Отвлекись

— Кира-кун, что это? — татуированные брови подскочили далеко под повязку. — Фикус, — юноша пожал плечами, будто сказал то ли о простейшей истине, то ли о бессмыслице. — Зачем ты его держишь? Жуть такая, корявый, чахлый... Выкинь его, а?       Ответа не последовало. Рыжий продолжил изучать объект, на кой ранее внимания не обращал. — Ты его вообще поливаешь? — Абараи демонстративно поковырял землю в горшке. — Нет, — тот же отрешённый тон явно намекал на отсутствие интереса Изуру к зелени и дальнейшему разговору.       Наверное, владельца комнаты вообще мало что волновало. Он увлечённо колотил никому не нужный чай, сидя спиной к позднему гостю. — Говорю тебе, избавься от него, только в комнате мрачнее становится! — Ренджи не унимался. — Разве я позвал тебя читать лекции об уходе за комнатными растениями? — Кира-кун...       На этот раз рыжий опешил. Цель визита в другом, вот уже которую неделю.       Всё началось после совместной пьянки третьего и шестого отрядов. Даже раньше - во время задания, которым руководил санбантай-фукутайчо.       Ещё на грунте, пока группа приводила себя в порядок после рейда, Ренджи в шутку посетовал, что ответственным за вылазку назначили Киру. Тот виновато пожал плечами и усмехнулся. Совсем другое лицо, не то, что видел Абараи во время схватки с пустыми. В пылу сражения Изуру переставал быть стеснительным ребёнком. Он мгновенно реагировал на малейшие движения, успевая раздавать указания младшим офицерам. — Знаешь, ты стал таким собранным, — рыжий совершенно не умел говорить серьёзные слова, уж тем более лестные. — Навыки стали круче, ориентируешься быстрее. Вот что с людьми ответственность за отряд творит, прям как мой капитан становишься!..       Тут Ренджи осёкся. За несколько секунд лицо Киры покинули радость и смущение, тут же сменяясь испугом, болью и отчего-то злостью. Разобраться рыжий не успел, как и толком разглядеть лицо друга – тот закрыл глаза и едва заметно сделал пару глубоких вдохов. Через мгновения он снова смущённо улыбался, но уже с ощутимой долей грусти. Больше Абараи не пытался говорить с ним о совершенствовании навыков.       Потом была пьянка. Шинигами порядком сдружились, пока гоняли пустых по Генсею, каждый принёс выпивку на себя и немного для соседа, так что до кондиции дошли довольно быстро. Кира до последнего пытался призвать к порядку тела вокруг, но тщетно. — Ты это оставь, пусть отдыхают. Вон, те двое вообще в первый раз в таком серьёзном деле, — Ренджи в который раз заступился за офицеров. — Если бы они занпакто так дружно махали, как песни орут. Они собрались здесь быстрее, чем перед отправлением через Сенкаймон! — Завтра у них будут очень дружно болеть головы. И опоздают они тоже всем скопом. — А тебя, я смотрю, устраивает? — Изуру говорил ещё внятно, но достаточно эмоционально. "Того и гляди, отключится через некоторое время! Сколько помню, он не умел пить и очень быстро уставал." — Сами такими были. И капитаны всё терпели, даже мой.       Блондина перекосило. В этот раз все стадии он прошёл быстрее – алкоголь подействовал как катализатор. Парень шатнулся в сторону собеседника, схватил за грудки и подтянул совсем близко. Таким он не был даже во время сражения: тёмные от злости глаза, тонкая линия плотно сжатых губ вздрагивает... — У меня нет капитана, — Кира шипел. — Я больше не хочу знать этого слова.       До Абараи наконец дошло, за что его ранее награждали этим колючим взглядом. Всего за пару секунд наваждение прошло, голубые глаза поблекли, приобретая привычный стеклянный блеск, а пальцы на воротнике косодэ разжались. — Кира-кун, ты это, прости меня что ли... — Ренджи чувствовал себя полнейшим идиотом. — Я ведь ничего не успел сделать, понимаешь? — кажется, слова извинения не дошли до его сознания.       Блондин опустил голову, напоминая собственный занпакто, и уставился в пол: — Я должен был пойти за ним. — В Каракуре? — В Уэко. — Болван! — успевший раскиснуть парень ощутимо получил в плечо. — И что бы без тебя эти сопляки делали?       Ренджи кивнул в сторону безобразия, творившегося в центре комнаты.       С момента предательства санбантай-тайчо вся ответственность за офицеров, рядовых и новичков была на дрожащих от напряжения и слез плечах Изуру. Глядя со стороны, Абараи часто отмечал в уме, что не смог бы в одиночку выполнять всё, что тащил его друг. А в этот вечер он заметил ещё одну важную вещь: одинокий Кира слишком слаб. И то ли из дружеского сочувствия, то ли просто из жалости рыжий обнял его за плечи и подтянул к себе. Он прочувствовал, как тело в его руках сначала дрожит, а потом расслабляется, полностью поддавшись неумелой ласке. Ренджи до этого даже девушек не успокаивал, что уж говорить о брошенном лейтенанте. Подчиняясь смутным знаниям, Абараи крепче прижимал его к себе и аккуратно гладил худую спину. Наверное, до сих пор Кира не мог никому выговориться. Сидел вечно сдержанный и молчаливый, когда выпивал, только по инерции подпевал компании и хихикал над шутками. "Стоило сразу поговорить с ним." — Абараи-кун, — наконец отстранившись, Изуру поднял покрасневшие глаза и приблизился к лицу друга. — Знаешь, я столько времени ждал, пока он меня позовёт. Вышло так, что я потратил это время впустую. Ведь больше у меня не будет попыток. Всё было так глупо. Даже не позволял себе прикасаться к нему. Упустил... — Закрой глаза.       Ренджи напрягал весь разговор, для него гораздо легче было объяснить на языке жестов, чем подбирать слова. Когда юноша выполнил указание, рыжий просто наклонился немного ближе и осторожно, опасаясь любой реакции, поцеловал его. Ответом стал сначала ошарашенный взгляд, а потом и ощутимый удар под дых. Пришлось отпустить. — Зачем ты это... — Кира не поверил бы ни за что в мысль о глубокой симпатии со стороны друга, так что объяснений найти не смог.       Плана действий у Абараи не было, он думал только о своей цели – утешить. Другой идеи в его голову не пришло, начало было положено. Пьянющие шинигами уже расползись по углам комнаты и увлечены своими разговорами, а кто и делами. Никому нет дела до лейтенантов. Как же объяснить, в чем его идея? — Изуру, я же сказал тебе закрыть глаза.       Подобного обращения брошенный лейтенант не слышал уже слишком давно. Он зажмурился с такой силой, слово вот-вот его ударят. — Так-то лучше. Пройдем в твою комнату?       После Ренджи старательно подбирал слова, которые могли подходить для выбранной роли. Он старался говорить тихо, чтоб голос был как можно мягче. Сначала характерная шепотная речь давалась трудно, но очень скоро Абараи наловчился вкладывать в еле слышный шелест требуемые эмоции. Сарказм и властность.       Кира был покорным. Только единожды, в самом начале игры, переступив порог комнаты, он попросил завязать ему глаза. Далее он только подчинялся. Извивался, хватался руками за плечи невидимого ему любовника, стонал и хныкал. Пока на пике не слышал своё имя, произнесённое так, как он мечтал. Тихо, протяжно и со страстью. Юноша отвечал по-своему: метался по футону, прогибал спину, будто в судорогах или агонии, закусывал пальцы, подавляя крик. Потом терял контроль и вторил голосу возле своего уха, издавая жалобный стон, в котором едва можно было различить одно имя. — Я вот понял, что веду себя как мудак. Кира-кун, тебе ж наверняка больно... — Зачем ты об этом думаешь? — кажется, ему и вправду было непонятно. — Я же не просто так... — ...Спишь со мной? — Кира-кун...       Почему-то после того, как оба падали на мокрый футон без сил, их пробивало на откровенные разговоры. Наверное, появлялась какая-то связь между ними, позволяющая говорить открыто. Именно в такой момент первой ночи Изуру рассказал Ренджи всё, что не давало ему покоя. Как он заглядывался на капитана, как чай ему заваривал, пледом укрывал, если тот за работой засыпал. О том, как съезжал с катушек после предательства, когда столкнулся с расставанием впервые. И о том, как умудрился выжить после гибели капитана. Ведь часто говорили, что лейтенант уходит следом за своим прямым начальником. — Тебе когда-нибудь хотелось испытать боль? — Дурак что ли? Это неприятно, знаешь ли. — Это ты дурак, Абараи-кун. Понятия не имеешь, как это — подчиниться полностью. Чтоб делали с тобой всё, что придёт в голову. И ты позволяешь, соглашаешься, доверяя чувству меры главного в игре. Ведь он не подумает испортить игрушку, она ещё нужна. — Странные у тебя наклонности, Кира-кун.       Юноша хихикнул и прижался к другу плотнее. Его всё устраивало, пусть даже образ партнера нужно было рисовать на внутренней стороне век и подменять им настоящего человека. Впрочем, в последнее время за соблюдением правил игры оба следили всё меньше. — Я купил тот фикус после назначения лейтенантом в третий отряд.       Ренджи хотел было переспросить, к чему это было сказано, но прикусил язык. Изуру продолжал: — Видел, как он засох? Я перестал поливать его после несостоявшейся казни Кучики Рукии, — рыжий кивнул, понимая, что тот имеет в виду. Привык уже к подобным обозначениям временных отрезков. — Стоило выкинуть его после победы над Айзэном. Нечего мёртвым присутствовать в моей комнате.       Кира повозился, удобнее устраиваясь на жёстком плече и обнимая друга. — Завтра нужно будет разобрать бумаги, — несколько не по теме отметил блондин. — Надо некоторым отпуск выписать и провести тренинг с новичками...       Ответственный за целый отряд юноша перебирал планы на грядущий день, пытаясь не упустить ничего. Он любил задать себе установку с вечера. Ренджи слушал и улыбался. Его радовало, что друг наконец вошёл в ритм своих обязанностей. Неосознанно он гладил Изуру по голове, перебирал волосы и не заметил, как голос рядом затих и сменился мерным сопением. Абараи был слишком поглощён новым открытием: перелом в душе Киры сросся и шинигами перестал нуждаться в костылях, но всё так же не собирался их выбрасывать. Оба прекратили играть в "покорного слугу и ехидного капитана".       Ренджи был собой в желании находиться рядом с теперь уже любовником.