Тот Союз, которого вы бы не хотели видеть

       — Россия! Россия! - девочка отчаянно колошматила дверь, по лицу текли слезы, а коленки ужасно дрожали. Сначала она, потом её любимый, теперь её брат! Чувство отчаяния наполнили ребенка с головой, поэтому сил не оставалось держаться на ногах. Медленно спустившись, Белка сидела под дверью и тихо всхлипывала. На мгновение она забыла про Украину, но глухой звук падающего тела о пол вернули девушку из своих мрачных мыслей из сожаления и грусти.        — П-прости, Укропчик, я просто... - бормотала себе под нос, вытирая слезы и подходя к брату. Мальчик был слишком слаб, чтобы стоять самостоятельно на ногах.        — Все нормально. - тяжело дыша, выдавил из себя Укроп. Все тело ужасно ломило и ныло, а голова, что гудела как паровоз, так и тянуло обратно к земле. Беларусь подставила свое дружественное плечо, и, когда убедилась, что украинец крепко ( насколько это возможно ) стоит на своих ногах, они вместе двинулись на выход из кабинета.

***

Утро было солнечное, птички пели, цветочки цвели. В такие дни хочется петь и танцевать под яркими лучами осеннего солнца. Все дети радостно шли со школы, ну как все, большинство. Кто-то лениво брел по дороге, потирая сонные глазки, например как Россия. Кто-то нашел красивый осенний листок и занес в свой гербарий, как Беларусь. А кто-то просто идет рядом и поедает вкусный кекс, испеченный им самим на уроке труда, как Украина.        — Братик, ты же дашь мне попробовать? - голодными глазами осматривая выпечку, спросила Белка.        — А где твой? Мы же их вместе пекли?        — Мой... - девочка смущенно опустила взгляд. — Сгорел.        — Ох, ну ладно. - Укроп добродушно улыбнулся и отломил кусочек десерта. — Хочешь, я потом тебе помогу испечь новый?        — Угу. - запихиваясь, довольно ответила девочка.        — Россия, ты чего такой сонный? - спросил Украина, дергая брата за рукав, чтобы тот не вписался в столб.        — Да...просто спал сегодня плохо.        — Небось опять свои энцы...энцы...энциклопидии всю ночь читал, да? - ни без упреками, громко сказала девочка, смотря грозно на Роса.        — Во-первых не энциклопидии, а энциклопедии, а во-вторых тише ты. Да, читал, просто там пап недавно новую купил, про динозавров. - гордо заявил мальчик, и достал свое сокровище из портфеля. — Я её ещё в школе читал, не как не могу оторваться, очень интересная.        — Дети! - на тротуаре стояла женщина. Дорога вокруг неё была в оранжевых листьях, некоторые опали, но большинство осталось на деревьях, что располагались вдоль дороги. — Бегите скорее, чай стынет!        — Мама! - радостно закричала ребятня, тут же сорвавшись с места. Они наперегонки мчались, но в итоге одновременно заключили женщину в объятия.        А в это время к дому подъезжал глава семейства. Он был довольно уставший, но, завидев жену и детей, тут же приободрился. Надев свою коричневую шляпу и, взяв портфель из машины, мужчина спокойно подходил к своей семье.        — Ну привет, семья. - на лице Союза была мягкая и теплая улыбка полностью пропитанная любовью.        — Папа! - не менее радостно поприветствовали его дети, так же кинувшись его обнимать.        — Привет, дорогой, как прошел твой день?        — Знаешь...- смотря и обнимая своих детей, — Лучше некуда.        Звонкий детский смех наполнил всю улицу. Каждый улыбался и был настоящему счастлив. Но вот, жесткий смех отделяется, становится все тише и тише, а картинка радостной семьи пропадает в белой вспышке.

***

" И почему такие хорошие сны, снятся в такое дерьмовое время? " - подумал про себя Россия и медленно открыл глаза. Перед ним был все тот же самый белый потолок, под ним была все та же двухспальная кровать, а в душе было все так же пусто. У парня не было слез, он всех их истратил прошлой ночью, когда тихо ревел в себя, после акта " любви " с отцом. Он больше не был привязан к кровати, но сил не было встать и уйти отсюда. Из этого мерзкого места, от этого мерзкого чел...нет, эту тварь даже человеком назвать нельзя.        СССР мирно посапывал, пачкая слюной подушку. Сегодня был выходной, поэтому глава семейства позволил себе понежиться в кровати, после такой напряженной ночи. В душе русского, ещё в вчера, поселилось такое отвращение, такая ненависть, что, будь у него пистолет или нож, он бы с радостью убил бы этого сукина сына. Ярость так и щекотала все тело, а резко подкативший адреналин говорил действовать.        Россия принял сидячее положение, не отрывая своего взгляда от отца, и медленно взял подушку. Вот он обхватил её двумя руками и смотрит... Смотрит, как грудь Совка мирно то опускается, то поднимется. По его лицу было видно, что он абсолютно спокоен и расслаблен. Всего пару минут...в крайнем случае можно сломать гортань.        Пару раз моргнув, парень положил подушку на место. Не сейчас...слишком просто. Он хочет чтобы он мучился. Чтобы страдал так же, как и он. Так же, как всего братья и сестры все эти годы. Россия должен заставить его почувствовать все это...испытать на себе Чтобы перед своей смертью он видел лишь боль и его лицо, полное радости и наслаждение. Он должен это сделать сам... своими руками. Совок должен видеть лишь его лицо...это должно быть последним, что он увидит, перед своей кончиной.        Русский тихо встал с кровати.и пошлепал на выход, забирая свои вещи, что были так заботливо и аккуратно сложены на тумбочке. Он придет ещё сюда. Не факт, что его следующий приход будет последним, но когда этот момент настанет, он будет готов. Не важно сколько времени это займет, но он отомстит. Отомстит за всех них... Отомстит за себя.