An Archangel and a Prince Walk Into a Bar...

      Вельзевул праздно восседала на троне, сердито рыча, когда какой-нибудь безымянный демон осмеливался прерывать её задумчивость. В общем-то, она сердито бездельничала со времён Армагеддона, при этом прекрасно осознавая, что, возможно, ей следовало заняться чем-нибудь более продуктивным, но к Дьяволу всё… Она и так упорно работала, чтобы довести всё это до конца. Она даже не хотела кровопролитной войны по-настоящему — было лишь желание заняться хоть чем-то. Люди сами прекрасно справлялись со своим искушением в эти деньки и делали это настолько хорошо, что работа демонов оказывалась, в сущности, бесполезной. Война, по крайней мере, была обещанием чего-то захватывающего, но не-е-ет. Глупый ребёнок. Как будто у него есть право решать, что следует делать миллионам демонов, только потому что его отец — важная шишка.       И наплевать, что «важная шишка» — это сам Сатана.       Она выхватила кусочек бумаги у Безымянного Демона Номер 4 и зарычала, заставив его споткнуться о собственные ноги, когда он спешно ретировался. Она развернула зачарованное послание и вздохнула. Это была свежая рукописная записка, одна из множества Сверху. Она уже знала суть в общих чертах — спасибо предыдущим трём.       В первой всё было просто: «Я не прочь выпить. Гавриил».       — Скажи это кому-то, кого это волнует, — таков был её ответ. Конечно же, лишь произнесённый ею вслух. Она не стала утруждать себя письменным ответом, просто отбросив записку за плечо.       «Это было приглашение, дурная», — говорилось во второй.       В этот раз Вельзевул действительно задумалась, что стоило бы ответить, но она слишком удобно устроилась на своём троне (по правде говоря, он был ужасающе жёстким), так что она просто разорвала записку, бросив клочки на пол.       Третья записка заставила её закатить глаза.       «Прекрати игнорировать меня».       — Всегда получаешь то, что хочешь, не так ли? — в голос произнесла Вельзевул и усмехнулась, позволяя записке выпасть из её пальцев и плавно спланировать на пол.       Эта переписка продолжалась уже несколько недель. Как случилось, что всё свернуло в это русло… Она нагло забросила ногу на подлокотник трона, рыча на мелькающую тень Безымянного Демона Номер… ох, да кто, чёрт возьми, их вообще запоминает!       На этот раз Гавриил не обошёл стороной правила хорошего тона: туго свёрнутый пергамент был запечатан розовым воском с роскошно украшенной печатью в виде заглавной буквой «G», обрамлённой крыльями. Так безвкусно. Так высокомерно.       «Хорошо-хорошо. Ты любишь жёсткую игру и выгодные сделки. Что ж, я согласен. С уважением, Архангел Гавриил».       — Грх! — прорычала она, драматично откинувшись на спинку трона. — А ты не собираешься сдаваться, да? — пробормотала Вельзевул, прежде чем сотворила себе ручку и размашисто написала несколько слов на обороте присланного пергамента.       «Блять, ЛАДНО».       Она скомкала бумагу в шарик и легко дыхнула Адским пламенем, отправляя записку прямо в офис Гавриила на Небесах. И тот факт, что бумага ещё горела, когда шарик упал на его стол, был приятным бонусом, компенсацией.

***

      Ей следовало догадаться, что он опоздает. Никто не смел заставлять Вельзевул ждать. Кроме, видимо, этого сраного архангела.       — Сожалею, я опоздал, — сказал он, разматывая шарф и аккуратно кладя его на стол, после чего устроился напротив неё, скрестив ноги и сложив руки на коленях.       — Да ничего подобного, — огрызнулась она, наблюдая, как его губы складываются в улыбку.       — Ты права, вовсе нет. Терпение — это благодетель, Вельз, — усмехнулся Гавриил, и она буквально вскипела. Вельзевул ненавидела это прозвище. А он знал это слишком хорошо и всё равно продолжал звать её так.       Она рывком вскочила и хотела уже покинуть ресторан, но Гавриил удержал.       — Ох, да ладно, не сходи с ума. Вельзевул, пожалуйста. Присядь.       Он отодвинул её стул, Вельзевул недовольно взглянула на него, прежде чем неохотно вернулась на место, скрестив ноги и отвернувшись от него.       Подошедшая официантка принесла два стакана воды и передала винную карту, которую Гавриил принял с любезной улыбкой. Официантка ушла, давая им время пробежаться взглядом по меню; Гавриил тут же отложил его, сложив руки поверх.       — Вельзевул… Кажется, я не могу припомнить случая, когда ты носила бы что-то настолько современное и модное, — произнёс Гавриил, и Вельзевул вдруг ощутила на себе его пытливый взгляд. Она одёрнула лацканы своего пиджака и поправила крохотную брошь-мушку со стразами. Она ничего не ответила на комплимент по той простой причине, что он вышиб её из колеи. Комплимент от Гавриила был шокирующим сам по себе, а здесь — комплимент её внешности?! Честно говоря, она слабо представляла, как реагировать. Она только лишь надеялась, что, когда она взлохматила свои короткие чёрные волосы, этот жест не казался таким откровенно застенчивым.       Гавриил мягко усмехнулся. Это прозвучало до странного мрачно.       — Ну, в любом случае, ты выглядишь славно. Итак! Что будем заказывать? Ты пьёшь вино? Лично я не приемлю большинство человеческих, м-м, прохладительных напитков, но… Хах. Обмакнул однажды палец в священное вино — с тех пор оно меня зацепило…       — Какого чёрта мы здесь вообще делаем, Гавриил? — перебила Вельзевул, и архангел перестал неспешно, с ленцой листать винную карту.       Несколько мгновений он молчал, обдумывая, а затем — улыбнулся:       — Давай закажем напитки. После мы поговорим.       Вельзевул позволила ему заказать за них обоих. Она не помнила, когда в последний раз брала в рот алкоголь, и понятия бы не имела, что выбрать, если бы видела меню. Официантка вернулась с бутылкой вина и двумя бокалами и, разлив алую жидкость, отошла, кивнув. Гавриил поднял свой бокал:       — На ум не идёт ничего, достойного тоста, так что… — он выжидающе изогнул бровь, и Вельзевул тихонько чокнулась своим бокалом с его, прежде чем сделать маленький глоток. Вино было тёмным, терпким, в какой-то степени… обжигающим. Оно приятно грело горло, и Вельзевул задержала его во рту на мгновение, наслаждаясь вкусом. Она одобрительно кивнула и сделала ещё глоток.       — Так… что ж-ж-же ты хотел бы обсудить? — спросила она, мысленно дав себе подзатыльник за прорвавшийся жужжащий акцент.       — Всё это кажется… незаконченным, разве нет?       — Ч-ж-жто именно?       Блядь.       — Такое чувство, что… что-то осталось незавершённым. Как будто мы дошли до самого края, а затем — пуф! Всё исчезло. Ничего нет. Это разве не оставило тебя с зудящим чувством неудовлетворения?       Вельзевул поёрзала на стуле. Он описал именно то чувство, которое терзало её.       — Да. Действительно, да.       — К тому же, никто из нас не может что-либо с этим поделать. Это сводит с ума. Я схожу с ума!       Гавриил откинулся на спинку стула, одна его рука лежала на столе, а другая взбалтывала вино в бокале перед довольно крупным глотком. Его язык собрал кроваво-красные капли с губ. Вельзевул перебирала в голове несколько ответов, но в итоге не сказала ничего, лишь хлебнула немного вина из своего бокала.       — Всё, что я хочу сказать, это… это испытание, если позволишь, было чрезвычайно напряжённым, и я, например, считаю, что такие преданные делу личности, как ты и я, заслуживают своего рода… вознаграждение. Правильно?       Вельзевул на мгновение взглянула на него. Он казался немного более взволнованным, чем обычно. Его движения всегда были просчитаны, и ни единый мускул его тела не дрогнул бы, если бы он не велел. Однако Вельзевул обратила внимание на то, как его палец барабанил по столу и как постукивала его нога. Зуд, так он это описал. Она озорно улыбнулась.       — Ну, лично я уже знаю, как буду справляться с этим чувством, но, боюсь, мой вариант не сработает для ангела, — сказала она, позволив своей улыбке стать шире, как только Гавриил взглянул на неё.       — Удиви меня.       Её улыбка померкла на секунду. Его глаза необъяснимо стали намного темнее. Вельзевул просто решила сказать всё как есть. Не было смысла щадить его ангельские чувства. Ей и не положено — она демон, в конце концов.       — Я бы пошла и потрахалась бы с кем-нибудь, — сказала она просто, хлебнув вина. Гавриила, казалось, нисколько не смутили её слова.       — Ты думаешь, я бы не? — спросил он, и Вельзевул подавилась вином. Она быстрым движением вытерла губы и взяла себя в руки.       — Что, прости?       — Я что, не могу этого делать, только потому что я ангел? — снова задал вопрос Гавриил, а на его лице вновь заиграла улыбка, когда он увидел, как изменилось выражением лица Вельзевул и как расширились её глаза. — Ты кажешься удивлённой, Вельзевул.       Она выпрямилась на своём стуле, прочистила горло и оттянула ворот рубашки, который каким-то образом стал крайне тесным за несколько секунд.       — Эм, я… Я просто подумала, разве это не грехи плоти и всё такое?       Гавриил поджал губы, обдумывая её слова.       — Тело — это храм. Но разве храмы не созданы для поклонения? — Он отхлебнул вина и беззастенчиво посмотрел на неё.       Она занервничала под его пристальным, внимательным взглядом, а её клятый демонический мозг уже любезно посылал ей чёртовы образы, один за другим всплывавшие в сознании. Интересно, каково это — когда твоему телу поклоняется сам ангел…       — Получается, ты знаком с людьми в этом смысле?       — Конечно же.       Вельзевул обдумала это новое откровение, с любопытством склонив голову к плечу.       — И каких же людей может привлечь великий Архангел Гавриил? — саркастично, выплёвывая слово «великий» — так, как будто это оскорбление, спросила Вельзевул. Гавриил с улыбкой проигнорировал этот выпад и ответил:       — Кого, чёрт возьми, захочу. — Его глаза казались совершенно чёрными, кончик пальца скользил по краю бокала, стоявшего на столе. Вельзевул хотела было сделать едкую ремарку по поводу размера его эго, но что-то во взгляде Гавриила заставило её прикусить язык. — Хотя, если быть до конца откровенным, я предпочитаю небожителей. Их крылья… С ними процесс становится во сто крат увлекательнее. — Улыбка Гавриила стала шире.       Ох, да он же сущее зло.       Вельзевул снова прочистила горло и повернулась к Гавриилу: так она почувствовала себя куда более уверенной, более вовлечённой в беседу. «Слава Сатане, я вернулась к своей стихии. В эту игру могут играть двое, глупый ангел».       — Неужели другие ангелы тоже участвуют? Я поражена. Я-то думала, что вы просто кучка святош.       Гавриил рассмеялся:       — Участвуют активнее, чем ты думаешь. Михаил, возможно, самая искушённая, я бы сказал, самая извращённая из нас. При этом она всё ещё считает позицию «женщина сверху» лучшей из всех возможных.       Вельзевул следовало посмеяться. Она никогда не слышала, как Гавриил так откровенно и прямо говорит о чём-то подобном. Вообразить его, пытающимся выставить Михаила извращённой? Ох, это слишком смешная хрень.       — Так вот, значит, чего ты хочешь? Экспериментов? Из-з-звращений? — небрежно кинула она; её демоническое сердце задрожало в предвкушении, когда Гавриил неловко поёрзал на месте, а она учуяла этот едва уловимый след смущения. Она никогда прежде не забавлялась с ним подобным образом. Если бы она могла заставить его смутиться снова…       — А что насчёт тебя, Вельз? Ты когда-нибудь… занималась этим?       В обычном случае она осыпала бы его проклятиями за использование этого прозвища, но сейчас она была слишком раззадорена, чтобы реагировать на это. Что ж, пора разрушить его непомерное эго.       Вельзевул рассмеялась, сделав крупный глоток вина:       — Нет. Не с людьми, по крайней мере.       — Тогда с демонами?       — Демоном, — поправила она.       — Ох, неужели ты моногамна? Теперь тебе удалось удивить меня, Вельзевул, — произнёс он с самой праведной и благодушной улыбкой, вернувшись к своему привычному самодовольному поведению. Дерьмо. Она не планировала разглашать настолько личную информацию.       — Для этого нет какой-то особой причины. Разве только то, что она может выдержать то, насколько грубой я могу быть, — сказала она, довольная тем, как пурпурные глаза Гавриила чуть-чуть расширились. Он прочистил горло и снова заёрзал. О, это движение выглядело восхитительно.       — Она? Это же Дагон, верно?       Вельзевул не стала отвечать, лишь снова отпила вина. У неё уже действительно сформировалось ощущение, что Гавриил предложил встретиться не просто так: о, у него определённо была причина пригласить именно её.       — И что, все демоны, эм, грубые? Или только… ты? — спросил Гавриил тихо, не отводя застывшего взгляда от бокала, и Вельзевул просияла. О да. Теперь она убедилась в этом. У неё был возбуждённый архангел прямо в её руках.       — Только если это необходимо. А все ангелы такие нежные и послушные? — подколола Вельзевул его, и Гавриил поморщился.       — Ага. Ну, может быть, большинство. Я не могу говорить от имени всех. Не трахался же я со всеми.       — Пока что, — уколола Вельзевул, и Гавриил позволил себе саркастически улыбнуться. — Разве это не то, чего вы, ангелы, должны хотеть? Нежные ласки и слова обожания? — она усмехнулась, ясно дав понять, что она думает о подобного рода вещах.       Гавриил поднял на неё глаза, их взгляды скрестились и — о, Боже. В его глазах была самая настоящая похоть, уж Вельзевул-то умела её отличить.       — Они приедаются ко второму разу, — голос Гавриила был полон… уныния?       Теперь ей оставалось его только пожалеть. Ох, как ей не хотелось этого признавать. Но она могла только представлять эту ужасную скуку, безо всякого от неё средства.       По крайней мере, её подозрения почти полностью подтвердились. Он пригласил её затем, чтобы предложить кое-что определённое. Вельзевул подумала, что то, что она собирается сделать, вообще-то, ужасно подло, но также её посетила мысль просто встать и покинуть ресторан только ради того, чтобы увидеть отчаянный взгляд на лице Гавриила, когда она просто оставит его так, возбуждённым и разочарованным. Хотя она уже решила для себя: если Гавриил когда-либо заинтересуется, она выебет ему всю душу.       — Позволь удостовериться, что я верно тебя поняла, — начала Вельзевул, отставляя бокал, и наклонилась вперёд, буквально вторгшись в личное пространство Гавриила. То, как он мимолётно подался назад, подарило ей чувство удовлетворения: архангел уже был у неё на крючке. — Ты устал одних и тех же поз, тех же осторожных прикосновений — ото всей этой сладкой шелухи. Ты хочешь кого-то, кто будет с тобой грубее, не так ли? — спросила Вельзевул, наблюдая, как его грудь вздымается и опускается в такт участившемуся дыханию.       Ох, Гавриил выглядел абсолютно околдованным.       — Ты хочешь, чтобы кто-то с силой сжал твои волосы, заставил преклониться, заставил тебя умолять. Хочешь кого-то, кто не боится царапать, шлёпать, кусать тебя? Хочешь почувствовать Адский жар вокруг своего члена, я ж-же права? — она хотела продолжить, чтобы увидеть, как движется под его кожей адамово яблоко и как дрожит нижняя губа, но Гавриил не дал ей такого шанса.       Он сжал свой бокал с такой силой, что тот разбился в его ладони. Архангел щёлкнул пальцами, не дав вину коснуться скатерти, и оглянулся, удостоверившись, что никто не заметил этого маленького чуда. Он прочистил горло, устроился поудобнее, и Вельзевул позволила себе взглянуть на его колени, рассеянно думая, не доставляло ли ему что-то в его брюках неудобство. Она в открытую рассмеялась на его попытки одёрнуть брючину вниз. Он вздохнул, явно раздражённый тем, что она одержала верх. Некоторое время он избегал её взгляда, глядя в окно и обдумывая следующий шаг.       — Знаешь, Вельзевул… Я… У меня есть немного времени до следующей встречи, — произнёс он, глядя на поблёскивающий циферблат наручных часов куда дольше положенного, прежде чем поднял глаза на неё. — Ты чем-то занята?       — Тобой, очевидно, — улыбнулась она, и Гавриил вздрогнул. Он резко махнул рукой, спешно подзывая официантку, и передал ей золотую кредитку. — Ты выбрал этот ресторан, потому что он присовокуплен к отелю? — спросила Вельзевул, забавляясь. Гавриил лишь пытался выглядеть беспечным, накидывая шарф на шею.       — Нет. Я выбрал этот отель, потому что в нём есть ресторан, — парировал архангел, в к его улыбку вернулось извечное самодовольство.       — Высокомерный ублюдок, — попыталась уколоть Вельзевул, но он лишь усмехнулся.       — Почему бы нам не прихватить эту бутылку с собой? Я бы предпочёл насладиться ею… в более интимной обстановке, не возражаешь?

***

      Гавриил снял свой шарф и пальто, оставаясь в одной водолазке, и налил в бокал вина. Он опустился на стул, стоящий в дальнем углу изощрённо отделанной комнаты; его взгляд, неотступно следующий за Вельзевул, был слишком хищным для ангела. Ему определённо нравилось, как она была одета: пиджак был облегающим, но не слишком женственным. Идеально для неё. Вид был поразительным — даже пугающим, особенно, когда Гавриил осознал, что Вельзевул надела каблуки. Разве она носила их раньше?..       Вельзевул осмотрела роскошную обстановку вокруг себя, прежде чем её взгляд замер на архангеле. Она подметила, что он смотрит на её туфли, и решила использовать их. Не задумываясь ни секунды, Вельзевул подошла к нему, поднимая ногу и упираясь подошвой в его пах. Гавриил задохнулся, ладонь метнулась к её лодыжке, но не оттолкнула. Он хрипло выдохнул от болезненного давления, когда она прижалась теснее, его пальцы сомкнулись вокруг её щиколотки, чтобы оттолкнуть, на случай если она перестарается.       — Не делай вид, будто ты не знал, на что подписываешься, — поддразнила Вельзевул, убирая ногу и отступая на несколько шагов. Её взгляд так и оставался прикованным к архангелу, пока она снимала пиджак, после отбросив его на ближайший диванчик, вслед за этим Вельзевул начала расстёгивать рубашку. Она не торопилась, наблюдая, как Гавриил ёрзает и трёт пах там, где касалась её нога.       Выскользнув из рубашки, Вельзевул развернула свои крылья, смотря, как Гавриил с трудом сглатывает и выпрямляется на стуле. Она уже решила, что будет жестока с ним, только потому что это был он — и потому что заслуживал этого.       Она вновь приблизилась, забрала бокал из его руки и поставила на край стола. Медленно подошла, седлая его, и прижала его запястья к подлокотникам.       — Никаких прикосновений, — приказала она, и Гавриил посмотрел на неё взглядом, полным муки.       — Но… — Вельзевул крепко сжала его горло под самой челюстью, её обжигающее дыхание коснулось его губ.       — Я думаю, правильнее было бы сказать «да, лорд Вельзевул».       — Д-да, — Гавриил запнулся, всё ещё не желая называть её по титулу. Что ж, ей придётся хорошенько поработать, чтобы сломить его.       Вельзевул склонилась, прижимая язык к ямке между ключицами, оставляя широкий влажный след на его шее, и затем сжала зубами мочку уха, оттягивая. У Гавриила на мгновение прервалось дыхание, и Вельзевул ощутила прилив тепла, охвативший низ её живота при этом звуке. Она хотела заставить его кричать.       Она пропустила руку через его прелестные волосы и потянула с силой, достаточной для того, чтобы запрокинуть его голову назад: так она могла посмотреть ему в глаза.       — Нам нужно стоп-слово, — откровенно сказала Вельзевул, и он сглотнул.       — На с-самом деле? Ты д-думаешь, это необходимо? — пробормотал он, и Вельзевул совершенно вскружило голову то, как он запинался.       — Учитывая то, какие у меня планы на тебя… Нам абсолютно точно необходимо стоп-слово, — усмехнулась она, делая незначительное встречное движение бёдрами. Гавриил прикрыл глаза, когда его член прижался к ней.       — Ох-х-х, у меня никогда не было необходимости в их использовании, так что… эм, не могла бы ты…       — Как нас-з-з-чёт «сера»? — спросила Вельзевул с маленькой усмешкой, и Гавриил спешно кивнул. — Хорошо. Нет, просто отлично.       Он пошевелился, его руки осторожно заскользили к её бокам, а бёдра подались вверх.       — А-та-та, — сказала она, шлёпнув его по рукам. Гавриил глухо зарычал, неохотно возвращая ладони на подлокотники.       — Стоп-слово необходимо в том случае, если ты не сможешь больше терпеть и захочешь, чтобы я остановилась, — прошептала Вельзевул ему на ухо; она буквально могла ощутить, как его трясёт. Потребовалась вся её сила и выдержка, чтобы быть не просто осторожной, но и не сделать с ним плохие, очень плохие вещи.       Она отклонилась назад, сжимая его волосы в кулаке, и начала медленно покачивать бёдрами, проезжаясь по его члену, скрытому тесными брюками. Он застонал громче, чем хотел; его дыхание перешло в прерывистые вздохи, и пока она смотрела на его искажённое лицо, его ресницы трепетали, отбрасывая тени на щёки.       — Бедный, несчастный ангел. Так сдерживаешься. Так сопротивляешься. Готова поспорить, ты бы хотел, чтобы мои руки касались твоего члена сейчас? — проворковала она, ощущая, как он становится твёрже под ней.       — Да, — затаив дыхание, ответил Гавриил.       — Ты всегда получаешь то, что хочешь, не правда ли? — спросила Вельзевул, и Гавриил будто бы протрезвел, он поднял одну бровь, а его зрачки почти полностью поглотили пурпурные ирисы радужки.       — Ну, я покажу тебе, каково это — по-настоящему хотеть. Быть в таком отчаянии, что начинаешь умолять.       — Я не умоляю.       — Но ты будешь, — пообещала она, лучась уверенностью, и Гавриил снова вздрогнул.       Она тихонько рассмеялась над ним, а затем отклонилась назад так, чтобы было удобно приподнять руками край его водолазки. Гавриил наклонился вперёд, позволяя стянуть одежду через голову; её руки легли на его грудь. Вельзевул любовалась ею некоторое время, её ладони гладили его кожу, а кончики пальцев изредка касались его сосков, мучительно, так, что заставляли Гавриила сдерживать тихие стыдливые вздохи. Его непокорные руки вновь оставили подлокотники, ладони заскользили по спине, опускаясь на ягодицы и сжимая их. Он притиснул её ещё ближе к себе, издав совершенно не по-ангельски безобидное рычание. Вельзевул позволила ему насладиться моментом вседозволенности буквально несколько секунд, прежде чем отдалилась от него — и получила в ответ жалобный стон.       Вельзевул встала напротив стула, не спеша потягивая вино и рассматривая его, взъерошенного и так нуждающегося в ней, его волосы в полном беспорядке и его расширившиеся от похоти зрачки.       — Гордишься собой, ангел? — спросил Вельзевул, и он кивнул. — Ты нарушил правила. Даже несмотря на то, что был предупреждён, — произнесла она тихо, щёлкнула пальцами, сотворив верёвки, притиснувшие его запястья и лодыжки к стулу. — Теперь ты узнаешь, что происходит, если ты нарушаешь правила лорда Вельзевул.       Гавриил застонал и слабо дёрнулся в путах. Она улыбнулась, обошла стул — так, чтобы он не смог увидеть её, и вырвала из своих крыльев одно перо. Она позволила своим когтям вырасти из кончиков пальцев, склонилась над стулом и положила руку на его грудь.       — Испорченный маленький ангел, — прошептала она ему на ухо, оставляя когтями алые борозды на его груди — недостаточно, чтобы вспороть кожу, но достаточно для того, чтобы остались отметины. Гавриил задохнулся, когда её перо коснулось этих царапин. Он резко рванулся из пут, его бёдра вскинулись, и Вельзевул смогла разглядеть влажное пятнышко на его брюках.       Она обошла кресло, наклонилась вперед и с нажимом провела черным когтем по шву его брюк, прямо к месту, где она могла видеть его твердый член.       — Ох, дерьмо, — выдохнул Гавриил, его тело дёрнулось, будто бы в попытке избежать прикосновения. Он тяжело дышал, на груди заблестел пот.       — Кажется, это лишнее, — обронила Вельзевул, снова коснулась его когтем и щёлкнула пальцами снова, убирая его одежду.       Гавриил вжался в спинку стула, когда она опустилась на колени перед ним, любуясь членом. Он был довольно большой — насколько вообще она могла судить. Она быстро представила, как он медленно погружается в неё.       Она продолжила забавляться со своим пером, легко водя им по внутренней стороне бедра архангела; она была очарована теми задушенными звуками, которые Гавриил издавал, когда она щекотала его живот над тем местом, где покачивался его истекающий смазкой член, своим видом умоляющий о прикосновении.       — Прекрати играть со мной, демон, — выплюнул архангел, и она усмехнулась, поднимаясь и отступая вглубь комнаты.       Она щёлкнула пальцами, снимая с себя всю одежду, за исключением каблуков. Гавриил прикусил нижнюю губу, его голова совершенно обессиленно откинулась назад, а пальцы сжали подлокотники до побелевших костяшек.       — Когда ты уже усвоишь? Я устанавливаю правила. Я отдаю приказы. Ты подчиняешься — и, быть может, после того, как я заставлю тебя плакать и умолять, я позволю тебе трахнуть меня, — пророкотала она, и Гавриил вздрогнул. Его несчастный член был так безнадёжно твёрд; капля предэякулята выступила на головке. Вельзевул немного смягчилась, подошла и вновь села между чужих колен.       Она обхватила его член ладонью, наслаждаясь тем, каким гладким, скользким он был из-за смазки. Откровенно говоря, Вельзевул никогда раньше так не касалась кого-то — кого-то именно с мужским телом, ведь до этого секс у неё был исключительно с Дагон, а та предпочитала женское тело. Справедливости ради, оно потрясающее. Такое чувствительное.       Она заставила Гавриила попотеть, с нажимом скользнув большим пальцем по головке и — вниз, по всей длине, долгим небрежным движением. Вельзевул не смогла удержаться: наклонилась, смыкая губы вокруг члена и втягивая щёки. Она не могла враз принять его полностью — он был слишком большим, — но всё же пропустила его до задней стенки горла, обхватив ладонью у основания для более чуткого контроля. Гавриил всхлипнул, его бёдра крупно задрожали по бокам от её головы, когда она начала поступательные движения одновременно и рукой, и ртом. Вельзевул удивилась тому, насколько она наслаждалась этим: солоноватым вкусом смазки на языке, беспомощными стонами Гавриила, чувством тяжёлого, становящегося твёрже члена во рту.       — Вельз… медл-, медленнее, прошу, — прошептал Гавриил; Вельзевул немного отклонилась назад, любуясь напрягшимися мышцами пресса в тот момент, когда он откинулся назад. Она прогнала наваждение прочь и поднялась, поманив Гавриила к себе пальцем.       — На колени, ангел.       Гавриил обессиленно опустился на пол, как ему и велели, всё ещё тяжело дыша. Вельзевул обошла его, становясь за спиной, её коготь прошёлся по его плечу, поднимаясь по шее и утопая в волосах. Гавриила окатило дрожью; рука потянулась к члену, но Вельзевул шикнула на него.       — Ты з-з-знаешь правила, — предупредила она, и, раздражённо рыча, он убрал руку от члена. — Выпусти крылья, — приказала она, Гавриил недовольно вздохнул.       — Вельз… — прошептал архангел.       Недовольное жужжание завибрировало в её глотке; рука сгребла волосы Гавриила в горсть и дёрнула голову назад.       — Вельзевул, пожалуйста, я не…       — Гавриил, — угрожающе прорычала она; когти свободной руки скользили по спине, царапая выступающие кости в том месте, где было скрыто левое крыло. Гавриил вскрикнул, крылья упруго распахнулись, чуть не сбив Вельзевул с ног. Её глаза расширились, когда она оглядела их целиком — его крылья были изумительны. Они были больше всех тех, что она когда-либо видела: одни первостепенные перья размером были практически с неё саму. — Какой хороший ангел, — произнесла она, выпуская его волосы из хватки и продолжая касаться когтями напряжённых лопаток, прежде чем утопить их в мягком пухе крыльев.       Она знала, что крылья являлись самой чувствительной частью любого небесного существа, поэтому она честно попыталась быть как можно мягче, когда когти наткнулись на нежную кожу под перьями и легко провели по ней; его перья скользили меж пальцев, и одно это заставило всё в районе живота Вельзевул пульсировать от жара. Как же ей хотелось обернуть свои руки и ноги вокруг него, позволить ему засадить в неё его большой член, пока она бы цеплялась за его крылья, почти заставляя его плакать…       — Вельз… остановись, — прошептал он, и она задрожала от того, насколько слаб был его голос.       Вельзевул почти сжалилась над ним, облокачиваясь на его плечо, прикусывая мочку его уха, пока её когти царапали кожу вдоль лучевой кости, зарываясь под перья.       — Дерьмо, — проскулил Гавриил, заводя руку назад в попытке ухватиться за что-то — этим оказалось её бедро, местечко над коленом; он крепко сжал ногу Вельзевул, содрогаясь, и она поняла, что он кончил, так и не прикоснувшись к себе.       Она смотрела, как жемчужно-белая жидкость каплями падает на пол; восхищение тем, как дёрнулось его тело, как открылся рот и зажмурились глаза, охватило её. О, это было прекрасно — видеть, как тяжело он дышал и как ярко пылали его щёки.       — Прости, — пробормотал Гавриил, опираясь на пятки, положил руки на свои бёдра, пытаясь перевести дыхание. Вельзевул мягко усмехнулась, осознавая, что это первый раз, когда она слышит его извинения — и когда он действительно имеет это в виду.       — Да у тебя действительно пунктик на крылья, хах? — спросила она, ныряя под одно из его крыльев и стоя на коленях перед ним. Гавриил выглядел смущённым; он опустил взгляд в пол. — Это не проблема. У небожителей отсутствует восстановительный период. Кстати… — она медленно приблизилась к нему, обводя большим пальцем нижнюю губу, — Мне бы хотелось увидеть, на что с-с-способен этот умный ротик.       Глаза Гавриила вспыхнули огнём, совсем не похожим на Адский, и в следующее мгновение он подхватил Вельзевул на руки, притиснув к своей груди. Архангел развернулся и уронил её на постель, его сильное тело вжалось меж её ног, и он возбуждённо улыбнулся. Гавриил провёл рукой по её грудной клетке, заставляя Вельзевул задрожать, прежде чем дотянулся руками до места, откуда росли её крылья. Его пальцы погрузились в перья, массируя тонкие слои мышц, а он сам склонился к её груди и накрыл губами твёрдый торчащий сосок. Рука Вельзевул метнулась ко рту, чтобы заглушить смущённый писк, но Гавриил тут же перехватил руку, обхватывая губами её указательный палец и не отводя взгляда фиолетовых глаз от неё. Вау.       — Не делай так. Не заглушай себя. Я хочу слышать стоны — все их, — прошептал он, выпустив её руку и вновь обратив внимание своего крайне талантливого языка на её соски. Вельзевул изогнулась под ним, её дыхание стало чаще, когда он спускался ниже, облизывая и целуя её худощавое тело, пока его нос не коснулся её тазовых косточек; довольное мычание завибрировало в его горле.       Он поменял позу, положив её ноги к себе на плечи и, согнувшись, коснулся губами клитора; руки стиснули талию, заставляя спину Вельзевул выгнуться дугой. Вельзевул задрожала, опустив взгляд вниз и обнаружив, что Гавриил улыбается своей отточенной самодовольной улыбкой.       — Драз-з-знишься, — уколола Вельзевул.       — Ты сказала, что покажешь, каково это — чувствовать адское желание. Теперь моя очередь — я покажу тебе райское блаженство, — произнёс Гавриил, его голос был так низок и груб, что она не смогла сдержать сдавленного скулежа.       Он обхватил руками её бёдра, мучительно медленно вылизывая языком её половые губы и с нажимом касаясь клитора вновь. Вельзевул вскрикнула, одна из её рук потянулась вниз и схватила архангела за волосы. Он воспринял это как одобрение, продолжив работать языком, с лёгкой игривостью касаясь языком клитора и подводя Вельзевул к самой грани. Она издала несколько смущённых стонов, смешавшихся с тяжёлыми вдохами, когда её бёдра начали дрожать. Гавриил убрал одну ладонь с её бедра и, дразнясь, закружил у входа кончиками пальцев, легко похлопывая.       — Гавриил, — простонала Вельзевул, бесконечно смущаясь своей слабости; архангел ввёл два пальца, прокручивая их и в то же время делая что-то чудотворное своим языком. — Ох, блять, — прошептала она.       Она не могла с этим ничего поделать. Она не хотела издавать эти звуки, но… его сильные руки, его пальцы внутри неё, касающиеся прямо там, и его язык, круговыми движениями вылизывающий её, привлекали её всё ближе. Управляя ей, как игрушкой. Вельзевул ясно ощущала растущее напряжение, свернувшееся в животе и заставляющее её задыхаться; пятки вжались в спину Гавриила, а пальцы вцепились в его волосы. С криком её голова откинулась назад, ноги дёрнулись, когда она кончила, чувствуя — прямо как архангел описал — блаженство.       Вельзевул рухнула обратно на кровать, её грудь и щёки вспыхнули совсем не демонически, и потому пришлось закрыть лицо локтем. Это было смущающе. Она не ожидала, что он будет так хорош.       Она немного сдвинула руку и посмотрела на Гавриила, когда услышала, что он мягко смеётся над ней. Он сидел на кровати, поглаживая твердеющий с каждым мгновением член.       — Не смей выглядеть таким самодовольным, — рявкнула Вельзевул, и его улыбка стала шире.       — И почему же нет? Я единственный архангел из когда-либо существовавших, который слышал, как Лорд Ада стонет моё имя, — поддразнил он, определённо распалившись.       Она быстро подобралась к нему и крепко сжала его челюсть рукой. Он посмел смеяться.       — Если хоть кто-то уз-знает об этом, я сделаю тебе больно, — произнесла она, наделяя слова всей своей злобой, какой только могла. Он задохнулся, когда чуть ускорил темп руки на своём члене.       — Обещаешь? — прошептал Гавриил; взгляд его фиолетовых глаз был настолько наполнен похотью, что его можно было бы принять за суккуба.       Она улыбнулась, спрыгивая с кровати и толкая Гавриила к ближайшей стене, её нога зацепилась за его бедро. Гавриил быстро понял намёк, подхватывая её ногу под коленом и разворачивая их обоих; при развороте их крылья сшибли все светильники с ближайших столов и тумб. Комната почти утонула в темноте: уцелела лишь одна лампа у кровати да глаза Вельзевул пылали алым. Гавриил торопливо подхватил и вторую её ногу, Вельзевул крепко обхватила его бока, пока он, придерживая её за задницу, медленно входил в неё. Они оба застонали от новой стимуляции.       — Ох, Христос. Это как адский огонь, блять, — пробормотал Гавриил ей в шею; его член пульсировал внутри Вельзевул, заставляя их обоих стонать в голос. — Ты такая горячая и влажная, чёрт, — пробормотал снова, одновременно начиная двигаться; его член давил на тугие гладкие стенки, заполняя Вельзевул до предела.       Она вскрикнула — это было на грани с болью, её руки ухватились за единственное, что было поблизости — его крылья. Он дёрнулся, толкаясь сильнее прежнего и заставляя её вскрикнуть — на это раз и впрямь от боли из-за того, что член коснулся шейки матки.       — Полегче, полегче с ними, — предостерёг Гавриил, и гримаса боли на лице Вельзевул сменилась шаловливостью.       Она сжала когтистые пальцы глубоко в его перьях, и его колени подкосились, а зубы впились глубоко в её кожу, заглушив его стон. Архангел отстранился, дёрнул руки Вельзевул вверх, чтобы она больше не могла касаться его крыльев. Одной рукой удерживая запястья, а другой подхватив её под задницу, он продолжил вбиваться внутрь в ровном, устойчивом ритме.       — Мой своенравный маленький демон, — раздражённо фыркнул он, покрывая её шею беспорядочными поцелуями и укусами, оставляя засосы то тут, то там. Его бёдра стали толкаться быстрее, и Вельзевул ощущала, с какой силой его тело вжимало её в стену, а ладонь стискивала запястья… Мой демон — так он сказал. И это было похоже на правду. Будто она бы не смогла сбежать, даже если бы захотела. Она поймана, её ноги дрожат каждый раз, когда он входит в неё, клеймя её. Непорочный ангел, трахающий её так, как будто он никогда не хотел ничего сильнее этого.       — Трахни меня, ангел, — низко простонала она в его волосы, и Гавриил всхлипнул ей в шею; темп ускорился, и — ох, он стал входить ещё глубже.       Гавриил отпустил её запястья; его рука переместилась на её спину, в то место, откуда росли крылья. Мягкими кончиками пальцев он забрался глубоко в перья, и Вельзевул ощутила, как весь жар её тела запульсировал меж её ног и как всё внутри задрожало; она так близко.       Она обвила руками его плечи, её когти грубо, до кровавых борозд оцарапали их и кожу у основания крыльев, но удовольствие слишком опьянило её, чтобы она волновалась о таких мелочах. Он вскрикнул, его бёдра толкались всё мощнее, а руки — сильнее дёргали крылья, и это было единственным, в чём Гавриил и Вельзевул могли нуждаться.       — О Боже! — вскрикнула Вельзевул.       — Чёрт подери! — всхлипнул Гавриил.       Архангел толкнулся в неё последний раз, его тело содрогнулось, когда Вельзевул намертво вцепилась в него; её когти вспороли кожу на спине, когда их накрыло ревущей волной одновременного оргазма. Они чуть не упали вместе: Гавриил упёрся ладонью в стену, когда колени предательски подкосились, а Вельзевул разомкнула свои ноги, обвитые вокруг его талии, и встала на пол, чувствуя слабость и дрожь в мышцах. Тяжело дыша, она подняла взгляд к нему, к тому месту, где он упирался в стену. А затем он совершил кое-что абсолютно неожиданное и сделал так быстро, что она не успела возразить. Он молниеносно склонился и поцеловал её, а после как ни в чём ни бывало развернулся, направляясь к постели и оставляя её один на один с возмущением.       Кончиками пальцев она коснулась своей нижней губы, стараясь не задеть когтями, — и это позволило ей ощутить лёгкое покалывание, оставленное его губами.       Когда Вельзевул всецело оправилась от шока и неспешно подошла к кровати, она оседлала его и медленно повела языком вдоль спины, пробуя на вкус кровь из открывшихся царапин. Он крупно вздрогнул и утопил свой глубокий, грубый стон в пуховом одеяле, а затем оглянулся через плечо, с подозрением глядя на неё. Вельзевул текуче слезла с его спины, усаживаясь рядом на коленях и вновь прослеживая оставленные ею следы кончиками пальцев, без когтей, с удовольствием наблюдая, как подрагивают плечи от лёгкости её касаний.       — Прости за это, — произнесла она, пока пальцы всё ещё рассеянно касались царапин.       — Брось, ты же не сожалеешь, — парировал он с усмешкой, с помощью чуда пряча крылья обратно и переворачиваясь на спину. Вельзевул по-дьявольски улыбнулась. Внезапная мысль пронеслась в её маленьком злом сознании, и, крадучись, Вельзевул прижалась к архангелу поближе.       — Знаешь ли ты, — начала она, целуя его плечо и убеждаясь, что он неотрывно глядит на неё. Она сотворила лезвие в своей руке, спрятанной за спиной, — что некоторые насекомые убивают своих партнёров после того, как спарились с ними? — закончила она; взгляд на мгновение вспыхнул алым. Архангел казался озадаченным всего одну секунду, затем его выражение лица кардинально поменялось.       — Что… ох, дерьмо, Вельз, не смей!       Она занесла руку с лезвием и утопила его в мягкой плоти чужой груди; его руки скользнули вверх, чтобы слабо сжать её запястье.       — Ох, да брось, и ради чего это было? — задохнулся он; кровь уже скопилась на его губах.       — Я буду ждать копию твоих документов о развоплощении в рамочке, — произнесла Вельзевул, улыбаясь, словно Лорд Ада, коим, собственно, она и являлась. Даже сквозь ощущаемую им боль Гавриил задохнулся от смеха.       — Ты, должно быть, меня разыгрываешь.       — Прибереги свои слова до следующего раза. Скажем, на следующей неделе, в то же время?       — Чёрт возьми, да, — выдохнул он и тут же исчез.