Часть 1
7 июля 2019 г., 00:00
Деревянная дверь тихо закрылась, звук шагов Изабеллы за ней постепенно угасал. Норман остался в своей комнате один.
Стоял, пару секунд пялился на закрытую дверь, потом запрокинул голову, шумно втянул носом воздух и медленно выдохнул через рот. Однако голова не прояснялась, мысли не хотели укладываться по полочкам. Как таковых их и не было, но что-то неопределённое и абстрактное крутилось в голове и не давало покоя. Хотя не абстрактное, хотя и не «что-то».
— Боже, — тихо сказал Норман в пустоту, на лице застыла нервная улыбка, — боже-боже-боже, — он отвернулся от двери, сложил руки на груди и сделал два широких шага вперёд, потом повернулся на 360 градусов, остановился, снова выдохнул, поджал губы. Не помогло. — Я явно начинаю сходить с ума, — вынес он сам себе вердикт и резко сел на кровать. Противное сердце не хотело униматься, стучало и стучало о рёбра, но не бешено, а мягко, с чувством, разгоняя по телу странное тепло, от которого чувствовалась лёгкая дрожь в пальцах.
Как же я люблю этого ребёнка, как же люблю.
От собственных неожиданных мыслей захотелось истерично рассмеяться. — Ты тупеешь на глазах, Норман, тупеешь на глаза-ах, — снисходительно сказал он сам себе, но всё не мог взять себя в руки. Ха-ха, куда подевались выдающийся ум и холодная голова? Куда же? Сейчас они очень нужны. Норман поёрзал на кровати. Всё ещё глядя перед собой куда-то в пустоту, пытаясь привести мысли в порядок, нагнулся, взялся за кончики шнурков на ботинках, чуть их потянул. Шнурки поддались, развязались. Он выпрямился, завёл руки за спину, с силой свёл лопатки вместе, упёрся ладонями в кровать, снова запрокинул голову. От резко ворвавшихся в жизнь чувств и эмоций хотелось то ли удавиться, то ли счастливо проживать каждый день. Не знаешь даже, что из этого хуже. Норман, не меняя позы и пытаясь унять приятную щекочущую дрожь в груди, упёрся носком правой ноги в пятку левой, чуть потянул вниз, потом тряхнул левой ногой и небрежно скинул ботинок. С правой ноги снял его аналогичным образом. Медленно подвигал пальцами ног, ощущая приятную прохладу гладкого деревянного пола, а потом резко встал с кровати. Снова сделал несколько больших шагов, потом сложил руки на груди, потёр предплечья, локти, вцепился в свои плечи, ходил по комнате не находя себе места. Что же это такое, что такое, зачем так. Эмоции всё не унимались, чувства не унимались, дурацкое приподнятое настроение тоже, нервная улыбка не желала сходить с лица. Хотелось этого ребёнка. Хотелось прижать его к себе до хруста в костях, уткнуться носом в чёрные волосы, в шею. Измеряя комнату шагами Норман, не раскрывая рта, провёл языком по клыку, надавил на заострённый кончик. Хотел бы вцепиться зубами ему в шею, медленно провести языком по выбитому на шее номеру. Ох, интересно, он бы тогда испортил товар высшего качества №81194? Норман издал смешок. Неплохо было бы быть демоном, чтобы получить такой товар. Неплохо было бы сломать демонам их огромные длинные лапы, чтобы ни одна тварь не притронулась к такому товару. Он остановился, медленно провёл ладонью по подбородку, — почти как одержимость, а? — тихо сказал сам себе. После этих слов стало легче, видимо, «нечто» в его голове нашло выход. «Одержимость». Достаточно точное определение. Не очень приятное, но ставящее всё на свои места.Одержимость-одержимость-одержимость…
Норман всё продолжал мысленно смаковать это слово и с каждым повторением успокаивался всё больше и больше.Одержимость.
Вообще-то нет. Ясность ума стала постепенно возвращаться. Всё было не настолько плохо, хотя факт по-прежнему оставался фактом. Он хотел этого ребёнка, хотел Рея. Во всех смыслах, но пока больше… морально? Эмоционально? Платонически? Но слово «платонически» сюда не подходило, оно исключало «физически», хотя по смыслу было самым близким из всего, что можно подобрать. Да уж, как жаль, что в руки в своё время не попала какая-нибудь книга, описывающая виды любви, там бы наверняка нашлось нужное и точное определение. В голове всплыло другое слово. Греческого происхождения. Норман саркастично усмехнулся. Да, оно подходило.
