Багник и остальные...

      Зима в сказочном лесу выдалась особенно снежной. Любава прибиралась в избушке, время от времени любуясь в окне на своего ненаглядного. Тот, нахлобучив тёплую шапку, в стеганной жилетке, ловко орудуя лопатой, очищал двор. Работа спорилась в сильных, жилистых руках. Молодой мужчина спешил управиться с работой и вернуться в дом.       В главной горнице в пылающей печи в глиняном горшочке томились ленивые пельмени. На столе пыхтел самовар, в вазочке золотился мёд, на тарелке горкой лежали ароматные пироги.       Тут заливисто затренькали резные пичужки на оправе зеркала связи:       — Горынушко-о-о, — позвала девушка любимого. — Звонят из резиденции Санты.       Горыныч, довольно крякнув, воткнул лопату в близлежащий сугроб и поспешил в дом.       В зеркале проступило изображение многоюродного брата — Благородного Змея. Распахнутые глаза грустные, морда виноватая. Весь подобрался, чешуйки потускнели, хвост нервно подрагивает из-под колец.       После взаимных приветствий Змей поведал историю, в которую вляпался. В резиденции Санты он был смотрителем. В обязанности входило охранять волшебное дерево подарков, на хрустальных ветках которого созревали серебряные яблоки.         — Сами знаете, родом я из знатных Благородно-Ядовитых. Правда, с тех пор как поселился в сказочном саду никого не кусаю… С-статус не позволяет. Но яд-то накапливается, и его приходится с-с-сцеж-живать, — и шёпотом, — тайно, а то на смех поднимут все, кому не лень. И выпивать… самому. Чего отборному ядреному зелью пропадать?! — Горыныч было кивнул в поддержку, но под строгим взглядом любимой жёнушки передумал. — На меня-то мой яд не действует. То есть, как не действует, так, слегка пьянит.       Женщина подошла к буфету и переставила графин с животворящей водой на полку с закрывающейся дверцей, ключик же перепрятала во внутренний карман. А Змей между тем продолжал увлечённо:       — И вот вишу я, невестушка, слегка подвыпимши, на ветке качаюсь, тут подходит ко мне старуха. Убога-убогая, с-с-страшна-я-я-я и слезно просит. Мол, помоги, Змей благородный, мне к падчерице в гости сходить нужно, а подарка-то нет. Дай яблочко серебряное доченьку порадовать. Дерево же волшебное, новое созреет… — Аспид протяжно вздохнул и продолжил. — А я… что я?! Не смотрите, что гад ползучий. У меня ж и душа имеется, в зародыше… Короче, уболтала дурака гремучего, я по пьяни и подарил. Поможете?        Молодые переглянулись меж собой и согласно кивнули друг другу:       — Что ж, братец, негоже детвору оставлять под Рождество без подарков. Будут тебе яблоки. Аккурат к утру и подоспеют.       Поверхность зеркала пошла рябью, скрывая успокоившегося хранителя.       Любава сразу же перешла к делу:       — Так, лети-ка, муженёк, к гномам за хрусталём горным, а я поищу кое-что.       Горыныч тут же выбежал во двор, перекидываясь на ходу, и полетел в Гномьи угодья.       Ведьма же забралась на чердак, где в кованном сундуке хранила бабушкины вещи. Среди стопок вышитых канителью скатерок лежало серебряное монисто. Надевала она его только в знаковые дни и для совершения особых ритуалов.       Вернулся Трёхглавый с Гномом-стеклодувом и полным мешком редкого минерала на спине. Стоило горнякам узнать, для чего нужны их запасы, сразу же отпустили искусного мастера на подмогу. Мягко приземлился на очищенную от снега площадку и осторожно спустил гостя на поверхность.       Втроем дело заспорилось. Горыныч полыхал огнём, гном выдувал хрустальные шарики, а ведьма украшала их серебряным узором. В скорости вместительная плетеная корзина наполнилась изумительной красоты яблоками. ***       — А как они желания будут исполнять? — поинтересовался Гном, с шумом отхлёбывая вкусный, ароматный чай из чашки и наблюдая в зеркале связи, как Горыныч и Змей развешивают на хрустальных ветвях дерева их поделки.       — Волшебством их наделит само дерево. Если, конечно, примет нашу работу, — ответила Любава и добавила пирогов в тарелку гостя.       Прошли долгие минуты ожидания, ничего не происходило. Змей приуныл и медленно отполз прочь. Тут яблоня встряхнулась, в воздухе раздался хрустальный звон. Из дома в одних подштанниках выскочил Санта и с криком:       — Получило-о-ось, Аспид ползучи-и-ий! — принялся тискать хранителя.       — Положжжь на место-о-о… — прошипел Змей.       Санта уже приплясывал с Горынычем вокруг дерева. Пухлые щеки раскраснелись, брюшко колыхалось при каждом прыжке, припорошенные сединой волосы выбились из-под колпачка и тряслись в такт. Трёхглавый тоже не отставал от дородного мужчины, умудряясь при этом выдувать огненные яблоки:       — У нас получилось! Рождеству бы-ы-ть!..       Смотритель приблизился к зеркалу связи и тихо промолвил:       — Спасибо, Любавушка, спасибо, Ведьмушка!.. — из немигающих глаз скатились слезинки и упали наземь.