Джинсовая куртка Риверса

      Скотт тихо закрывает за собой дверь гримёрки и замирает. Смотрит несколько секунд на спину Брайана, на его растрёпанные волосы и на то, как он даже не поворачивается, чтобы осведомиться, кто зашёл. Это почти расстраивает. В гримёрке пусто и даже тихо, несмотря на шум вокруг. У Скотта в ушах до сих пор стоит звон, и идея упасть на диван кажется привлекательнее, чем прежде. Если бы он пришёл сюда за этим...       — Риверс спрашивает, когда ты отдашь его джинсовку, — как бы невзначай напоминает Скотт и незаметно тянется к замку на двери. А потом делает шаг вперёд и уточняет: — Он в машине.       — Это так срочно? — Брайан делает глоток из бутылки с водой, ставит её обратно на стол и, наконец, поворачивается. — Моя куртка в одном из тысячи чемоданов, и сейчас не хотелось бы её искать.       Скотт делает ещё один осторожный шаг. Тихий, ненавязчивый. Почти незаметный. Но всё же оказывается ближе. Ещё немного, и можно будет дотянуться рукой, только... найти бы силы, чтобы протянуть руку. Но Скотт не намерен сдаваться: такой прекрасный случай представится ещё нескоро. А если то, о чём они с Брайаном говорили этой ночью, окажется правдой, то Скотт просто окажет себе услугу.       — Риверс не успел дать мне чётких указаний, — ещё один шаг навстречу, чтобы оказаться совсем близко, и глупая улыбка, чтобы скрыть волнение, — но, думаю, он будет не против получить её как можно скорее.       Руки Скотта будто бы сами по себе тянутся к джинсовке на Брайане, и пальцы сжимают плотную ткань прежде, чем получают от мозга сигнал к отступлению. Брайан смотрит на него пристально, не моргая, и словно ждёт дальнейшего развития событий. Он и сам делает крохотный шаг к Скотту и не думает отводить взгляд. И их хватает только на то, чтобы подумать, в какой же момент всё так завертелось.       — Риверс задержится? — уточняет Брайан и закусывает губу.       — Наверное.       Скотт поудобнее перехватывает Брайана за воротник куртки. Он слышит собственное учащённое дыхание, и чувствует, как где-то под рубашкой колотится сердце. Дурак, совсем дурак. Пальцы становятся ватными, и как же хочется разжать их, отпустить Брайана, выйти в коридор, словно ничего не было. Но уже поздно обдумывать запасной план. Так что Скотт придерживается плана по наступлению.       — Стоит её снять с тебя, — шумно выдыхает Скотт.       И когда кажется, что находиться ближе уже нельзя, Брайан поддаётся его рукам и наклоняется вперёд, а куртка, прекращая цепляться за руки, падает на пол.       — Риверс меня убьёт, — ухмыляется Брайан и опускает взгляд. Его горячее дыхание касается шеи Скотта, и крохотные мурашки пробегают по спине.       — Скорее уж меня, — Скотт тоже улыбается, не в силах оборвать разговор.       Его пальцам не за что цепляться, а глазам некуда смотреть, кроме как на Брайана, который, к тому же, стоит преступно близко. Но кто в этом виноват? Он ждёт, когда кто-то, кроме него, сделает следующий шаг, но к своему разочарованию слишком быстро понимает, что вся ответственность лежит только на нём. Страшно подумать, как чувствует себя Брайан.       Даже если тот накануне ночью шептал в чужую шею просьбы развеять его одиночество. Сейчас даже такие фразы опасаются иметь единственное значение.       Скотт запускает пальцы в длинные спутавшиеся волосы и надеется заглянуть Брайану в глаза. Самое время. Вторую руку он кладёт на спину и мокрую от пота футболку, боится перейти к уверенным движениями, и от этого едва чувствует чужую кожу пальцами. Брайан заправляет волосы за ухо, так же аккуратно дотрагивается до дужки очков на глазах Скотта, поднимает их и спрашивает с совершенно невинной улыбкой:       — Видишь что-то?       — Не хочу тебя расстраивать, но они солнцезащитные, — смеётся Скотт.       — Ты подумал над моим предложением? — Брайан оказывается всё ближе, и можно услышать, как он перестаёт дышать.       — Ох, боже... Наверное.       Скотт чувствует, как чужие руки касаются груди, медленно перемещаясь к плечам, и сердце, кажется, забывает, что должно биться. Остался всего один шаг, но что будет после него? Может, они просто заигрались, может, Скотт совсем не разбирается в знаках и намёках, и всё это — всего лишь предложение выпить послед следующего концерта. Но джинсовка Риверса касается носков его ботинок, и о да, Скотту точно понадобится выпить после этого. Мысли об этом расслабляют, словно всё уже закончилось. Но прямо сейчас он чувствует на себе настойчивый, сверлящий взгляд Брайана, который, должно быть, и сам устал ждать.       Скотт цепляется пальцами за волосы Брайана и целует его, совсем не аккуратно и не незаметно. А взамен получает протяжный стон в губы и чувствует, как Брайан так же сжимает воротник рубашки. В один момент становится легче: дышать, думать, даже твёрдо стоять на ногах. И хотя по-прежнему кажется, что всё это не по-настоящему, Скотт открывает глаза, и блестящий взгляд тёмных глаз Брайана никуда не исчезает. Скотт привык, что всё намного проще. Так что Брайан получает новый поцелуй.       И теперь он чувствует, что его не отпускают, не дают отстраниться или хотя бы перевести дух. Чувствует вкус губ Брайана на своих губах, и чувствует свой язык в чужом пересохшем рту. Брайан почти дрожит в его руках, и тихие стоны то и дело вырываются из него на выдохе. Скотт целует его снова. И снова. Брайан лишь сильнее распаляет его, и прежняя неуверенность исчезает без следа, уступая желанию ближе прижаться, ловить каждый вздох, чувствовать горячую кожу под пылающими пальцами. На губах Скотта невольно проступает улыбка, и он видит её неповторимое отражение на лице Брайана, стоит поцелуям на мгновение оборваться. И Брайан улыбается ещё шире, искренне и совсем по-доброму, прежде чем произнести:       — Пахнет от тебя ужасно, — он почти смеётся.       — Не ври, тебе нравится, — парирует Скотт.       — Никогда не нравились твои сигареты.       — Так что, мне отойти в сторону и не дышать на тебя? — Скотт приподнимает бровь и чувствует вкус победы.       Однако ликование быстро сходит на нет, когда Брайан говорит:       — Хочу снять с тебя рубашку, — и его руки тянутся к штанам, в которые она заправлена.       — Всего лишь рубашку? — хитро ухмыляется Скотт. — И, кажется, она находится немного не там.       — Я разберусь.       Но Скотт обрывает его решительность новым поцелуем, почти нетерпеливым и жадным, потому что всё, о чём он думает (помимо «о мой сраный бог»), это: «Я не дам тебе выйти вперёд». Он перехватывает руки Брайана, переплетает мозолистые пальцы и тянет его на диван. Последний беззвучно содрогается, когда на него опускается Скотт, и бессильно скрипит, когда на колени Скотта садится Брайан. Скотт и сам не против раздеться, потому что в гримёрке душно, потому что он сам изрядно разгорячился, потому что на его бёдрах сидит, раздвинув ноги, чёртов Брайан Белл.       У Брайана спутанные волосы, которые лезут в рот, колющаяся щетина и такой взгляд, словно он уже сотню раз мысленно снимал эту рубашку, изрядно расстёгнутую на груди, со Скотта. Он делает это в сто первый раз. Уже не мысленно. Скотт гладит его бёдра, обтянутые рваными штанами, и целует в шершавую шею, пока пальцы Брайана с отросшими ногтями царапают спину. Пальцы Брайана зарываются в его короткие волосы, пальцы Брайана очерчивают контуры лица, пальцы Брайана хочется зацеловывать, ровно как и всего Брайана. Скотт прижимается голой грудью к мокрой футболке и продолжает оставлять сухие поцелуи, даже когда губы начинают гореть, а сердце требует передышки. Но он столько раз прокручивал этот момент в голове, что уже не может остановиться. Не прямо сейчас.       — Может, немного ускоримся? — Брайан отстраняется и заглядывает Скотту в глаза. — В конце концов, остальные не будут ждать вечно. А ещё здесь, вроде как, их вещи.       — Ничего, увидят, что здесь закрыто, и пойдут нас искать.       — Здесь не закрыто, — он склоняет голову на бок.       — Так было, когда ты пришёл, — Скотт переходит на шёпот: — И раз просишь ускориться...       Он кладёт руку на ремень Брайана, расстёгивает не глядя и не может отказать в соблазне наблюдать за его реакцией. Из-под полуприкрытых век Брайан следит за нехитрыми ловкими движениями, и, кажется, почти пропускает момент, когда Скотт расстёгивает на штанах молнию и кладёт ладонь на пах. Скотт и сам едва не упускает этот момент. Потому что у Брайана вырывается новый тихий стон, и этот стон заполняет всю комнату и все мысли Скотта. Уже не остаётся места, чтобы рассуждать, почему это вдруг кажется таким ненормальным (ведь ты думал об этом столько раз, что сбился со счета), и почему Брайан только согласился. Сейчас уже не имеет значения.       Вес Брайана ощущается приятной тяжестью. Колени сдавливают бёдра Скотта, и тот медленно поглаживает его пах, забирается под футболку и поднимается к животу, касается уже груди. Конечно, его просили побыстрее. Но это вовсе не означает, что он готов дать Брайану всё и сразу.       Так что Брайан в нетерпении и, по своим собственным меркам, незаметно трётся бедрами об Скотта, а после искренне удивляется, когда оказывается, что Скотт тоже возбуждён. Воспользовавшись секундным замешательством, он рывком стягивает с Брайана футболку, и та робко трещит от грубых движений. Скотт поглаживает бока и целует плечи, сдерживает желание оставить отметины, которые не закрыли бы волосы, и опускает руки на ягодицы, забирается в штаны. Он ловит вызывающий взгляд Брайана, читает в тёмных глазах эту проклятую просьбу ускориться и с силой сжимает ягодицы. Через трусы это делать неудобно, а без них… почти невежливо. В следующее мгновение Брайан сам его целует, и даже сквозь поцелуй он слышит новый, распаляющий всё сильнее стон.       Скотт укладывает Брайана на диван и нависает сверху. Скотт убирает тёмные растрёпанные волосы с чужого лица и оставляет невесомые поцелуи на щеках. Его щетина, должно быть, тоже колется. Скотт пытается стянуть с Брайана узкие потёртые штаны, но его руки останавливают, и появляется мгновение, чтобы перевести дыхание. Скотт заходит так далеко, как и подумать боялся. Но Брайан не против, а значит, всё в норме? Словно в ответ на вопрос, Брайан закидывает ногу ему на плечо и притягивает Скотта ближе. Чтобы соприкасаться кожей, чувствовать теплоту чужого тела, и ощущение губ Брайана во время поцелуя ещё долго преследовало по ночам.       Тихий голос Брайана звучит отрезвляюще даже когда кажется, что у него нет никаких шансов перебить мысли в голове:       — У нас нет времени на секс.       — У нас будет секс? — глупо переспрашивает Скотт и несколько секунд бесцельно моргает.       — А ты собираешься заниматься, — Брайан показательно окидывает его долгим взглядом, — чем-то ещё?       — Планировал молча пялиться на тебя и раздевать взглядом, — Скотт улыбается, — но что-то пошло не так.       Брайан смеётся и прячет лицо в ладонях. Скотт заставляет себя отстраниться, выпрямиться и глубоко вздохнуть, сдерживает рвущееся желание лишний раз прикоснуться, поцеловать и заглянуть в глаза. Брайан тоже садится ровно и переводит дыхание, проводит рукой по волосам и награждает Скотта взглядом, от которого мурашки пробегают по спине.       Они ведь и правда едва не занялись сексом. И Скотт — подумать только — целовал его плечи и губы, слушал стоны, и если бы только хватило времени…       Так что когда Скотт застёгивает последнюю пуговицу на рубашке (не совсем последнюю, но всё же) и обратно поворачивает замок на двери гримёрки, дверь открывается, и Риверс заглядывает внутрь. Скотт успевает только заметить, как разворачивается на пятках Брайан и как принимается что-то искать на столе. Сам он едва не получает сердечный приступ.       — Тебя только за смертью посылать, Скотт, — смеётся Риверс и заходит внутрь.       Воздух в комнате горячий и тяжёлый. Стоит Скотту прислушаться, он слышит слова, которые ещё недавно говорил, и видит Брайана, сидящего на его коленях. И теперь немного кружится голова.       Риверс уверенным шагом направляется к своим вещам, останавливается, когда проходит мимо Брайана, и окидывает его быстрым взглядом, на который Скотт обращает внимание совершенно случайно. И так же совершенно невозмутимо Риверс произносит:       — Знаешь, оставь пока куртку себе. Тебе идёт.