Выводы из книг (заметки начинающего автора)

      Уважаемые авторы, создающие в книгах свой особый мир, хватит дергать из реального мира людей, термины, фильмы, песни, книги и знаменитые фамилии.       Потому что в ваших произведениях любые описанные из реала вещи выглядят примерно так:       Остроухая эльфийка Натаниэль бежала сквозь дивный лес, напевая под нос песенку:       — О боже, какой мужчина… Я хочу от тебя сына… Я хочу от тебя дочку…       А я хочу, чтоб этот автор встал из-за своего письменного стола, отложил в сторону ручку и УБИЛСЯ ОБ СТЕНУ!       Ваш созданный мир должен оставаться именно Вашим. Тогда-то и происходит полное погружение в книгу, заставляя читателя верить в происходящее. О знаменитых фамилиях.       Переживать за парнягу, который был наречен автором, как Корней Чуковский, я могу. Но мой мозг находит странные параллели. Например: в книге герой едет на велосипеде, а из памяти шёпотом доносится: «Ехали медведи, на велосипеде. А за ними кот Задом наперед. А за ним комарики На воздушном шарике…»       Эти строки мы слышали в детстве, и они усвоены вместе с фамилией автора ― Корнея Чуковского. И теперь мозг выдает логическую цепочку: ГГ + Чуковский + велосипед = Тараканище. Всё! Каким бы ни описывали героя крутым чуваком, у которого стальные яйца и броня в два пальца. За ним будут следовать раки на хромой собаке и далее вся скотина по списку.       Трудно ожидать, что герой по фамилии Ленин пройдет мимо броневика и не заберется на него, чтобы толкнуть речь. А сыщик по фамилии Сталин будет говорить без грузинского акцента.       В общем, некоторые фамилии уже в себе несут характер героя, нюансы его поведения и манеру речи. И если они ещё уместны в юмористических или стёбных рассказах, то в произведениях, претендующих на свой оригинальный мир, знаменитые фамилии — это фиаско. О фразах и песнях.       «Я готов целовать песок, по которому ты ходила», — даже если это произнесено на корабле, мчащемся на варпе сквозь бескрайний космос, в силу своей популярности перенесет читателя в начало восьмидесятых на советскую эстраду. Да, я прокручу мелодию в голове и продолжу чтение дальше. Но атмосфера книги будет нарушена, варп-двигатели и космос никак не вяжутся с советским певцом Владимиром Маркиным.       Фраза: «Я требую продолжения банкета!» ― тоже вызывает свои ассоциации: Шурик, машина времени, царь… И мысли: киношка-то прикольная, глянуть, что ли? И вот под воздействием импульса, я уже вбиваю в поиск: «Иван Васильевич меняет профессию», забросив чтение.       Любые крылатые фразы имеют свою ассоциативную цепочку, которая словно на поводке утащит читателя прочь от вашей книги. Выключаем лень, включаем мозг — и начинаем придумывать собственные фразы и выражения. Слова.       В одной из моих любимых фэнтезийных книг действия происходят в раннем средневековье; люди, эльфы, маги, гномы живут в одном городе. Начинается всеобщий рыцарский турнир, и автор описывает прибытие короля с телохранителями, которые высматривают в толпе террористов.       Кого? Террористов? Автор, а вам не кажется, что термин не подходит для средневекового мира?       Но в следующем абзаце возникает еще один термин ― теракт, который вообще выкидывает меня в 1977 год, когда он впервые начал употребляться в России. Получается временная несостыковочка! В начале страницы второстепенный герой говорил фразочками «вот отседова и доседова», «летаить, хохочить и шиши кажить!». И вдруг современные слова — теракт и терроризм, которые царапают глаз и мозг при прочтении средневековой истории. Врубаем на полную мощность свой синонимайзер и роемся в нём на предмет подходящих замен.       Или ещё один текст про фэнтезийное средневековье. Рыцарь, закованный в черные доспехи, скачет по дороге и встречает селянина-пастуха. У них случается примерно такой диалог:       — Привет, селянин. Я тут ищу одного индивида, смуглого, с черными волосами, не встречался тебе такой?       — Привет и тебе, добрый рыцарь! Не встречал я такого индивида.       — Я не добрый рыцарь. Думаю, из-за отсутствия зеркал в этой местности ты не заприметил нужного индивида. Так как этот индивид — ты.       Это не подлинные цитаты, но за один абзац слово индивид встретилось раз шесть. Это средневековье должно быть жутко грамотным, если селянин-пастух понимает смысл слова индивид, а не принимает его за проклятье или заковыристое ругательство.       И вот думаю: стоит ли читать дальше эту книжку, если автор столь плохо прописал диалоги для героев, и современные словечки постоянно рушат атмосферу рассказа?       Исключением из вышеперечисленного являются юмористические книги про попаданцев из нашего мира в фантастический. Здесь вполне уместны сравнения, подколки и насмешки из реальности; но в таких романах тоже стоит быть аккуратными с внедрением современных слов и понятий.       Хотя больная тема в таких книгах тоже есть. Это пословицы, поговорки и крылатые фразы, переиначенные на фэнтезийный лад.       Большинство внедряются для того, чтобы привнести смешной момент, но далеко не все потуги авторов являются успешными; вот парочка перлов:       Арбуз от яблони недалеко падает.       Друзья познаются в наготе.       Смысл данных высказываний не ясен и только засоряет рассказ плоским юмором.       Хотя есть пословицы, которые авторы переделали, чтобы подчеркнуть моменты своего мира:       Драконов по осени считают.       Незваный гость — хуже Тугарина.       Дарёному единорогу в зубы не смотрят.       Это более менее заходит, если автор придумал их сам, а не слизал с просторов интернета и главное — не переусердствовал, внедрив по два-три перевертыша в главу. Усё в меру, товарищи!       Вывод: если автору хочется, чтобы его мир был оригинальным, то ему придется работать, работать и еще раз работать, придумывая имена и фамилии, диалоги без крылатых фраз и синонимы, подходящие к временному отрезку.