось. Вот он встал, поел, погладил кота, ещё вздремнул, поиграл на Люцифере (- так он прозвал свой инструмент), попсиховал, погрустил, снова вздремнул, потом родители приходили с работы...Ничего не менялось... Его угнетало то, что у его родителей, так старательно растивших сына совсем не было личной жизни, они практически жили своей работой. Конечно, они говорили сыну что смыслом и утешением их жизней являеться он, и постоянная работа их не так сильно напрягает, чем новые тёмные полосы на его бледных руках, но он слабо верил. Вернее, он им совершенно в этом плане не верил. Дазай видел себя обузой в родительских глазах. Осаму был уверен, что его родители не раз жалели что он у них родился такой морально нездоровый, а не обыкновенно жизнерадостный пацанёнок...Хех, уже нет разницы. Дазай уже не раз жалел о содеянном с собой, но ему приходилось понимать что уже ничего не изменить, и в конце-концов смириться с такой особенностью во внешности. Как глупо, ведь он просто мог этого не делать. Нет, Дазай не мог. Правда, он пытался. Пытался спать подольше, или засесть за любимой книгой, даже интернет был безсилен, он не знал что сделать, чтобы потребности в таком "успокоительном" больше не было. Не выходило. Что бы он не делал, он всегда оказывался с ножом на кухне. Или с канцелярским ножом в своей комнате. Или с лезвием в ванной. Вариантов много, а исход - один. Боль была зависимостью, успокоительным, она приносила удовлетворение. В такие моменты Осаму не нуждался больше ни в чём. Он совсем перестал воспринимать кровь как что-то необычное, а боль стала не такой уж и неприятной... Как жаль что он не смог вовремя остановиться. Один раз, ища в аптечке снотворное, ведь кондиционер в очень неудачное время умудрился сломаться, а летняя жара никак не давала уснуть, Осаму наткнулся на длинный свёрток бинтов, и от "нечего делать" намотал их себе на повреждённую руку. Выглядит ничего так. Не вызывающе. По крайней мере притягивает меньше внимания, чем исполосованная конечность. К тому же можно будет сказать что просто поранился, да и бинт почти что сливался с цветом его кожи, издалека совсем не видно было что это он, а не, скажем, рукав белой кофты. Теперь медицинский бинт стал неизменимой "изюминкой" в его повседневном образе. Без него Дазай отказывался выходить на улицу, да и в принципе за дверь родной квартиры. И знаете что? Ему стало немного легче. Он перестал бояться что кто-то узнает о его самом сокровенном секрете, и стал более открытым с окружающими людьми. Это было только началом. Вскоре после этого в нём начала просыпаться прежняя жизнерадостность. Да, депрессии у него выявлено и прежде не было, но теперь он хотя бы реже желал умереть. Теперь он начал чаще покидать свою комнату, и все чаще играл для любимого Кота на кухне. К концу лета, Дазай конечно-же ещё немного волновался по-поводу учёбы, но теперь это было больше похоже на нетерпение. Он побаивался снова так оступиться, но хотел снова начать общаться с людьми. В живую. Не боясь, что тебя раскроют, или ещё хуже назовут петухом-выябушником шрамированным. Больно было вспоминать, но и так его называли тоже. И с каких пор Осаму Дазай стал обращать внимания на прозвища каких-то там мудаков со дворов? Нужно было расслабиться, и в тоже время собрать остатки гордости и мужества. Как-то раз, Дазай решил прорепетировать свою вступительную речь новичка а-ля: 《Будет приятно работать и учиться со всеми вами, пусть я и новенький в этой школе, но, уверен что мы подружимся》, и в этот момент в комнату зашёл его отец, взволнованный ночной болтовнёй сына. Что сказать, обоим стало неловко. Один, в растянутой домашней футболке, стоит в позе отдающего честь война, перед зеркалом, и говорит с собственным отражением, а другой - вовсе спросонья не понимающий что произошло, стоит в дверном проёме. И оба ошарашенно смотрят друг-на-друга. Они конечно же, залились смехом, и смеялись бы дальше, если бы не вошедшая, - разбуженная посреди ночи их хохотом мать Осаму, которая судя по выражению лица была готова убивать, за возможность нормально выспаться. -Вы чего не спите? Щёлчок выключателя, - и оба ослеплены внезапной вспышкой света.

***

Ту ночь, Осаму провел с родителями за разговорами на кухне. Они искренне поддерживали Дазая, и предлогали любую помощь, 《-Ты только скажи》. Август тоже подошёл к концу, до начала нового учебного года оставалось буквально несколько дней. Из хорошего: Дазай сумел наконец наладить отношения с родителями, и приловчился носить бинты вместо вещей с длинным рукавом посреди лета. Настроение тоже сопутствовало нормальному началу года, и оставалось лишь одно "но": Нужно было элементарно прикупить хоть несколько разных тетрадей, и так, по-мелочи: ручек там, карандашей... Конечно-же, Осаму пришлось выйти из убежища, и пойти за необходимым для школы. Или это за год он так сильно изменился, или просто не замечал, но так или иначе, собирался Дазай ну оочень долго. Сначала пол-часа крутился перед зеркалом, проверяя аккуратно ли намотаны бинты. После - не мог выбрать между тёмно красной футболкой и белой. Белая ему нравилась больше, но она сливалась с бинтами, и выглядело это ну таак себе. Красная же была с дурацким принтом дракона, и выглядела слишком по-детски. Даже мать несколько раз пошутила по-типу: 《Как будто на свиданку собрался идти》 В конце-концов, он вышёл из дома, прихватив необходимое количество денег и рюкзак. По дороге, как ни странно, ничего необычного не произошло, и до магазина он добрался благополучно. Прогулка пошла ему на пользу, настроение оставалось приподнятым, и Осаму даже задумывался о том чтобы выйти вечерком во двор и побреньчать на излюбленном инструменте. "-Так, тетради, карандаши, ручки...Всё? Всё." Цель была выполнена, канцелярия закинута в рюкзак, а душа чиста, как первый снег. Можно выдвигаться домой. Осаму только вышёл из магазина, и успел пройти несколько метров, как что-то прилетело ему в голову, и по-всей видимости сбило его с ног. Он ничего не успел понять, как почувствовал что приземлися на что-то странное и услышал чей-то вскрик: -Ауч! А дальше это "что-то" зашевелилось, и до Дазая начало доходить что он приземлился на человека. Пока он приходил в себя, придавленный внушительным Дазаевским телом прохожий пытался выбраться, и по-всей видимости тщетно, раз Дазай почувствовал как его пнули ногой под зад в буквальном смысле. -Эй, может поднимешься уже? Или гравитация сегодня не на твоей стороне? Осаму уже генерировал в голове извинения и оправдания, но стоило ему наконец встать и обернуться на несчастного, как его голова опустела. 《Ну надо же, не перевелись ещё лепреконы на Земле!》 Тот, на кого повалился Осаму был невелик ростом, с собранными в небольшой хвост рыжими волосами, и прямо ну очень уж выразительными голубыми глазами. Очень вызывающая внешность, учитывая что Дазай был кареглазым шатеном, зато с ууух каким ростом. -Эмм, ну, я... Мысли совсем спутались, и Осаму надеялся что от падения, ведь он по-прежнему не мог оторвать глаз от этого парня. -Хули палишь? Рыжий начал оттряхиваться от собранной им уличной пыли, и всем своим видом показывал что Дазаю лучше уйти "-Не то, что ожидаешь услышать от лепрекона из детской сказки... Ну, или это лепрекон с характером настоящей цундере" Осаму все-ещё стоял, и как дурак палил на него -Я не ясно выразился? Проваливай, шпала НЕпрямоходящая! Незнакомец и сам уже собирался идти, но Дазай остановил его, схватив за руку: -Подожди. Осаму пожалел что так необдуманно ляпнул, и теперь судорожно пытался придумать что сказать. -Чего тебе ещё от меня нужно? Рыжик с трудом сдерживался, чтобы не вывернуть его руку хотя-бы потому что он - мог. -Ты...Прости что я на тебя грохнулся, я сам не понял что произошло... -Принято. Теперь отпусти руку Дазай немного оспешил. -Н-нет, погоди. Скажи, а как тебя зовут... -А ещё что? Может в гости пригласить? Дазай засмеялся. Он так давно не был на людях, что сейчас готов был хоть до утра вот так вот препираться с ним. Или не только в нелюдимости Осаму суть? -Можешь рассказать о себе что тебе будет угодно, я с удовольствием послушаю -Ага, конечно, сейчас и мобильний вдобавок продиктую. Ты кто вообще такой, чтобы командовать мной? Как Осаму показалось, он вёл разговор как и раньше, будто и не было той пропасти длинною в целый год. Что-то в этом человеке заинтерисовало его, и он сомневался что теперь даст голубоглазому красавцу покой. Дазай взял его и за другую руку -Ну, допустим, я - Осаму Дазай, и теперь ты меня знаешь, так что тоже можешь спокойно представиться Рыжий только вздохнул, осознавая что его не отпустят, пока не услышат от него жалаемое. -Чуя Накахара. Все? Могу я идти? "И почему только я спрашиваю разрешения этого петуха трёхметрового?" -Конечно, Чуя, ты свободен как ветер. Осаму ослабил хватку, но не отпустил руки Накахары полностью. Он огладил одну из них своими двумя, и наклонившись, поцеловал, как в свое время принцы целовали ладони прекрасных принцесс. Неожиданное действие со стороны Дазая вогнало Чую в ступор и краску, он так и продолжил стоять там, пока Осаму со скоростью Формулы-1 уносил ноги с места их столкновения. -Чего БЛЯТЬ? Накахара смотрел ему вслед, и благодарил небеса за то, что во время этого "спектакля" никто не проходил мимо и не лицезрел сиего д(г)ейства.