Огонь

      - Я же просто задавал вопросы... Что я такого сделал неугодного?       Ангел стоит подле Западных Врат в Эдемский Сад, и на первый взгляд кажется, что молвит он самому себе. Но это не так - средь неба, что было ещё утром лазурным, а сейчас затянуто хмурыми свинцовыми тучами, прозвучал громкий голос, который, однако, был мягким:       - Ты и сейчас продолжаешь их задавать, Антоний. Так будет лучше. Мой замысел никому не дано понять.       - Но ведь ты отправляешь в небытие своих сыновей и дочерей! - ангел вскинул голову, щуря голубые глаза и всматриваясь в небо. - Неужто так угодно тебе, чтобы дети твои пали?       Глас с неба ответил лишь тихим мягким смешком, который был похож на отдаленные раскаты грома.       Ангел молчал, понуро опустив крылья, зная, чего ожидать. Люцифер пал первее всех - прямо после утренней зари, когда звезды ещё слабо сияли (Антоний любовался своим творением и поэтому сразу заметил первые тучи, что предвещали что-то нехорошее), а потом затрубили архангелы и подняли свои мечи шестикрылые серафимы, отрубая крылья неверным ангелам, исполняя волю и кару Всевышней. Весь Сад и прилегающие белые плиты окропились золотой кровью ангелов, которые и не подумали даже защищаться от карающей длани Небес.       Что ж, теперь настал и черёд Антония.       Он слышал, как кричала Вельзевул, когда ей отрубили крылья - слышал, но не мог ей помочь. Он пробегал по камням, пачкая босые ноги золотом, и желал, просил, умолял мысленно Всевышнюю лишь об одном - чтобы она все это прекратила.       Он бежал к Восточным Вратам, но взмах огромных крыльев одного из серафимов сбили ангела с ног и посему тот сейчас и находился подле Западных Врат - с перепачканными золотом крыльями, ногами и одеянием.       - Вот он какой, твой замысел, Творец... - прошептал Антоний, оборачиваясь и видя, как опускаются пламенеющие благодатным огнём мечи на крылья неверных, а после протыкают им грудь, изгоняя с Небес.       Белая змейка на его плечах лишь сильнее прижалась к ангелу, и тот погладил её по плоской морде, успокаивая. Глас с небес продолжил:       - Никому не понять мой замысел, Антоний. Встань же на колени, дитя моё.       Ангел опустился на колени, закрывая небесно-голубые глаза, и гладя успокаивающе змею, расправив для пущей удобности крылья - он был более чем уверен, что карающий серафим уже стоит позади него.       - Ты был одним из тех, кто помогал мне, Антоний. Дарую тебе за это крылья.       Ангел вскинул голову и тут же закричал, чувствуя, как огонь обжигает его изнутри, так сильно, что хочется раскрыть себя, лишь бы потушить его. Мощным ударом, словно то был тот самый клинок в руках серафима, ангела отбросило ближе к Вратам, и, не удержавшись на ступеньке, Антоний упал вниз.       Вопреки ожидаемому короткому падению и приземлению на камень (уж ему-то не знать, сколько раз он так уже отступался и падал на Восточных Вратах, пугая тем самым дозорного ангела), Антоний падал в бездну, чувствуя, как огонь опаляет его белоснежные крылья, покрывая их и его одеяние сажей, а карамельные локоны заставляя принять цвет пламени. Из глаз потекли слезы, крохотными золотыми капельками следуя за падшим ангелом, после складываясь в маленькое созвездие, что после назовут созвездием змеи.       Огонь лишил его всего. Огонь и просто вопросы любопытного ангела, который оказался неуместным более Творцу.       - Господь Милосердн... - прошептал Антоний перед тем, как тьма накрыла его сознание.

***

      И вот сейчас, спустя тысячи лет, Энтони Кроули стоит так же на коленях пред горящим книжным магазинчиком, из которого он вышел минутами ранее, чувствуя, как предательские слезы (а ведь демон не плакал с того самого момента, как пал) скользят по щекам, обжигая.       И ведь не скроешь даже ни янтарно-желтых демонических глаз, что появились после падения с Небес, ни слез - стекла очков разбились из-за высокой температуры и падения (в который раз) Кроули на пол.       Да и всем нет до него никакого дела ведь.       Всем нет дела до всего, кроме пожара.       - АЗИРАФАЭЛЬ!!!       Слезы все ещё стекают и стекают, обжигая.       Огонь снова забрал у Кроули все.