Особое задание

Сто пятьдесят семь лет назад.

- Вставай, Кэтрин! Просыпайся! Скорее! – комнату заполнял звонкий голос младшей сестры. Не найдя в себе силы открыть глаза, я лишь повернулась на бок и зарылась лицом в мягкие подушки, что были разбросаны по всей кровати. Я старалась не обращать внимания на попытки сестрицы разбудить меня и лишь изредка мычала, давая понять, чтобы она не трогала меня. Однако холодная вода, полившаяся на меня нескончаемым потоком, заставила резко подскочить. - Элизабет! – повысив голос, я одарила сестру прожигающим насквозь взглядом. К сожалению, выглядеть злой или хотя бы серьезной мне не удалось, поэтому уже спустя минуту молодая девушка пятнадцати лет заливалась смехом. - Ты забавная, когда пытаешь притвориться строгой сестрой, - чуть ли не сквозь слезы проговорила она, схватившись за живот, который уже начал болеть от хохота. - Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу, когда ты так делаешь! – взяв махровое полотенце нежно-молочного цвета, я принялась вытирать лицо, по которому медленно стекали капли воды. - Мама сказала, что ты должна поскорее проснуться и начать готовиться. - К чему? – равнодушно спросила я, повалившись обратно на мягчайшие подушки, на которых чувствуешь себя, словно в облаках. - Вот только не делай вид, что ты забыла про собственный день рождения. Неужели ты не рада? – ложась на меня, спросила Элизабет. - А чему радоваться? Тому, что я стала еще на год старше? – я смотрела в эти детские необычайно большие зеленые глаза, которые подчас, когда девушка была весела и беззаботна, становились цвета весенней листвы. Но когда ее что-то беспокоило или кто-то вызывал ее гнев, их цвет был как море во время шторма.       Хоть мы с Элизабет и были сестрами, если не знать нас, то никогда нельзя было даже и предположить, что нас связывают родственные отношения. Она обладала стройной, пожалуй, даже худощавой, фигурой. Осанка была безупречна, хотя не было и намёка на ту горделиво-пренебрежительную посадку головы, какую многие невольно приобретали, бывая при дворе. Её волосы - длинные, волнистые, отливавшие солнечными лучиками золотого цвета - чаще всего свободно спускались, не стянутые тугою лентой, до самого пояса. На её по-детски наивном личике сразу бросались в глаза пухленькие губы. Нос был вздернут кверху, совершенно явственно указывая на независимый характер.       Моя сестра всегда была маленьким сгустком энергии в семье. Если она появлялась в комнате, все оживало. Как только ей исполнилось двенадцать, родителям начали поступать первые предложения о женихах. В свои четырнадцать она вскружила немало голов состоятельных мужчин, приезжавших к нам изо всех уголков страны.       Меня же можно было назвать серой мышкой, не выделяющейся на фоне сестры. Я была намного сдержаннее. Мои густые черные волосы всегда были убраны в высокий хвост, что придавало моему лицу еще больше серьезности. В серо-зеленых глазах где-то в глубине всегда таилась лёгкая насмешка. Бледность кожи отталкивала, именно поэтому замуж меня не звали, а из-за этого очень расстраивалась мама, которая все время пыталась подыскать мне жениха. И в моменты, когда ей, наконец, удавалось найти кого-то, кто мог разглядеть во мне что-то большее, я все портила. Для того века было странным, точнее даже чем-то из ряда вон выходящим, если молодая девушка читала не французские романы о любви и отважных принцах, а истории о приключениях. Меня не понимали, когда я рассказывала о том, как было бы интересно отправиться к центру земли, как в романе Жюля Верна, или перелететь Тихий океан на воздушном шаре, чтобы попасть на таинственный остров. Всех, кого мне подбирала мама, отталкивало то, что я была не похожа на типичных девушек из дворянских семей. - Кэтрин, Элизабет! Сколько можно ждать?! – откуда-то снизу раздался стальной голос. Мы с сестрой переглянулись. Она глубоко вздохнула и слезла с постели. - Не заставляй родителей злиться сегодня. Постарайся понравиться герцогу. - Какому еще герцогу? – приподнявшись на локтях, я уставилась на сестру непонимающим взором. - Кажется, я сболтнула лишнего, - прикрыв рот ладошкой, обеспокоенно сказала она. - Элизабет! – я вновь произнесла ее имя громче обычного, когда сестра попыталась убежать. - Сегодня на балу, который родители устраивают в твою честь, тебя познакомят с очередным кандидатом на роль твоего мужа. Только не кричи, - увидев, как я завожусь, прошептала сестра, оказавшись возле меня. – Поверь, они хотят как лучше. - Как лучше для меня или для себя? Мой брак с богатым наследником многомиллионного состояния будет на руку только им. Почему я должна связывать свою жизнь с кем-то, кто мне не нравится, с кем-то, кто нужен нашей семье лишь ради денег? - Кэтрин, не будь эгоисткой. Если сегодня все пройдет хорошо, то не только у родителей все станет лучше, но и у тебя. Тебе уже восемнадцать, а ты все одинока. Все твои подруги уже давно убаюкивают прекрасных малышей и засыпают в обнимку со своими мужьями, а не с книгами, как ты. - А, может, я не хочу жить, как мои подруги. Может, я не хочу, чтобы каждый мой день проходил одинаково. - Но так надо, - не понимая меня, произнесла сестра. Хотя, что я пыталась доказать? Ей уже давно вбили в голову, что брак – единственное возможное развитие событий. - Ладно, все, иди, мне надо собираться, - как только стих шелест ее платья, я села за небольшой туалетный столик, который был специально вырезан из дерева ради обстановки моей комнаты. Крошечные розочки, обрамляющие зеркало, были выкрашены в светло-розовый; именно в такой цвет окрашено небо перед тем, как день окончательно сменится ночью. Стены были обиты легкой английской тканью цвета сирени, которая распускается в начале последнего весеннего месяца. Мощные колонны, ведущие к расписанному акварелью потолку с античными сюжетами, придавали комнате поистине богатый вид. Над камином, выполненным из чистого мрамора, висела картина, на которой были изображены я и сестра. Полотно было помещено в массивную раму, которую украшали такие же завитки, что и на зеркале столика.       Я любила свою комнату, но иногда мне казалось, что вся эта роскошь не приносит мне той радости и удовольствия, что испытывают все мои знакомые. Иногда хотелось просто взять и сбежать с кем-то, кто понимал меня, кто был готов разделить со мной свободу. Но мысль о том, что я не могу бросить свою семью не в самый благополучный период ее жизни, заставляла оставаться.

***

- Это все ради тебя, моя милая, - поцеловав меня в лоб, отец приказал открыть огромные двери с позолоченной лепниной, ведущие в бальный зал. Яркий свет почти ослепил меня, когда мы вошли. Сотни свечей освещали в тот вечер помещение, интерьер которой напоминал дворец екатерининской эпохи в России. Множество статуэток маленьких ангелов и купидонов, украшавших стены зала были покрыты золотом; искусная рука мастера несколько лет назад придала потолку одну из историй древнегреческих богов.       Несколько десятков глаз следили за каждым моим движением. В тот момент так захотелось сбежать, но я не могла. Тугой корсет платья мешал дышать полной грудью, из-за чего я каждую секунду боялась, что упаду в обморок прямо на виду у всех этих людей. Оглядывая собравшуюся публику, узнавала своих подруг, дальних родственников, друзей родителей. Но вот я встретилась взглядом с орехового цвета глазами, на свету переливавшиеся всеми оттенками зеленого. Исключительно правильные черты и пропорции лица и тела. Прямой нос, четко очерченные скулы и губы. Темно-русые волосы слегка вились, едва доставали до широких плеч. Мужчина был очень высоким, грациозным и элегантным. В его красоте было что-то дьявольское, но именно эта его загадочность и порочность притягивали к себе, как магнитом. - Герцог Ланкастер, - прозвучал мелодичный голос, когда мужчина подошел, заметив мой интерес к его персоне. - Катерина, - протягивая руку, сдержанно ответила я. Впервые за все время я ощущала странное волнение, которое разливалось по всему телу. - Примите мои поздравления, - целуя тыльную сторону ладони, произнес он. – Вы не будете против, если я приглашу Вас на первый танец именинницы? – ничего не ответив, я положила свою руку в его, и мы двинулись к центру зала. В глазах родителей я заметила удивление, смешанное с радостью. Кажется, они дождались того момента, когда их старшая дочь решилась, наконец, связать свою жизнь с кем-то.       Весь вечер я провела в компании герцога. Мы разговаривали обо всем на свете. Он был первым, кто разделил со мной любовь к приключениям. Решив немного уединиться, мы вышли в сад. Под старым дубом стояла небольшая лавочка, на которой я любила сидеть, погружаясь в мир воображения и перечитывая любимые произведения. Синева ночи окутала небо, и на нем замелькали маленькие звездочки. - Кэтрин, - взяв меня за руку, начал герцог. – Как только я увидел Вас, я понял, что Вы не похожи на остальных. Мое сердце не перестает биться с бешеной скоростью, когда я касаюсь Вас или же просто смотрю. Вы, пожалуй, посчитаете это все глупостью, и я пойму, если Вы вдруг откажетесь, но я все же осмелюсь сказать. Выходите за меня! – даже в темноте я чувствовала на себе его пристальный взгляд. - Я согласна, - выпалила я, даже не задумываясь. Крепкие руки сжимали мою ладонь, иногда поднося ее к губам молодого человека.       Дальше все события летели, словно с ускорением. Свадьбу сыграли уже через две недели, и герцог забрал меня к себе в Англию. Атлантический океан, конечно, не Тихий, но я была рада и этому, потому что все свои восемнадцать лет я никуда не выезжала. Было столько планов: объездить Европу, полетать на воздушном шаре, переплыть еще несколько океанов. Но в одночасье все изменилось. Мне пришло письмо, что мой муж погиб в англо-персидской войне.       Все рухнуло. И однажды, когда я гуляла по набережной, ко мне подошел мужчина. Он был немногословен. Лишь спросил, хочу ли я счастья, вернуть мужа, исполнить мечты. Я думала, что его разговоры просто шутки, и сказала лишь одно: «Да». Неожиданный поцелуй ввел меня в состояние ступора. Мужчина сказал, что у меня есть два года на все. Вернувшись домой, я увидела, что Генри, живой здоровый, стоит и смотрит на меня полными любви глазами.       Два года пролетели совсем незаметно. А потом за мной пришли. Их называли адскими псами. Только тогда я поняла, на что согласилась. А мужчиной на набережной оказался мой нынешний хозяин - Азазель.