Neighbour sex.

Тэхен возбужден до ужаса. У него нереальный стояк,упирающийся в чужие ягодицы,обтянутые тканью джинс. У Кима перед глазами абсолютное н и ч е г о,кроме темных волос и опять карих глаз,таких же затуманенных и возбужденных. Он не слышит ничего,кроме стука собственного сердца и чужого хриплого дыхания,что срывается каждый раз,стоит Киму сжать пальцы на крепких бедрах. Они оба возбужденны до предела и были такими еще час назад,когда впервые столкнулись на пороге квартиры. Тэхен еще тогда почувствовал жар и похоть,и вот что это был за запах в углу,мимо которого он проходил в коридор за телефоном. - Хочу втрахивать тебя в этот мрамор до звезд перед глазами,- горячим шепотом проходясь по чужой шее,Тэхен тихо стонет - от толчка,от жара смуглой кожи,от запаха сексуального тела. Он действительно хочет вбивать эту ш л ю ш к у в кухонный гарнитур и даже для него это слишком странно. С л и ш к о м странно хотеть того,кого видишь только во второй раз,с кем знаком только час и с кем потом,возможно,увидишься снова все в том же лифте. Но он хочет этого настолько сильно,как и Чонгук,потому подается назад и упирается поясницей в стол ради того,чтобы все с него снести,но даже под бьющееся стекло слышит лишь хриплые стоны,-Как же,сука,я тебя хочу. Вокруг них летает в с е: посуда,полотенца и одежда. Они сносят все на своем пути и Тэхен,так сильно потирающийся о чужой стояк,проклинает блядского Чон Чонгука и его губы. Сладкие,как клубника,губы,которые он кусает и вылизывает,пока руки беспорядочно скользят по чужому телу уже без футболки. Он прижимает их кожа к коже ,стонет развязно и тягуче,славливая такой же стон языком,и покрывает мокрыми следами смуглую шею,упиваясь сладостными пискамихрипами. -Блять,-шипит блондин,когда ощущает чужие пальцы на своем члене ,раздвигая стройные ноги еще шире. Чонгука нельзя не желать -вот еще одна вещь,которую понял Тэхен. Нельзя в пьяном угаре смотреть на его блядские губы и не хотеть облизнуть их,нельзя смотреть на его чертову талию и не хотеть схватиться за нее,нельзя смотреть на ебанные бедра и не хотеть втрахивать их в кровать или другую поверхность в доме. Нельзя,потому что Чон Чонгук- блядское искушение,перед которым Тэхен не может устоять ,раз за разом скользя по чужой спине и поглаживая пальцами крепкую грудь. Тэхену похуй на какого-то пацана и девушку,снимающую их на камеру. Ему похуй на все,что творится за пределами этих стен,ведь самое важное - прямо у него в руках. -Детка, с тобой любая поза- моя любимая. Но я предпочту смотреть на выражение твоего лица во время оргазма,чем рассматривать твою спину,- с рыком откидывая с о с е д а на стол,Ким нависает над ним. Стягивает с этих самых крепких бедер мешающие джинсы,впивается новым поцелуем в сахарные губы и стонет развязно с ощущением ног на своей пояснице. Не выдержав, делает новый толчок, проезжаясь между половинок , и издает полу-стон-полу-скулеж, прикрывая глаза. Он искусывает губы, смешивает слюни и тянет их до самой шеи, сжимает чужие ягодицы в руках, лапает бессовестно, откровенно, проводит пальцами между, уже нащупывая колечко ануса и чуть надавливая подушечками. Становится жарко. Тэхен только потом понимает, что в пьяном угаре не готов никого растягивать. Не готов тратить на это их перевозбужденное время,потому кусает за шею до следов и уже через пару секунд ощущает себя внутри горячего ануса. Становится х о р о ш о. Просто прекрасно,просто охуенно. Ким усмехается на маты и вздохи, тихо стонет на движения и держит бедра Чона так крепко, что оставляет маленькие синячки на бархатной коже, сжимая все сильнее и порой толкаясь в это тело слишком грубо и быстро , когда сил ждать просто н е т,- Постонешь для меня, м а л ы ш ? Тэхену сносит крышу окончательно. Ким задыхается. Задыхается в этой духоте, ведь на кухне окна не открыты, а кондиционера- нет , хотя ничего из этого не спасло бы их от жары. Чонгук слишком горячий, обжигающий телом, сжигающий словами ,и Тэхен готов хоть все тело пометить,но знает,что не сможет насытиться. . Хочет, но не будет до тех пор, пока Чонгук сам не располосует его спину , пока он не расползется по столу от удовольствия и не будет молить о больших прикосновениях. - Будь громким,Чонгук-и. Я хочу,чтобы все слышали твои стоны,- резким толком проезжаясь по простате,Тэхен сам не сдерживает громкого стона. **** Чонгук дышит итак через раз, постанывает непрерывно, а уже про остальное вовсе забывает, забивает. У него на уме только новый сосед, его член и его руки, Тэхеново горячее тело и низкий голос, и этого хватает, чтобы начать ругаться в момент, когда тот все же решает его растянуть. - Блять, да войди ты без этого, - младший почти скулит, позволяет лапать себя и поддается рукам, но его бедра все еще раздвинуты, и он почти что вставляет чужой член в себя с нетерпения, когда Ким, видимо, осознает, что на самом деле им двоим нужно. И в тот момент, когда пьяный знакомый толкается так резко, вызывает тысячу ругательств и протяжный стон, Чонгук видит в глазах те самые звезды, о которых тот говорил, а еще чувствует, как синяки расцветают под длинными пальцами. - Что угодно, господи, просто не прекращай... Чонгуку крышу сносит. Он проходится ухоженными ногтями по чужому торсу, ощущает резкие до безумия толчки и сжимается каждый раз, как только получает отдельную дозу удовольствия. Захлебывается воздухом, когда Тэхен просит г р о м ч е, но не может отказать - да и хочет ли? Ведь под жарким телом он плавится, как сыр на сковороде, под чужими касаниями горит адским пламенем, и белые волосы на чужой макушке так и манят всей своей, кажется, мягкостью. Чонгук зарывается в них и стонет прямо над ухом старшего, стонет, как чертова шлюха, почти на всю квартиру, потому что он п о с л у ш н ы й. Потому что ему с детства вдолбили послушание, а теперь, посасывая мочку чужого уха, брюнет не знает, от чего его ведет больше: от фетиша на бронзовую кожу или от ощущения члена внутри. Тэхен выбивает его дурь за несколько минут, а дальше оставляет будто свой сорт наркоты, будто вкалывает что-то новое, мол, на, попробуй. И Чонгук пробует, царапает чужие плечи и подставляет шею под чертовы касания. Под каждое касание. От поцелуя до будущего цветного пятна, не знает, как завтра будет с этим разбираться, но точно запоминает каждую деталь лица напротив, каждый стон губы в губы и это блядское, приторное "малыш". Чонгук ощущает эйфорию под Тэхеном. Он хочет взяться за собственный член, но вместо этого вцепляется в чужие венистые руки, а затем - умоляет, просто у м о л я е т снова проехаться там, где проезжался раньше. Его от каждого толчка по простате выгибает дугой, и младший жмурится, не в силах хоть ненадолго замолчать. Как же он хотел этого - как же он хотел Ким Тэхена на этой поверхности, целый час мечтал о том, как его могли бы разложить на столе и трахать, трахать, т р а х а т ь. Сосед с ним не нежится и дурацких чмоков не дарит, любовью подавно не занимается, даже не сексом - они трахаются. Жестко и остервенело, и, ох, как же Чонгук рад, что этот пьяный парень заглянул к нему на вечеринку, которая постепенно начала угасать без ее короля. Да и плевать, вообще-то - куда важнее то, что за пару лет его впервые доводят до оргазма без помощи рук за двадцать минут. Чонгук заламывает брови, дерет чужую спину и плотнее прижимает Тэхена к себе, чтобы тот выйти из него не смог, чтобы по простате еще пару раз попал, а затем - стонет громко, замечая, как никто из них не пытается стон заглушить, и выгибается плавно, будто со стола скоро сползет. - Ставь на мне метки, - шепчет, как в бреду, растекается в том самом удовольствии по столу и просит о чем-то б о л ь ш е м хоть на это время. - Ах-х, Тэхен-а, просто оставь на мне кучу засосов, мать твою! И смеется почти пьяно, почти безумно, выстанывает под чужими зубами и прикрывает глаза от наслаждения внутри, сжимая член старшего в себе. Как же ему до пиздеца классно сейчас - как же кайфово, будто новая доза. - Приходи ко мне на вечеринки ч-чаще, - пытаясь дышать спокойно, Чонгук ластится близко, как мартовский кот, и в губы чужие улыбается, требуя поцелуя. Смазанного, слюнявого и тягучего. - Как же ты, сука, охуенно трахаешься. И он бы сказал, что соседа больше никому не отдаст, но молчит, доставая сигареты среди горы стекла на столе и закуривая одну клубничную. Облизывает губы и не стесняется совершенно того, что голым лежит перед соседом - пялится сам на чужое тело и хочет его в ы л и з а т ь.