Тифлинг.

3. После завтрака они направились разведывать обстановку. Караван должен был прибыть к двум часам дня. А пока у них есть время осмотреть площадь, где он будет находиться. Они измерили ширину и длину площади. Наметили план отступления и «захвата». — Знаешь, чем наша прогулка будет такой особенной? – спрашивает у Нишки Лелдон. — Чем же? – хитро поблескивает глазами девушка. — Она будет днем! — Но как? Мне свет-то не помеха. Но зачем? Почему не ночью? – спрашивает Нишка. Конечно, она знает зачем. Но бдительность «напарника» надо усыпить. — Ночью чаще всего грабят караваны. А днем можно зайти, посмотреть, что там есть. Приобрести что-нибудь… — улыбается Лелдон, пытаясь обнять Нишку за талию. — Да ты гений! – пихает его в плечо Нишка и хлопает хвостом по шаловливым ручкам мужчины – Я бы никогда до этого не додумалась! — Ты приуменьшаешь свои возможности, Нишка! Я уверен, ты могла бы составить план и получше моего! – обиженно отдергивает руки. — Возможно! – хитро улыбается ему воровка. Днем эта странная пара вновь появилась на улицах города. Казалось, они просто гуляли, когда на самом деле они выискивали откуда лучше подойти к каравану. Решили, что лучше все же со стороны парка. Гуляла пара по парку. Увидела караван, решила посмотреть что же там такое. Чего в этом странного? Ничего. Разве что портреты девушки были вывешены по всей столице. Можно сказать, она была там знаменитостью… В особом кругу лиц. Но этот город был не столицей, а всего лишь стоял на торговом тракте, поэтому тут еще не знали кто такая тифлинг по имени Нишка. А караван только шел в столицу. Так что воровке было нечего бояться. Ведь даже если ее кто-нибудь узнает, то у девушки есть защитник. Такие мысли нравились тифлингше. Она еще никогда не использовала мужчин в качестве щита и тем более напарников. Только как жертв. Но, Лелдон тоже был своеобразной жертвой. Жертвой обаяния чертовки, которая пользовалась им как самым что не наесть действенным оружием против всего и вся, что движется и не движется. — Нишка, а какие ты предпочитаешь ... Отмычки? – вновь начинает разговор Лелдон. — Я предпочитаю темной стали, в темноте не блестят, а если их еще намазать желчью паука, так они еще и не издаю никаких звуков! Даже замок не всегда щелкает! — Сама придумала? Никогда о таких не слышал! – удивляется Лелдон. — Да, это мое изобретение! – «против тех, кто выпытывает чужие секреты», закончила про себя мысль Нишка. — Обязательно как-нибудь попробую! — Попробуй, очень помогает! – улыбается тифлинг. Пара медленно приближается к каравану. Там кипит работа. Сильные загорелые мужчины переносят с места на место тяжелые тюки, торговки пытаются впихнуть зевакам какие-то товары. Все как обычно. — Лелдон, а у тебя есть список того, что находится в караване? Что там самое ценное? – говоря это, тифлингша как бы невзначай приблизилась к мужчине. Они ведь играют влюбленную пару, почему же ей нельзя ласково обнять за шею «напарника»? — … Самое ценное… — Лелдон понимает, что этого говорить не стоит, так как от всего дела это составляет восемьдесят процентов добычи и Лелдон собирался взять их себе. Сложно представить, что столь маленькая безделушка может быть очень ценной, поэтому он надеялся, что прокрутит это дело. Он ведь и искал напарника для того, чтобы тот отвлекал. Одному это дело провернуть было нельзя. Тифлингша обидится на него, если узнает о нечестности. А он честно собирался молчать об этом. Но коварная Нишка применила самый ужасный и извращенный прием, на которой только была способна. Она приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала «напарника» в губы, делала она это долго, ласково обнимая его шею. Но когда она почувствовала, что мужчина «готов», то оторвалась от него. — Что же там самое ценное? – томно спросила она, водя пальцем по его лицу. — Статуэтка бога Тира. Она из чистого золота и на пьедестале у него десять тысяч драгоценных камешков. – выпалил Лелдон. Он еще не понял, что подписал себе приговор. — Красивая, наверное… — задумчиво протягивает воровка, совершенно не замечая, как ее ловкие пальцы поглаживают шею Лелдона, постепенно опускаясь ниже, от чего тот был на седьмом небе от счастья. Хотя нет, с седьмого неба еще можно хоть что-то увидеть, но мужчина совершенно не замечал расчетливого взгляда тифлингши, устремленного куда-то сквозь него. Значит, он был на девятом. Точно, на девятом, только не небе, скорее, кругу ада. — О, да! Она прекрасна! – поспешно кивает Лелдон, и притягивает к себе тифлингшу. Та, чтобы он подольше ничего не замечал, подарила ему еще один поцелуй. Последний. — Ну, так пойдем и заберем ее! Ты тащишь статуэтку, а я поднимаю шум. Идет? — Идет! – кивает Лелдон. – Ты после того, как пошумишь, незаметно иди к седьмой справа телеге, там я буду тебя ждать. Спустя десяток минут на самую середину площади выбежала испуганная, зареванная девушка. — Помогите! Кто-нибудь! – кричала она. Не знаю, повлияли ли на решение прохожих ее интонация и надрыв в голосе или же они просто были добрыми людьми. В любом случае, они никогда не имели дело с тифлингом. – Там… — Что случилось? – подходит к ней красивый парень. Нишка внимательно его осмотрела сквозь пальцы, закрывающие «зареванные» глаза, отметила степень добродушия и наивности и бросилась к нему на грудь. — О, это ужасно! Мой… мой браслет! Мой дорогой фамильный браслет! Единственное, что осталось у меня от матушки, которая умерла от чумы! Его… его украли! — Не переживайте, мы обязательно найдем вора! – рассвирепел парень. Видимо, Нишке благоволил сама Маска, так как парень оказался сыном мэра этого города. – Кража!!! — зычно закричал он. Быстро набежали стражники, получили описание браслет а и отправились проверять всех, кто был на площади. Людям это не понравилось и они стали громко возмущаться. Вскоре была ужасная давка и суматоха, в которой мало кто помнил, с чего все началось. Нишка прокралась к телеге, где ее ждал Лелдон. — Отлично сработано, Нишка! Теперь нужно вырубить того парня и все, дело считай сделано! — И как ты будешь это делать? – спрашивает тифлинг, облокачиваясь спиной на телегу, от чего та вдруг начинает ехать. Нишка начинает ехать вместе с ней. Тифлингу предстояло долгое и увлекательное путешествие на мчащейся вниз телеге по улице, наклоненной под углом сорок пять градусов. Такое не забывается! Но «напарник» вовремя ухватил девушку, не давая ей зацепиться за телегу. Они быстро отошли к фонтанчику, чтобы их не заподозрили в порче имущества. Вскоре тот самый парень, которого стоило отвлечь, побежал за укатившей телегой. Путь был свободен. — Нишка, ты чудо! – притянул было к себе девушку Лелдон. Но та ловко выбралась из его объятий и направилась к нужной телеге. — Я знаю, Лелдон, я знаю! А теперь давай отопрем эту красивую дверку! – от нетерпения у тифлинга в глазах горели красноватые огоньки, а хвост нервно подергивался. — Как скажешь! – мужчина достает из кармана штанов ключ, спертый на досуге у стражника. Он быстро отпирает дверь и первым заходит. Подождав, пока проберется Нишка, он захлопнул дверь и закрыл на ключ. – Ну как тебе здесь? Нравится? Разомлевшая от количества всего блестящего и цветастого, тифлингша стояла и смотрела на все это великолепие с улыбкой счастливого идиота. — Агааа… — протягивает она. Но уже через секунду она отпирала какой-то сундук. – Ты посмотри, какая красота! Из сундука она вытащила… Статуэтку бога Тира! Лелдон был готов удавиться. Как же так? Он всю жизнь мечтал о ней, а теперь она достанется тифлингше!? Пусть даже такой великолепной, обаятельной, умной и самой-самой… — Нишка… — чуть не плача, просит он. – Я ее всю жизнь искал! Отдай ее мне, а себе бери хоть все содержимое этой телеги, я тебе даже все унести помогу! Только отдай мне ее! — Ладно, бери. Тогда все остальное мое! – быстро соглашается тифлинг. Нагрузив себя всем, что только было можно, они вышли и как ни в чем не бывало, с довольными улыбками пошли по улице, изредка звякая чем-то под одеждой. Дело было успешным.