One word for Freedom

Выпустить наконец на свободу крылья было поистине головокружительно. Будто испить холодной родниковой воды после долгих дней путешествия по знойной пустыне. Она обязательно покажется тебе лучшим, что случалось в твоей жизни, и самой вкусной из всего, что ты когда-либо пробовал. Это было максимально близко к ощущениям, испытываемым им сейчас. Постоянно спрятанные крылья, почувствовав свободу, подставляли мягкие белые перья ласковому ветру, словно полные жажды насытиться им и бесконечным простором. Азирафаэль, хоть и привыкший за столько тысячелетий ко многим слоям одежды, чаще всего стесняющим движения, был счастлив наконец иметь возможность избавиться от неё, вновь пройтись по мягкой душистой траве босиком, подставить солнцу изголодавшиеся по его теплу крылья. На самом деле ангел именно здесь и сейчас понял, что грезил об этом долгие годы. Постоянно находясь на службе у небес, он редко мог выбраться куда-то вот так — исключительно по своему желанию. Поэтому он был бесконечно благодарен Кроули за то, что тот убедил его слетать в небольшой отпуск. В конце концов они остановили Апокалипсис. Утёрли нос и аду, и раю. И бесспорно имели право на небольшую передышку. Тем более, что место было поистине потрясающим. Бескрайние леса, множество полянок и холмов, большое горное озеро и главное — никаких людей на множество, множество километров вокруг. Поднявшись с нагретого тёплыми лучами холмика, погладив примостившегося рядом маленького оленёнка по голове, ангел расправил свою лёгкую свободную тунику и, взмахнув крыльями, перелетел на пару метров вперёд. Давно не было видно Кроули, и он решил его отыскать. Потому что помимо перечисленных плюсов их отдыха был ещё один — они могли быть вместе долгие часы, проводя их за неспешными задушевными разговорами. И Азирафаэль начинал к этому очень быстро привыкать. Да так, что даже пару часов без своего демона казались ему слишком долгими и одинокими. Искать в этот раз пришлось чрезвычайно долго. Кроули будто сквозь землю провалился, не обнаружившись ни в одном из своих излюбленных мест. Наконец Азирафаэль отодвинул широкие листья, закрывающие неприметный источник, находящийся в самом дальнем и укромном уголке их острова, и остановился. Кроули был именно там. Стоял по пояс в ледяной воде, намочив свои тёмные крылья и опустив голову вниз. Он стоял неподвижно, только небольшое колебание воды тревожило мягкие перья. Азирафаэль уже хотел было позвать его и почти сделал шаг вперёд, но вдруг замер. За все шесть тысяч лет их странной дружбы, за бесчисленное количество совместных дел, работы плечом к плечу, ангел ни разу не видел Кроули полностью обнажённым. Поэтому то, что он видел сейчас, потрясло видавшего многое ангела до глубины собственной благодати. В месте, где прорезались крылья, было немыслимое количество глубоких рваных шрамов. Чудовищные побелевшие полосы рассекали беззащитную тонкую спину. Создавалось впечатление, что его крылья пытались… даже не просто обрезать, а… вырезать с корнем… причиняя тем самым куда более мучительную боль, чем было необходимо. Азирафаэля передёрнуло крупной дрожью, и он, не сдержавшись, громко судорожно выдохнул. Кроули вздрогнул и обернулся, посмотрев прямо в глаза шокированного ангела. Выражение его лица не сулило ничего хорошего, призывало сложить крылья и бежать подальше, пока демон ада не разорвал в клочья любого приблизившегося к нему хоть на метр. Но Азирафаэль проигнорировал его взгляд, его твёрдо сжатые челюсти и нервно подрагивающие крылья. Перед глазами стояли только багровые шрамы, а в голове с бешеной скоростью проносились мысли с предположениями — одно горше другого — о том, что могло случиться с его дорогим другом. С этим сильным, волевым, хитрым и экспрессивным, таким любознательным и умным… с этим ярким и преданным… существом. Какие небесные или подземные силы могли сотворить с ним такое. Какую нестерпимую… всепоглощающую боль он пережил. Очнулся Азирафаэль от заполнивших голову кошмарных образов, только когда очутился буквально в нескольких шагах от демона, все ещё стоящего на том же месте с абсолютно непроницаемым лицом. Вода холодила кожу, проясняя хоть немного голову, крылья мгновенно намокли, как и тянувшая теперь вниз туника. Но Азирафаэль не обращал на всё это никакого внимания. Он осторожно сделал ещё один шаг, не сводя уверенного взгляда с застывших глаз демона. Он понимал, что тому абсолютно не нужна была его жалость, поэтому как мог передавал своим взглядом простое доверие и участие. И просто пытался показать, что он рядом. Кроули не сдвинулся с места, но на его лице заходили желваки, и он сквозь зубы прошипел: — Что ты здесь забыл, ангел? — Ничего, — мягко ответил тот. — Просто искал тебя. — Зачем? — уже чуть менее враждебно проговорил Кроули. — Я… — начал Азирафаэль и, сделав последний шаг, оказываясь прямо напротив демона, практически касаясь того носом, выдохнул ему прямо в лицо: — Просто соскучился. — Соскучился? — натянуто улыбнулся Кроули, собираясь сказать что-то ещё, но Азирафаэль вдруг подался ещё чуть ближе, обнимая демона руками и укрывая того влажными крыльями. — Мне не нужна твоя жалость, — спустя время выдохнул Кроули ему в ухо, никак не ответив на объятие, стоя так же напряжённо, но всё же не отталкивая его. — Я и не жалею. Просто… — запнулся на мгновение Азирафаэль, пытаясь собрать воедино расползающиеся от близости демона мысли. — Просто понял вдруг, что не могу без тебя. — Вот так вот вдруг, ни с того ни с сего понял? — становясь всё более похожим на себя обычного, спросил Кроули, даже слегка расслабляясь, но все ещё не отвечая на объятия. — Ну почему же. Мне для этого понадобилось целых шесть тысяч лет. Только он успел договорить, как демон резко отодвинулся, нахмурившись и с тенью неуверенности и затаённой надежды всматриваясь в глаза ангела. — Ты… — хрипло начал Кроули, откашливаясь. — Ты… ты же не хочешь сказать… то есть… или ты… наверное, имеешь в виду… про то, что мы друзья… — Я про то, — перебил бессвязную взволнованную речь Азирафаэль, — что понял, что мне наконец-то ничего не мешает сказать тебе да. — Да? — полувопросительно выдохнул Кроули. — На какой вопрос? — На любой, — нежно улыбнулся Азирафаэль, вдруг будто расцветая. Потому что внутри стало так легко и спокойно. Оказывается, поддаться искушению демона было даже приятно. С одним единственным словом — да — таким маленьким, но таким важным, он почувствовал, будто рвутся невидимые многовековые оковы, сдерживающие его от исполнения собственных желаний. Ни божьей воли, ни каких-либо божественных планов. А его собственных, никем не навязанных, таких по-простому земных желаний. Вновь погрузившись в свои мысли, Азирафаэль только спустя время понял, что Кроули до сих пор молчит. Смотрит очень настороженно и всё так же недоверчиво и молчит. Но только ангел собрался заговорить сам, как вдруг почувствовал лёгкое, как порыв летнего ветерка, касание. Чёрные, словно смоль, крылья очень осторожно, почти невесомо касались его волос, будто желая накрыть его полностью, но все ещё не решаясь. От этих прикосновений по телу бежали мурашки, а внутри становилось так горячо, что, казалось, он был в состоянии вскипятить это ледяное горное озеро. Азирафаэлю так хотелось податься им навстречу, снова обнять своего демона, но он ждал решающего шага от Кроули. А тот вдруг склонил голову набок и вновь шагнул вплотную. Коварно, но в тоже время мягко — как умел только он — ухмыльнулся и проговорил: — На любой, значит? — Ухмылка стала чуть шире, а расстояние между их лицами меньше. — Тогда, может, окажешь мне честь и поцелуешь меня? Сердце пропустило удар, а в животе вдруг будто запорхали бабочки. Всё тело стало необычайно лёгким, словно он сейчас парил в небесах и не было никакой земной оболочки. Голова была потрясающе пуста, не хотелось думать — впервые не хотелось думать вообще ни о чём. Хотелось просто окунуться в омут прищуренных змеиных глаз, поддаться искушению и наконец сказать так долго ждавшему демону такое простое, но важное. — Да, — шепнул Азирафаэль, прежде чем преодолеть последние разделяющие их сантиметры и бережно, чувственно накрыть губы Кроули своими. Небо не рухнуло на землю и даже не закипела вода ни в одном из океанов от поцелуя ангела и демона. Но внутри Азирафаэля вдруг взревел буран. Солнце будто взорвалось на небе, осыпая землю звёздным сверкающим дождём. Крылья затрепетали от переполняющего их хозяина восторга, а сердце просто разрывалось от окутывающего их двоих чувства единения. С трудом оторвавшись друг от друга, тяжело дыша, они смотрели глаза в глаза, читая в них все несказанные слова. Первым пришёл в себя Кроули и низким голосом выпалил: — Ангел мой, да ты весь светишься! Азирафаэль не мог убрать улыбку со своего лица, как не мог и перестать светиться внутренним светом своей благодати или произнести хотя бы слово. Его смывало волнами кружащей вокруг нежности и тёплого трепетного желания, и он впервые за долгие, долгие годы испытывал всеобъемлющее головокружительное счастье. — Азирафаэль? — Кроули махнул перед глазами ангела рукой, так как тот продолжал просто стоять и излучать световые волны, и, не дождавшись реакции, схватил того за руку и повёл из воды на берег. И уже на суше, когда Кроули, успев даже накинуть на себя тунику и пройти с ангелом на хвосте полдороги до их импровизированного лагеря, тот вдруг остановился и потянул демона за удерживающую его руку. Кроули обернулся и хотел было спросить, что случилось, когда Азирафаэль перебил его: — Я хочу. — Что… — Ты спрашивал, не хочу ли я переехать к тебе. Хочу. И на Альфу Центавру. С тобой — хочу. Или остаться в этом тихом укромном месте, где нас не смогут найти. Очень хочу. Хочу быть с тобой. — Что, во имя кого угодно, ты несёшь… ты хоть знаешь… — Да. Прошу тебя, Энтони, я хочу всё, что ты можешь мне предложить. Я же уже сказал: теперь я буду всегда говорить тебе да. — Чтоб тебя, ангел. Шесть тысяч лет!.. — Кроули, не став даже договаривать фразу, вцепился в тунику Азирафаэля и притянул его к себе. Змеиные глаза сверкнули на солнце золотом, и ангел перестал осознавать окружающее пространство, полностью растворяясь в ощущениях, как он надеялся, далеко не последнего поцелуя со своим демоном.