Почувствуй боль

Альянс Злодеев в самом деле выглядел жалко, хотя пытался строить из себя невесть что, сражаясь с символом мира и другими героями. Мичи Ясуда совершенно не понимала, что она забыла в этом прогнившем баре, где пахло сыростью и отчаянием. Может это было то, что ей было все равно на то, где она и что будет делать со своей жизнью. По большей части, ей было плевать. Добро и зло не имеет никакой разности, ведь в каждом добре есть зло и наоборот. Ясуда привыкла выбирать то, где для неё есть выгода. Тогда на кой черт она торчит здесь, а не учится в UA на геройском курсе, на который мечтала поступить с детства? Хотя, в мире нет места такой слабой вещи, как «мечта». Мечта ограничивает нас, загоняет в рамки. Заставляет нас идти к этому, не обращая внимания на другое. А когда у нас не получается достичь мечты—мы разбиваемся о скалы надежды, которые служили нам лестницей для достижения той самой «мечты». Глупо. Ясуда не жалуется, её, в принципе, все устраивает. Не такие частые вылазки, чтобы сражаться с героями, слегка поднимают настроения, да и Даби является неплохим собеседником, когда совсем отчаиваешься. Мичи всю жизнь ходит между спасением и самоуничтожением и никак не может упасть на одну из сторон. Да и нет такого человека, который подтолкнёт её на верный путь. Хотя нет, он есть, только ему не нужно помогать какой-то там девушке, которая просто вступила на их сторону и была полезна. Томура Шигараки гребаный мазохист, уничтожающий себя ненавистью к Убийце Героев. Желание добиться ужасающих криков только лишь при одном упоминании его имени заставляет его снова и снова вгонять себя в клетку с собственными демонами, которые раздирают его жалкую душу, пусть он никогда в этом и не признается. Томура Шигараки не признает ничью точку зрения, считая себя правым в каждом действии и поступке. Томура Шигараки будет не против пожертвовать одним из своих сообщником ради достижения собственных целей. Томуре Шигараки плевать на сероволосую злодейку, которая спасала его шкуру тысячу и ещё один раз. —Ты снова неважно выглядишь. Тебе нужен отдых.—бросает на выдохе Ясуда, безразлично помешивая чай в своей кружкe, одурманенная собственной игрой в «я спрашиваю, потому что скучно». —Я не разрешал тебе разговаривать со мной.—обрывает её Томура, сидя без своего «отца», что было крайне странным для него. Можно подумать, что Томура Шигараки психически неуравновешенный (хотя, скорее всего, так оно и есть). Все знали и видели, что Шигараки входит в некую панику, когда сидит без своей ужасно страшной руки на лице, но с Мичи он вёл себя предельно спокойно, даже, можно сказать, как обычный парень (если похожего на шизофреника можно назвать «обычным парнем»). Юноша внутренне осознает, что общество девушки вводит его в лёгкую эйфорию—с ней он расслаблен и даже в какой-то степени рад, что она просто находится рядом. Само её присутствие заставляет опустить руки и спокойно размышлять обо всем и ни о чем одновременно. Девушка лишь хмыкает на его ответ и отпивает чай. Вопросы почему-то беспорядочно начинают лезть в голову, заставляя поморщиться. Ясуде почему-то хочется ответить, вгрызться в безразличие Томуры и съесть его полностью, чтобы он хотя бы что-то почувствовал. Так же хочется вскрыться самостоятельно, чтобы он хоть немного заволновался и обработал её раны, как и она его после каждый битвы. Но Шигараки лишь смотрит прямо, даже не обращая внимания на худую девушку в безразмерном чёрном свитере, который ей заботливо сшила Тога в честь «настоящих лучших подруг». —Все не будут вечно выполнять твои приказы, если только они не касаются задания. Мы не игрушки, которыми можно управлять как тебе угодно.—в итоге вырывается у девушки. Кружка в её руках как-будто уже сама чувствует, как тонкие пальцы с силой сжимают фарфор. —А кто вы? Вы здесь, чтобы выполнять мои приказы. Или вы уже подумали, что имеете какое-то значение в плане людей, к которым я буду относиться на равных? Вы лишь пешки в моей игре, которыми я могу пожертвовать в любой момент.—откровенно и правдиво. И все это понимают и их вполне устраивает такой расклад событий. Но сероволосая видит Шигараки насквозь. Ему не хватает чей-то руки помощи, которая поможет ему осознать, что люди тоже могут чувствовать, что они не просто куклы, а Томура не кукловод. Ясуде почему-то хочется отчаянно стать кукловодом Шигараки. —Значит тебе будет плевать, если я исчезну?—поднимает глаза девушка. Томура впервые бросает краткий взгляд и замечает серьёзность в голубых глазах. В ответ девушка видит лишь безразличие в перемешку с усталостью и холодностью. Он молчит долго, смотря прямо на неё и что-то обдумывая. Ясуда не знает, что происходит с ней под его взглядом, но в душе что-то трепещет. Надежда? Глупо, ведь она знает Томуру от А до Я и знает его ответ. Но свет все равно пробивается в закромах её души, надеясь на лучший исход. —Да.—наконец-то выдаёт Шигараки и отворачивается, как-будто только что ничего и не произошло. —Ладно. Когда-нибудь ты узнаешь, что такое «чувствовать боль».—спокойно говорит Мичи и встаёт из-за барной стойки. Тонкие руки аккуратно ставят чашку на стол, а сама девушка после начинает медленно покидать помещение. Ей вроде все равно, она привыкла, что вроде близкие ей люди в конце концов вышвыривают её, как мусор, но почему тогда глаза так предательски щиплет? Последняя ею фраза кажется до омерзения глупой, так что Шигараки сразу же пытается забыть её, но неприятный осадок почему-то остаётся. Томура отчетливо слышит удаляющиеся шаги, но пересиливаете своё странное желание обернуться и приказать вернуться. Она ведь все равно придёт, верно?

***

Но она не возвращается. Ни через день, ни через два, ни через неделю. Остальные члены Лиги Злодеев начинают волноваться за юную девушку. —Томура, где Мичи? —Без понятия. Мне плевать.—хмыкает Шигараки, но рука на шее отчётливо его выдаёт. —Мы же семья, почему тебе все равно?—Тога всегда была сильна на эмоциональные всплески. И этот случай не исключение, потому что слезы уже капали на тёмный пол. «Да какая к черту семья?»—произносит про себя Шигараки и посылает всех к чертям. Когда Ясуда ушла, его спокойствие куда-то исчезло, заменяясь вспышками агрессии и неведомым желанием что-нибудь разбить. Осознание, что сероволосая худая девушка была его собственным якорем, наступает только через месяц после её исчезновения. Он не может спокойно сидеть в баре, не чувствуя её присутствия. До него начинает доходить, что единственное, чем он когда-либо дорожил, он сам и отверг, ссылаясь на то, что она очередной его хвост, который таскается за ним по пятам. Гордость не позволяет набрать наизусть выученный номер телефона. «И когда он только успел его запомнить?» Её образ снится ему во снах, а запах преследует даже на полной ночной прохлады улице. Он уничтожен изнутри. —Тебе нужно счастье. Без него ты просто погибнешь.—кидает Курогири, после очередной разбитой фарфоровой чашки Шигараки. И в кое-то веки Томура сдаётся и соглашается.

***

Когда казалось бы все было потеряно навсегда, он встречает её на шумной улице, смотрящей на новогоднюю ёлку. Он долго не может промолвить ни слова, смотря на развивающиеся сероватые волосы, покрытые снегом. —Я почувствовал.—произносит он, стоя на расстоянии метра. Сейчас для них ничего больше не существует: ни громко говорящих людей, ни проезжающих машин, которые только сильнее усиливают холодный ветер. —Что именно?—спрашивает его девушка. —Боль.—спокойно отвечает Томура.—Боль от потери чего-то дорогого в моей жалкой жизни. —Чего же?—хмыкает Ясуде, смотря прямо в его красные глаза. —Ты никогда не была моей пешкой, Ясуде. Ты была якорем, который держал меня на поверхности, не давая окунуться с головой в отчаяние.—он сделал шаг, опаляя холодным дыханием её белое лицо.—Пойдём домой? Она смотрит все так же холодно, без капельки теплоты или о чем там ещё пишут в сопливых романах. —Ты эгоист, Томура Шигараки.—вдруг выдаёт она.—Раньше ты использовал нас для собственных планов и целей, а сейчас, когда ты понял, что я то, чего тебе не хватает, ты пытаешься вернуть меня для удовлетворения себя и своей души, чтобы не чувствовать себя одиноким. Он видит капли ненависти и лёгкой грусти. Они блещут в голубых глазах ярче новогодних огней на домах. Ему кажется, что она больше не простит его. —Мне хочется почувствовать счастье, Ясуде Мичи. Мне хочется почувствовать счастье вместе с тобой. Где-то с громким воем промчалась скорая, а какие-то люди начали отсчёт до 12:00. Тонкие белые пальцы переплелись с четырьмя грубыми и холодными, а мягкие маленькие губы аккуратно коснулись шершавых и тонких. Отгремели салюты, оповещая о прибытие Нового Года, а Томура Шигараки действительно почувствовал счастье.