m y . t e a c h e r

— 1 —

      На моём животе лежит голова шатена; он тихо посапывал, а его руки иногда подёргивались, видя десятый сон. Уже было утро и нужно было собираться в университет, однако Кристофер спал таким крепким сном, что не хотелось будить его. Да и зачем это? Начнём собираться чуть позже. В окно проходили лучики осеннего, нежного солнца, попадая светом мне на часть лица и заканчиваясь где-то над головой Шистада. Я вытигаваю руку вперёд так, чтобы она проходила прямо перед солнцем, и мне сразу же отсвечивает в глаз солнечный зайчик от бриллианта на моём обручальном кольце. «Помолвка…» — думаю я и меня сразу передёргивает от этой мысли. Прошло уже почти полгода с момента, как Кристофер сделал мне предложение, а с помолвкой, как и с официальной росписью, я всё оттягиваю. Оттягиваю лишь потому, что не знаю как сказать родителям, да даже знакомым, что выхожу замуж за 25-ти летнего парня, который, в придачу, был моим учителем литературы в старшей школе. Это вовсе не значит, что я не люблю шатена, лежащего на моём животе, я просто… просто не готова к семейной жизни и тому, как к свадьбе отнесутся остальные. Что касается самого Кристофера, то ему я говорю, что пока хочу привыкнуть к новому учебному заведению — Кингстонский университет, Лондон, где я учусь на факультете журналистики, а он, как на подработку, устроился преподавателем литературы, не забывая о своей мечте — написании книг. Переезд дался очень сложно, как никак, другая страна, другой язык. И если Кристофер был уже взрослой, устоявшейся личностью, то я была девчонкой, которая только-только закончила старшую школу Хартвиг Ниссен. Было трудно прощаться с друзьями, родителями, страной… мама вообще устроила истерику, когда узнала, что я хочу поступать в другую страну, но всё же приняла мой выбор, тем более, всё проживание и обучение в Кингстонском университете мне щедро проплатил отец. «Ни в чём себе не отказывай. Учёба заграницей лучше», — уверил отец, взяв лишь обещание, чтобы я почаще с ним созванивалась. Катон, мой сводный брат, поступил также в Кингстонский университет: по сути, мы были на глазах друг у друга, но только на разных факультетах (у него был факультет бизнеса и управления). И конечно, он знал о моих отношениях с Кристофером — моим бывшим учителем (хотя он и сейчас мой преподаватель, но уже в университете). Отец снял мне и Катону квартиру, но Катон, узнав, что следом за мной в Лондон перебрался Кристофер, Катон сразу сказал, что будет снимать отдельную квартиру… на этом мы и сошлись. Я вижу его лишь в университете и каждый раз слышу от потока, что тот устраивает громкие вечеринки каждые, абсолютно каждые, выходные. К сожалению, наше общение стало подходить к нулю, и я догадываюсь, что дело в кольце, зияющим на моём безымянном пальце. Я не говорила Катону, что Шистад сделал мне предложение, но тот явно понимает, что мне было сделано предложение и, рано или поздно, состоится свадьба. Я снимаю кольцо и внимательно смотрю на гравирвку, на внешней стороне кольца: «Мне не нужны года, чтобы понять, что ты — это всё, что мне нужно». — Я сейчас ослепну, — шепчет шатен, немного уткнувшись лицом мне в живот. — Крис… — обращаюсь я, надевая кольцо обратно на палец. — Нам пора собираться. Тот сразу же привстал, бросив взгляд на часы, которые висели над входом в спальню. Потом он зевнул и посмотрел на меня. В его ярко-зелёных глазах всё ещё видна сонливость и я таю под этим взглядом. Хочется укутать его в одеяло с головой, словно маленького ребёнка, и разрешить никуда не идти. — Если я не ошибаюсь, у тебя первая пара — литература, а это моя пара, — после этих слов, его тёплая ладонь ложится мне на бедро где-то под слоями белоснежного одеяла. — Она начнётся только тогда, когда я приду, — ладонь Шистада уверенно поднялась вверх, проходя сквозь мои пижамные шорты и нижнее бельё. Понимая, к чему он ведёт, низ моего живота в предвкушении сжимается, однако мозг говорит совсем другое… — Тебе могут сделать выговор, — неохотно произношу я, зарывая свою левую руку в каштановые волосы Кристофера. — И что же? — спокойно уточняет он, немного погладив указательным пальчиком под моими трусиками, а затем почти сразу же прекратив, будто подразнивая. Покрываюсь тёплыми мурашками. «Чёртов Шистад…» — Тебе неплохо платят в этом университете, а с пропусками, как для учеников, так и для преподавателей, там строго, — я через силу запускаю руку под одеяло и отодвигаю ладонь Кристофера. Тот задумывается, вновь взвешивая все «за» и «против»: ‐ Ты всё же права, — он встаёт с кровати в одних обтягивающих, чёрных боксёрах, которые будто специально выделяли утренний стояк, который Кристофер теперь будто специально игнорировал. ‐ Давай собираться.

***

      Как и всегда, мы зашли в аудиторию по отдельности. Задержавшись в разговоре с каким-то преподавателем, зеленоглазый позволил мне зайти первой, чтобы не вызвать подозрений. Я села в самый дальний угол аудитории, зная, что Шистад меня сегодня точно не спросит. Если тот и собирался меня спрашивать, то предупреждал об этом задолго заранее. Друзей в группе у меня ещё не было, поэтому я была посвящена сама себе. Никто не спросил у меня почему я опоздала и почему я так спокойно зашла в аудиторию, даже не посмотрев на месте ли преподаватель, хотя, может, кто-то подумал об этом. Но опять же… кто меня об этом спросит, если я ни с кем не общаюсь? Достаю телефон из сумки и жду, когда зайдёт Шистад. — Я бы его трахнула, — слышу слова девочки спереди, и мой взгляд останавливается на ней, словно на мишени. Лола Уильямс. За две недели учёбы я успела понять, что эта девушка из себя представляет. Среднего роста, блондинистые, скорее, жёлтые волосы, загорелая кожа, которая, не сомневаюсь, повидала не один тюбик автозагара; спортивная фигура и платиновые серёжки-обручи. Все парни с потока пытались привлечь её внимание, ведь для лондонских парней она идеал, хотя в Норвегии, откуда я родом, её назвали бы дешёвкой. В Норвегии, особенно в Осло, предпочитают бледную, практически белую кожу и никакой вычурнотости в одежде. И вот, уже вторую неделю к ряду, каждое занятие литературы, я слышу от этой Лолы и её шайки таких же подруг, какой преподаватель литературы — Кристофер Шистад — сексуальный. И как меня угораздило сесть позади них? Ведь мне совсем не в радость слышать всё это про собственного парня. Теперь, смотря в спину Лолы, мне захотелось зачем-то окликнуть её. «Успокойся…» — говорю сама себе, ведь всех и так удивляло, что я и Крис оба норвежцы. Опускаю взгляд в телефон, машинально открыв инстаграм. Вижу, как Вильде выложила фотографию из университета Осло со своими новыми подругами. — Как думаете, у него большой? — Лола, тихонько хихикая, обратилась к своим недоподругам. Я крепче сжала телефон. ‐ Давай-ка спросим у рыжей? — подстроилась под ситуацию подружка Лолы Уильямс. Поняв, что речь идёт про меня, так как я была единственной рыжеволосой в группе, то я машинально посмотрела в затылок блондинке. Та обернулась и увидела, что я смотрю прямо на неё. — Привет, — Лола приторно улыбнулась, на что я просто сдержанно кивнула. — Как девчонка девчонке, хм-м, можешь сказать какой у норвежских парней? Все её подруги тоже обернулись, заглядывая мне в лицо. «Спокойствие», — убеждаю саму себя. Я всё же сдерживаюсь от какого-то грубого, резкого ответа: — По-разному. Сказав это, я отвожу взгляд в сторону, давая понять, что тема закрыта. – Она какая-то грубая, – шепчет Лола подругам, думая, что я не слышу.

***

      Пара пролетела незаметно. Кристофер всегда с особым вниманием, трепетом и любовью вёл свой предмет. Слушать его было интересно, а вот девочек спереди меня ‐ нет. Немного задержавшись у стола преподавателя, где также специально задержался Крис, я произношу: — Хорошего вам дня, мистер Шистад! Тот по-кошачьи ухмыляется, но всё же остаётся по-учительски сдержанным: — И тебе, Мун. Как бы там ни было и кто бы что ни говорил, вызывая у меня чувство ревности и обиды, я и он всё равно вернёмся в одну квартиру в объятия друг друга. Выхожу из аудитории литературы и иду по коридору, погружённая в свои мысли. — Эва… — окликают меня, и я вижу Катона в компании новых лондонских друзей. Вот это я понимаю неожиданно. То он будто бы знать меня не хотел, то теперь обращается по имени. Пожалуй, это хорошо. Мы единственные родственники здесь. — Привет, — я немного наклоняю голову влево и подхожу к нему. — Знаешь, мы давно не общались по душам, так что… приходи завтра на вечеринку, — лицо сводного брата принимает расслабленное выражение. «Ого, он всё-таки налаживает контакты!» — думаю я. — Конечно, я приду, — сразу соглашаюсь я, даже не подумав, как на это может отреагировать Крис. Скорее всего, ему это не понравится. — С тобой как раз хочет кое-кто познакомиться, — Катон подпхивает своего ближайшего друга: тоже блондина, как и Лола, очень высокого и крепко сложенного. Этот друг, видя, что я смотрю прямо на него, решает представиться. — Я Гарри, — улыбка во все тридцать два зуба показывается в знак приветствия. «Какого чёрта делает Катон? Он ведь знает, что я с Крисом и у меня с ним всё максимально серьёзно», — бросаю взгляд на сводного брата, который следил за моей реакцей почти неотрывно. — Эва, — коротко отвечаю я без колебаний его другу. Блондин хочет что-то добавить, но Катон, будто не заметив, перебивает его: — Так ты придёшь? — уточняет он, когда меня только что пытались сосватать некому Гарри под два метра ростом. — Я-тo приду, не сомневайся, — с этими словами я ухожу дальше по коридору, не дожидаясь дальнейших слов. Мне совсем не нравилось то, что затеял Катон, но и не дать ему шанса помириться я не могу. Мы так много пережили, что я просто обязана пойти на эту вечеринку.