YOUniverse

Прошла четверть часа, прежде чем они дошли до заведения. Как и говорилось, был четверг, и в меню был тот самый вкусный пирог, за которым пришло приличное количество людей. В помещении не было давящей толпы, но и пустым оно не было. В закусочной была золотая середина в посещаемости, и это было очень на руку Широ. Всё же, приходить в шумное место Кит не имел желания — оттого и отказался идти на вечеринку. Как только они вошли в закусочную, Кит сразу же начал оглядываться, как любопытный ребенок. Он не был в этом месте еще ни разу, да и в принципе не был любителем посещать кафешки и закусочные, только за редкими исключениями.       — Сядем туда, — мужчина показал в сторону одного из столиков возле окна. — Ты пьёшь кофе или чай? Когда же мужчина заговорил, Кит будто очнулся и резко повернул голову в направлении места, что хотел занять тот, а затем, когда он озвучил вопрос про напиток, Кит так же резко повернул голову назад. Это, наконец, произошло. По дороге они молчали, не было даже дежурных вопросов, но это было логично, потому что ну о чем они могут говорить? Для Кита это был нонсенс. Он собирался перекусить со своим преподавателем. Это действительно происходило прямо сейчас. Кит даже начал задумываться, не отвлекает ли это профессора Широгане от его повседневной жизни, ведь в его планы уж никак скорее всего не входил перекус со скандальным студентом за чашечкой кофе. Но в любом случае, это предложил он, не Кит, из этого следует, что и волноваться не о чем. Но внутри все равно было непонятное чувство, будто он нарушает привычный порядок. Не только свой, но и чужой.       — А, — наконец он сказал немного хриплым от длительного молчания голосом. — Кофе. Черный. Без сахара Добавлял Кит, а затем отлепил взгляд от преподавателя. Все это было настолько неправдоподобным, что Кит и вправду начал нервничать, не зная, что делать или говорить. Широгане кивнул и подошёл к стойке, сделав заказ, а затем они пошли чтобы занять место, то самое, возле окна. Ожидая на свой заказ, Киту уже не терпелось ощутить вкус пирога, который похвалил мужчина. Такаши вздохнул и перевёл взгляд на сидящего напротив студента. Выражения неописуемой злобы или презрения на его лице не просачивалось, и даже если оно было, то очень умело спрятано под слоем любопытства. Киту это место было в новинку. Кит откинулся на спинку сидения, и начал пошкрабывать ногтем край стола. Наконец, принесли их заказ: чёрный кофе для Кита, зелёный чай для Широ, и по куску хвалёного пирога для обоих. Некоторое время они молчали. Такаши понятия не имел, о чём можно разговаривать со студентом, которого только что отчитали за проблемы в поведении, тем более в неформальной обстановке… Наверное, на те же темы, что и с обычными людьми? Мужчина поглядел на парня. И нет, отделаться от липкого ощущения формальностей он пока не мог. Трудновато ему давались знакомства. Кит отпил из стаканчика. Что удивительно, он даже не поморщился. Пирог выглядел вкусно, и Кит бурил его взглядом с того самого момента, как официантка принесла заказ. Но сперва кофе. Первым всегда было кофе. Горечь на языке была приятной, но, к сожалению, общее впечатление портила саднящая ранка в уголку губы.       — Интересно, — хмыкнул Широ, вдруг вспомнив одну занимательную вещь. Студент посмотрел на него с немым вопросом, так что Такаши незамедлительно ответил: — Я помню, как читал одну статью по психологии. Там выявляли общие черты кофеманов, и я ясно помню, что там говорилось о людях, без задней мыслей пьющих крепкий чёрный кофе без сахара… И, честно, я только что убедился в этом забавном факте. Немного помолчав, он рассказал далее:       — Такие люди сильные личности, и ими сложно манипулировать… Уж слыша то, что тебе выговаривали, я теперь более чем уверен, что ты следуешь своим принципам, а не стараешься удовлетворить чужие. Но, знаешь… — Он отпил чая и отвёл глаза. — Иногда такая твёрдость характера может идти во вред. Я понимаю, что тебе не нравятся многие учителя, но из-за чего ты не поладил с Бауэром? И пусть со временем Кит научился не обращать на внимания на всякие саднящие раны, но как только Широгане вспомнил про того несносного придурка, которого так и хотелось отправить в ад на перевоспитание, разбитая губа заболела сильнее. Кит снова отпил из чашки, а затем с незначительным стуком поставил ее обратно. То, что разговор пошёл в русло его университетских отношений было ожидаемо. Конечно, он спросил. Интересно, он уже общался с другими преподавателями насчет его «непотребного и совершенно нетерпимого поведения»? Если да, то он просто хочет узнать другую сторону непосредственно, чем из вторых уст?       — Он просто… Вы наверняка плохо его знаете. Очень плохо. Кит гипнотизировал одну точку на столе, грея внезапно замерзшие пальцы о горячую чашку. Он не знал, стоит ли ему обсуждать эти вещи с Такаши Широгане. Может, тот вовсе просто набивался в друзья и притворялся хорошим, а сам потом понесет новости в деканат. Кит задумался. Это вряд ли. Человек напротив него не был похож на такого тип людей. Шестое чувство говорило ему, что Широгане можно верить.       — Вы были когда-нибудь в кабинете декана, профессор? Знаете, картины, что там висят, это «скромные» подарки благодарных родителей, — Кит усмехнулся и посмотрел на мужчину пристально. — Причина, по которой я был бы не прочь отправить его в Сибирь с детским кухонным набором? Не в этом. Широ задумчиво сложил пальцы и оперся о них подбородком. Да, до него доходили слухи, что деканша у них нечиста на руку, и чтобы «замолить грешки» своих непутёвых детей, родители вручали ей весьма недешёвые подарки, а та их охотно принимала. Коррупция процветала, словом. Первое время работы Такаши даже не знал, что некоторым преподавателям «дают на лапу». Выяснилось это на первом экзамене, когда один студент с хитрой ухмылкой положил в свою зачётку пару зелёных купюр. И тогда это поразило мужчину настолько, что тот незамедлительно пошёл жаловаться директору. Но… Но никакого успеха не было. Не было ни торжества справедливости, ни громких обещаний прекратить данную политику приёма экзаменов среди учителей. Был лишь выговор тому студенту, да и только. После этого никто со взятками к Широгане не лез. Однако тот знал, что эту мерзкую практику так и не искоренили. Кит замолчал еще на некоторое время. Он никому и никогда не рассказывает о своих ссорах, а уж тем более про их причины. На самом деле, это личное.       — При всем уважении, профессор, но зачем Вы этом интересуетесь?       — Мне это интересно потому, что я не могу смотреть на то, как в этом болоте увязает хороший студент. На это всегда больно смотреть. У тебя есть голова на плечах, Кит, но… На чужих парах, да и вне учёбы, ты используешь не её, а кулаки и свой язык. Мужчина немного помолчал, отламывая ложкой кусок пирога. Пережевав пищу (не без некоторой ностальгии), он продолжал:       — Я понимаю, что тебе нелегко приходится со сверстниками, но подумай о том, что вам вместе ещё не один год предстоит быть бок о бок. Я не призываю тебя дружить с твоими недоброжелателями, но я не хочу, чтобы в один день они сделали какую-то жуткую пакость, которая бы тебя унизила, только потому что в первом семестре вы несколько раз подрались. Попробуй… Хотя бы выправить отношения с ними в нейтралитет. А потом будь что будет. Может, у вас куда больше общего, чем вы думаете. Кит, который уже успел съесть добрую половину своего пирога, резко скривился. Профессор ничего не знает о нем. Ничего не знает о том, что происходит с Китом, но он его не винил, откуда же ему, в конце концов, знать? Но все равно, его злило, что кто-то вновь пытается вправить ему мозги. Это сложно, вот так вот взять, и принять нейтралитет. Особенно, когда тебя окружают подобные… придурки. Сказать это в лицо преподавателю Кит не решился. Все же, есть границы. Кит, конечно же, может их переступить, но только не с этим человеком. Профессор Широгане явно не имеет злого умысла, и уж точно не ставит себе за цель ткнуть его носом лишний раз в то, какой же Кит плохой мальчик. А Широ говорил так, как думал. Всё-таки, подростки, несмотря на разрозненность в интересах, всегда имеют что-то общее. Иногда это музыка, иногда фильмы, иногда забавные видео на Ютубе. Такие мелочи могли быть ещё более разнообразными, но тем не менее, они объединяли людей и заставляли их искать друг у друга больше этих мелочей. И Такаши искренне надеялся, что такие мелочи найдутся у непримиримых студентов.       — Вы даже представить не можете, какие мерзкие вещи говорит и делает Бауэр и его дружки, — Кит сжимает пальцами чашку до побеления костяшек, вспоминая слова Бауэра и его ручных крысок. Как он говорил о нем, о его родителях… Кит может проглотить многое, но не это. Сложностей с этом разговоре добавляет и то, что он не хочет втягивать в это профессора. Он понимающий и хороший человек, но ему не нужны проблемы Кита. Да, может, он ему сопереживает, может хочет как лучше, тратит на это свое время, что весьма и весьма похвально, но… Кит не хочет, как бы глупо это не звучало, чтобы Широгане грузит себе этим голову. Кит взрослый и самостоятельный, уж как-то сам разберётся со своими проблемами. К тому же где-то глубоко мелькнула мысль о том, что Кит не хочет создавать проблем этому человеку. У преподавателя есть своя жизнь, свои отношения с учениками и коллективном, и Киту совсем не хочется портить ему это. Не хочется, чтобы потом у того за спиной шептались, точно как за спиной у Кита. Чтобы его избегали, просто потому, что тот оказывает поддержку Киту. Люди сделают из этого предмет обсуждения, Кит уверен. Широ хороший человек, который подобного точно не заслужил. В конце концов, захотелось перевести тему.       — Это очень вкусно, — сказал Кит, кивнув на уже маленький кусочек пирога в своей тарелке. И не соврал. Да, тут определено знают толк в пирогах. Кит не был большим любителем сладкого, но он довольно быстро опустошал свою тарелку.       — Ну, я же говорил, что пирог тут восхитительный, — усмехнулся мужчина, допивая чай и доедая пирог. Широ поглядел на часы. Поход в закусочную составил действительно не так много, как он боялся в начале. От силы прошло минут 40, может, даже меньше. Возможно, стоило расспросить Когане ещё о чём-то, и, желательно, не связанным с учёбой. Немного подумав, профессор спросил:       — Насколько мне известно, ты не из этих мест? — начал он, отодвигая пустую тарелку в сторону. — Скажи, в твоём городе были места вроде этого? В смысле, не сама закусочная, а… Можно сказать, её дух? Я привык здесь перекусывать на протяжении нескольких лет, и за эти года у меня сложилось стойкое ощущение того, что это место — очень тёплое и уютное, и что оно мне всегда радо. Не как клиенту, но как человеку. Может, у тебя тоже были такие места, где на душе становилось тепло и спокойно? Помимо дома, разумеется, — счёл нужным добавить он. Кит задумался и молчал некоторое время. Были у него в том городе любимые места? Он не мог вспомнить ни одного прямо сейчас. В голове все перевернулось и он снова занервничал, боясь сказать какую-то глупость. Но он внезапно вспомнил, что было место, которое очень нравилось ему.       — Было одно, — Кит смотрел на мягкую улыбку Такаши, и в его голове всплывали те приятные образы и воспоминания. Кажется, у него даже есть несколько фотографий того места. — Набережная. Кит отвернулся к окну, почувствовав внезапно усталость от жизни в этом неспокойном месте. Ностальгия накатила в полном объеме. Может, он надумал себе, и это сказывается почти что бессонная ночь и четыре пары, а может он действительно чувствует это. Желание вернуться, и посмотреть, что там да как. Внезапно вся неприязнь пропала с виду. Захотелось поделиться с мужчиной воспоминаниями о том месте. Захотелось, чтобы он не думал, что у Кита в голове одни драки со всеми неугодными.       — Там очень красиво, особенно летом. Вечером воздух становится чище и свежее, и люди, выгуливающие своих собак выглядели очень спокойно и умиротворённо. Не знаю как объяснить. В том месте была особая атмосфера. Думалось свободнее. Я часто там бывал, пока не пришлось уехать. Как бы он не хотел, передать всей значимости того места ему не удалось, но факт оставался фактом — Набережная там была для него особым местом, таким, как для Широ эта закусочная.       — Я верю, что там очень красиво, — сказал Широ, положив ладони на стол. — И раз ты говоришь об этом месте так, то это ещё более замечательно. На зимних каникулах ты сможешь поехать домой и снова побывать там. Такаши откинулся на стуле, ненадолго глянул в окно. Ему не дала покоя одна мелочь — едва просочившаяся тоска по этому месту, будто Кит… Не мог туда вернуться? И даже не по причине того, что он уехал на учёбу. Может, это дело было далеко не таким поверхностным?       — У вас в городе ведь были и другие учебные заведения. И ты мог остаться с семьёй, да? Ты мог не уезжать оттуда, но всё же ты решился… Это произошло ведь не из-за проблем с другими ребятами? — осторожно подойти к этому вопросу у Широ не получилось, так что пришлось исходить из того, что вышло. Кит чувствовал возрастающую тревогу.       — По правде говоря, профессор, — начал Кит. — Я больше не живу там. Моя семья забрала меня из детского дома, потому что у них долгое время не было детей, я жил с ними все это время до университета, а потом решил уехать в другой город. Сюда. Ему снова захотелось перевести тему. Если уж Широ спрашивает его о всяких вещах, то почему он не может? Кит задумался, прежде чем спросить, но оригинальнее от этого вопрос не стал.       — Могу я спросить, откуда у вас этот шрам? — Кит провел своими пальцами по собственной переносице, копируя линию шрама старшего. Ему и в самом деле интересно было, что такого можно делать, чтобы заработать шрам в таком месте, да еще и такой тонкий и ровный. Возможно, Широгане уже десятки раз задавали подобный вопрос, но Кит хотел услышать.       — Ох, — мужчина неловко тронул собственную переносицу, ощупывая след. Он как-то задумчиво хмыкнул, вспоминая о том, как получил его, а после сказал: — Это… Довольно странная история. Но если говорить вкратце, то на протяжении четырёх месяцев я был заложником у реднеков и дрался в кулачных боях. Он выпрямился, немного поёрзал на стуле, будто устав сидеть на одном месте.       — Лет… Эм, ладно, я не скажу, сколько назад, но это было во время студенчества. Я ездил в Луизиану, собирать материал для исследовательской работы по экологии. И один только чёрт знает, зачем я вызвался туда. Может, потому что мне хотелось ненадолго сменить обстановку и отдохнуть от лиц одногруппников и учителей? Может быть. Тем не менее, я поехал туда не один, а с моим сокурсником — Мэттом Холтом, — и мы в перерывах от работы в библиотеках и чтением газет о вымирании аллигаторов ходили на болота, потому что это было интересно. И лучше бы мы туда не ходили, честно. Широ чуть сжал руку в кулак. Он напрягся.       — Однажды болота накрыл густой туман, и мы не могли найти дорогу обратно. Мы бродили почти целый час, пока не выбрались к одному домику. Там нас встретил типичный реднек, и, очевидно, он не хотел нас впускать. Но после наших уговоров он немного подумал и решил, что ладно, пускай. Мы не хотели обременять его дом своим присутствием, однако хозяин дома сказал, что раз я вас пустил, то располагайтесь как вам удобно. И… Ну, мы немного посидели в гостиной, и когда начало вечереть, туман начал немного расходиться. Мы хотели было уже идти, но этот мужик не пустил нас, дескать, и это вы сейчас пойдете в такую темноту; вы не дураки, часом? И всё в таком духе. И мы остались на ночь. Мы расположились на диване в гостиной. Утром же я не обнаружил Мэтта рядом. Меня это очень насторожило, и я пошёл искать его по дому. Мало ли ему взбрело в голову исследовать чужие владения. Однако дело оказалось куда хуже. Нигде не было ни моего сокурсника, ни хозяина дома. Все комнаты были уже мной обысканы, за исключением подвала, в который я планировал спускаться в самую последнюю очередь, когда меня накроет темное предчувствие чего-то плохого. Мужчина на секунд пять отвёл взгляд в сторону, прежде чем продолжать. У него не было даже и мысли о том, что он выглядит странно, рассказывая о полученной травме студенту, с которым пришел налаживать отношения вообще-то. Просто так уж у Широ повелось, что если его просят рассказать о чём-то, то он говорит всё. А в случае с Китом тут добавлялась и некая вина за то, что он заставил его вспомнить не самое хорошее в его жизни. Как только на лице профессора появилось то самое выражение, когда на тебя накатывают неприятные воспоминания прошлого, Кит почуял неладное. Теперь его собеседник должен был мысленно вернуться в прошлое, чтобы снова встретить тех демонов в лице своих обидчиков. Это, должно быть, было чертовски тяжело, но Широгане справился с этим лучше, чем Кит.       — В итоге я был вынужден спуститься туда, чтобы обнаружить в полу люк, который открывал подземный тоннель. И я, дурак, пошёл туда. Я совершенно не представлял, что меня там ждёт, и лишь подходя к самому выходу вспомнил, что неплохо было бы взять хоть какое-то средство обороны, хоть сковородку. Но разворачиваться было поздно, и я пошёл дальше. Как только я поднялся наверх, то кто-то саданул меня по голове чем-то тяжёлым. И вот так я оказался в бойцовском клубе. Меня и Мэтта заставляли драться то друг с другом, то против кого-то ещё. Мы много раз пытались сбежать, но… Нас ловили. И это шрам — один из многих, что остались после череды наших побегов, потому что с беглецами там обращались очень жестоко… Не хочу говорить как, но просто знай, что такое отсутствие всякого милосердия присуще только монстрам, а не людям. Парень придвинулся ближе к столу, слаживая на него руки, и со всем интересом глядел на преподавателя. Киту было чертовски интересно слушать это. Даже в процессе рассказа мужчина не терял лицо, не запинался. Интересно, сколько еще таких историй в его профессора есть? Интерес Кита медленно, но возрастал. В процессе прослушивания этой истории у Кита возникало все больше вопросов, относящихся как и к рассказу, так и к самой личности Такаши.       — И что было дальше? Как вам удалось сбежать оттуда? — Кит таращил на него глаза, предвкушая продолжение.       — Что ж, это было нелегко, но нам удалось сбежать благодаря тому, что мы подбили всех остальных участников на бунт, — не стал тянуть с продолжением он. — Нас всех содержали в одном помещении, так что проблем со сбором всех участников этого побоища не было. Но поначалу я не знал даже, что им говорить. Как их убедить, чтобы они стряхнули с себя эти оковы и начали бороться не друг против друга, а вместе против наших мучителей. Так что я доверился выросшему во мне гневу. Я открыто говорил о том, что если мы ничего не изменим сами, жизнь и продолжит вот так идти — медленно, мучительно и, вероятно, недолго. И. это сработало. Они послушали меня, и твёрдо решились идти в бой. Проблема была лишь с тем, как вытащить остальную часть нашей рати из общей комнаты. Однако её удалось решить достаточно быстро — крепкую дубовую дверь мы общими усилиями расшатали настолько, чтобы в момент, когда начнется это действо, выломать её с первого удара ногой. Некоторые из бойцов были напуганы тем, что не знают, что будет дальше ринга. Они не знали, куда мы будем бежать, но мы с Мэттом заверили их, что всё будет хорошо. За несколько побегов мы узнали тропу к свободе настолько хорошо, что сомнений у других людей уже не осталось. На следующий вечер, когда меня и ещё какого-то парня столкнули вместе, мы не стали драться, и объявили собравшейся толпе, что данный аттракцион больше не станет работать. Полились недоуменные возгласы, которые быстро переросли в негодующие. И это стало сигналом к началу — через минуту на ринг выбежали и остальные. Широ чуть стиснул кулаки, вспоминая дальнейший бой. Не было это воспоминание ни радостным, ни пугающим, а скорее странным смешением этих чувств. Тогда его захватила и надежда на спасение, и страх того, что это мероприятие не совершится. Но…       — Первой нашей заботой была нейтрализация реднеков с оружием, — говорил он дальше. — К счастью, посетители его с собой не носили, были только штук шесть работников с ружьями, но возле ринга были только двое. Ещё четверо были рассыпаны по одиночке в районе выхода. Без лишних напоминаний пара особо крепких ребят кинулись разоружать одного и трое других поменьше — другого. Может, благодаря эффекту неожиданности, или нашей удаче, но вооруженные реднеки опешили и не смогли обороняться слишком долго. И пока была эта схватка, мы с Мэттом и оставшимися тремя парнями расчищали путь к выходу. Когда мы вырубили особо агрессивных посетителей, а другие бойцы отправили в нокаут обоих мужчин с ружьями, мы всей дружной компанией кинулись к выходу. Необходимым условием успеха нашего побега был захват оружия, чтобы в случае преследования отогнать реднеков. Так что те ребята, что занимались охранниками, схватили их ружья и побежали возле меня. Я вывел их из этого притона, и мы оказались на болотах. Сначала все остальные даже как-то разочаровались — ведь тут, даже при двух ружьях, они не смогут долго бежать и отбиваться от преследователей, потому что не знали, куда вообще нужно. В какой стороне может быть цивилизация. Однако… Тут профессор снова чуть ухмыльнулся.       — Однако мы с Мэттом знали, куда бежать. В метрах трёхстах от дома начиналась проселочная дорога, которая ещё через примерно такое же расстояние приводила к развилке. Один из путей вёл на шоссе — это мы успели узнать на собственной шкуре. Дорога была не оживлённая, и по ней вообще редко кто ехал, однако она могла привести нас к хоть какому-то городку. Мы добрались до этой дороги. Реднеки нас так и не выследили, потому как бежали мы очень быстро и без всяких передышек. Даже на шоссе мы не теряли изнуряющего темпа, потому что нас подгонял страх, что если мы остановимся сейчас — то не сможем пойти дальше. И мы бежали, и бежали, и бежали, до самой окраины городка. Там мы постучали в первый же дом и, когда нам открыли, мы сбивчиво попросили позвонить в полицию. Владельцы дома долго допытывались до нас, кто мы такие и что здесь делаем, и узнав, что перед ними стоят десять человек, которые пропали без вести в течение того года, вызвали копов. Мы пересказали ту же историю и полиции, указали на карте на примерное расположение того притона. Нам сказали, что незамедлительно отправят туда оперативный отряд и прикроют это дело. Потом нас всех отправили в местную больницу — залечивать раны, и там… Киту было искренне жаль, что такая ужасная история приключилась с Широгане, но это, очевидно, дало ему несколько больше, чем десятки шрамов. Кит знал кое-какие вещи. Слухи. Конечно, жизнь преподавателей, особенно когда они привлекательные и молодые, всегда была на устах глупых молоденьких первокурсниц. Кит не раз слышал их разговорчики о личной «закулисной» жизни Такаши Широгане, но не придавал этому особого значения. Ему попросту не было дела до этого. Но тут волей-неволей начинаешь вспоминать редкие отрывки их разговоров на переменах, свидетелем которых Кит становился совершенно случайно. Одни говори, мол, он холостяк, ни с кем не живет, да и вообще женат на работе, потому что делал ее хорошо, и относился ко всему с полной ответственностью, а со временем, втянувшись в учебную жизнь, они прознали больше. Профессор состоял в отношениях. Более того, он был помолвлен. И даже не с женщиной, а с мужчиной. На этом стремления и желания первокурсниц (да чего там таить, даже некоторые старшие курсы заглядывались на него) окончилось. Им ничего не светило. Всякие подробности отсутствовали. Только лишь расплывчатые догадки, которым не знать, насколько можно верить. Все, что Кит слышал — его жених работает, или, по крайней мере, работал на тот момент, в одной из городских больниц. Кит глупым не был, и сложить два плюс два умел. У Широгане виднеется кольцо на том самом пальце, значит жених — правда. Остальное проще простого. Познакомились во время реабилитации профессора Широгане в больнице. Кит со скоростью света строил свои догадки в голове, однако, не озвучивая их. Он считал, что жизнь профессора похожа на какой-то феерический сюжет сериала, в котором главный герой проходит сквозь многое, жертвует собой ради блага других и того особенного человека, и, в конце концов, получает то, что заслужил — любовь.       — Ладно, об этом позже… О чём я? А, да. Однако на том дело не кончилось. Когда почти всех реднеков оттуда переловили, их отправили в суд, и мы были вынуждены предстать свидетелями, чтобы их наказали как того требует закон. Я был не то, чтобы против, но в университете нам требовалось закрыть все долги, что накопились за время нашей пропажи. Судебное разбирательство длилось где-то неделю. Потом нас отпустили, и мы с Мэттом вернулись на учёбу, где нам предстоял ад ещё больший. Но мы с ним справились, так что всё хорошо, — на том Широ умолк. Кит послушно дослушал захватывающую историю. Но в голове этого было полно. Если бы ему рассказал это кто-то другой, Кит ответил бы, что тот несет чушь, ведь эта история — чисто урывок из книги или несколько эпизодов из аниме. Но он знал, что это правда. При каждом особо болезненном фрагменте истории Широгане морщился, а в глазах плясали искры. Кит наконец кивает и говорит.       — В это трудно поверить, — он все еще выглядит не то удивленным, не то шокированным. Но он услышал историю один раз, Широгане же наверняка вспоминал те ужасные события каждый раз, когда смотрел в зеркало. — Эта история… Мне жаль что с Вами приключилось такое. Профессор воздел ладонь к верху, в молчаливом жесте показывая, что всё хорошо. Он немного помолчал, обдумывая всё то, что сам сказал. Историю об этом слышали немногие. Точнее, только сотрудники полиции и медицинские работники знали откуда этот шрам. Открыться в таком плане Широ не мог никому, кроме Адама, и теперь, когда слова были сказаны, мужчина чувствовал себя… Необычно. Может, оно и к лучшему. Кит хотел добавить кое-что, но промолчал. Он считал профессора крутым. То есть, взаправду. Кто вообще не будет выглядеть крутым в глазах первокурсника после того как задвинет историю про побег из бойцовского клуба? Это впечатлило Кита на долгое время.       — Ну, всё что ни делается — всё к лучшему. Да, возможно, моя жизнь без этого… Происшествия, скажем так, была бы лучше. А может и нет. Людей создают те истории, которые с ними приключаются. И так уж повелось, что некоторые из них оставляют шрамы — глубокие или нет, они всегда с тобой. Но именно благодаря этим историям и шрамам ты — это ты, а не кто-то другой. Со всеми людьми рано или поздно случается что-то плохое; порой, даже ужасное, и это может серьезно выбить человека из колеи, но главное в таких ситуациях — это не опускать руки и продолжать верить в лучшее. Всё-таки, то злоключение привело меня к тому, кем я являюсь сейчас. И я уверен, что и с тобой произойдёт нечто похожее. Не в смысле, что ты попадешь в бойцовский клуб и будешь пытаться выбраться оттуда, но… Суть ты уловил. Каким бы путём ты сейчас не шёл, он приведёт тебя в нужное место, к нужным людям и обстоятельствам, в которых ты найдёшь счастье. Кит слушал, без сомнения, мудрые слова преподавателя, пытаясь в полной мере оценить их суть и серьезность. Этот мужчина был умен, но каждый раз, когда он говорил эти вещи, намекая на то, что Киту стоило бы пересмотреть свое поведение и модель мышления, он чувствовал себя как не в своей тарелке. Даже если мужчина теперь знает о некоторых подробностях жизни Кита, это не значит, что он знает все. Кит давил в себе раздражение от того, что его пытаются учить. Снова. Такаши посмотрел на улицу. Стало совсем темно, пока они тут ели пирог и разговаривали. На всякий случай он проверил телефон, не названивал ли ему его жених, однако звонков пока не было. Мужчина спокойно выдохнул, а затем подозвал официантку и оплатил счёт за них двоих. Всё же, это не был серьезный удар по кошельку, так что. Когда же Широгане закончил, Кит лишь кивнул, смотря на стол. Когда профессор оплатил счет Киту стало неловко, но он принял это, немного покраснев. Все же, он не привык, что за него кто-то платит, тем более если это был преподаватель.       — Что ж, Кит, теперь ты в курсе про это место. Если захочешь поесть пирога и поговорить, то ты знаешь куда идти… — чуть улыбнулся он, вставая с места. И тут, на секунду сощурившись, добавил: — Хотя, знаешь что? Если захочешь поговорить — можно и не прибегать к закусочной. Моя аудитория всегда открыта, за исключением выходных, ха. Кит поднялся с места, прихватив свой рюкзак, и кивнул снова.       — Да, спасибо, — сказал он тихо, имея в виду предложение поговорить. Он думал, что вряд ли воспользуется этим, но все же. — И за, ну, ужин тоже. Немного неуверенно добавил Кит, не зная, как стоит назвать этот прием пищи. Он чувствовал себя хорошо сейчас. Пропала злость на деканшу и придурка Бауэра. За разговором он и не заметил, как пролетело время, и как он стал чувствовать себя более умиротворенно, что ли. Пока он дойдет до общаги и примет душ, это займет время, а завтра пятница, и ему все еще нужно делать свою домашнюю работу. Действительно, засиделся. Но это того стоило. Явно лучше чем провести остаток дня в своей темной комнате, или же, как сначала советовал Широгане, пойти на посвящение в студенты. Они вместе вышли наружу, и прохладный ветерок ударил Кита по лицу. Им было не по пути, и, возможно, это к лучшему. Вряд ли повторится неловкость, как та, пока они шли сегодня, но говорить больше не хотелось. Киту нужно было отдохнуть и немного подумать.       — До свидания, — попрощался он с преподавателем, а тот в ответ улыбнулся.       — Увидимся на лекции в понедельник? — дошло до его ушей вместо прощания, и Кит утвердительно кивнул, выронив «Конечно». Так они и разошлись. То все время, пока Кит возвращался в общежитие, а это заняло минут сорок ускоренным шагом, он думал про Широгане и его удивительную историю, а его собственные повседневные проблемы и стычки, наконец, отошли на второй план.