Ломая канву судьбы

Если попросить кого-то, кто знает Усоппа хоть немного, описать его, то стопроцентно получишь два эпитета: трусишка и врун. И этом описании не будет ни слова лжи. Вот только его команда опишет своего канонира скорее так: носит правдоподобную маску труса и быстро может сообразить себе, ну и нам заодно, легенду для прикрытия. Конечно, такое описание будет соответствовать теперешнему Усоппу, который за эти три года прошел со своими друзьями очень многое. Да что там говорить — войну с Кайдо и то прошел, а не сбежал, как того можно было ожидать от труса. Справедливости ради, надо сказать, что парень никогда не был предателем, который ради своей шкуры подставит друзей. Он просто обладал разумной предосторожностью. Да, обладал… Ибо невозможно плавая три года вместе с Луффи оставаться таким, иначе ты или сойдешь с ума или распрощаешься с мечтой о море. Капитан решил ввязаться в разборки с Шичибукаем — конечно, куда же он без команды и верного канонира; объявил войну Мировому правительству — Усопп ни секунды не сомневаясь сжег флаг, словно перчатку им в лицо бросил; напал на тенрьюбито — «Луффи, ну ты или его добивай, или брось каку и сматываемся уже»… И это далеко не все, что они наворотили в одном только Раю. Потом, конечно, были два года отдыха… то-есть усиленных тренировок на архипелаге Боин. Геркулес так и не смог понять того расслабленного состояния, в котором Усопп пребывал на острове-хищнике все эти два года, а ученик не счел нужным говорить, что по сравнению с той пороховой бочкой имени шила в попе его капитана, рядом с которой он проплавал почти год, остров — это даже на большую неприятность не тянет, не говоря уже о смертельной ловушке. Так что да — отпуск парню понравился очень сильно, но как говорится везде хорошо, а дома лучше всего. Дом же, для Усоппа уже с некоторых пор находился там, где была его команда — его немножко сумасшедшая семья. И, он сам в этом себе не признается, там где была Кая. Новый мир порадовал новыми сильными врагами и поднятыми до небес ставками в сражениях. Самое то что бы взбодрится после большого перерыва. И вот тут подтвердилась теория Усоппа — если перед сражением с сильным противником закосить под труса, то получаешь довольно большую фору, так как противник просто не воспринимает тебя как угрозу. Максимум: надоедливая мышь — что-то пищит себе в углу и убегает и даже покусать серьезно не может. И это даже не обидно; у поверженных потом такое возмущенно-изумленное выражение лица, что уже это одно окупает все. А уж когда до них доходит, что парень их задешево купил… С ложью несколько иная ситуация. Изначально Усопп начал врать, что бы отвлечь себя и свою маму от того горько факта, что отец уже не вернется, да и болезнь мамы не даст долго ей прожить, оставляя Усоппа круглым сиротой. После смерти мамы он смог выжить и даже нормально жить благодаря помощи односельчанин, всем миром, как говорится, помогали ребенку, кто чем мог. А Усопп все продолжал каждое утро устраивать забег по деревне с криком «Пираты» и убегать от разгневанных людей. Это стало словно своеобразным ритуалом, как если бы он им говорил «Доброе утро, это я и я — живой!». Потом прибавился ещё один ритуал-привычка: приходить в поместье Каи и рассказывать ей всякие небылицы. Это был его способ поддержать девочку, которая в одночасье лишилась обоих родителей. Усопп словно чувствовал в ней родственною душу. Правда, этот ее дворецкий — Кураходол, вот уж кто был прям эталоном манер и обходительности, а все равно вызывал чувство жуткого неприятия по отношению к нему у паренька. Впрочем, со временем Усопп начал списывать это чувство на ревность, а не интуицию. Таки да, где-то лет в пятнадцать стрелок признался сам себе, что Кая ему безумно нравится и эти чувства крепнут с каждым днем. А потом случилось это — приплыли Демон и Его сподвижники. Надо признать: из всей троицы — на демона тянул только Зоро, ну может Нами ещё могла скосить под какого-то беса жадности, а вот Луффи — ну чисто ребенок, которого по непонятно какой причине за собой таскает эта стрёмная парочка. Это теперь, оглядываясь на те события с высоты трехлетнего опыта, Усопп понимает — тащил их за собой как раз таки этот «ребеночек», и тащил целенаправленно. Вообще в их команде всех можно разделить на категории «Попался случайно на пути Луффи и приглянулся» (Нами, Чоппер, Брук), «Луффи искал кого-то в свою команду на месте дислокации данного персонажа, а он просто приглянулся» (Санджи, Френки), и конечно-же «Луффи целенаправленно искал этого конкретного человека в свою команду» (Усопп, Робин). Единственными, кого канонир так и не смог отнести в какую либо категорию были Зоро и Джимбей. Зоро — старпом, который сразу занял свое место, по праву надо сказать, но Усопп так и не понял: заранее ли Луффи знал о том, кого поставить на этот пост (Зоро был уже довольно известной личностью в некоторых кругах в Ист Блю к тому времени) или они пересеклись случайно и капитан мечника приватизировал на собственные нужды. С Джимбеем та же история — непонятно освободил ли Монки Д. его из Импел Дауна с заделом на будущее или решил сделать своим штурманом походу дела на уже Острове Рыболюдей. Нет, можно конечно спросить на прямую Луффи, но в их команде есть негласное правило: «Не пытайся снять маску, которую носит другой член команды. Надо будет — он сам её снимет и все расскажет тоже сам!». Таким образом, любой знал, например, что та же Нами при всей её жадности и наносной серьезности, просто ребенок, которого жизнь заставила быстро повзрослеть, и при нужде она не задумываясь даже отдаст все, что у неё есть, если это будет нужно для спасения друга, но маску не трогали — если ей так комфортно, то пускай. И так у каждого члена команды — темная история которая похоронена глубоко в душе и маска которая помогает жить нормальной жизнью. Поэтому, Усопп при всем своем любопытстве не лез к Луффи, вполне справедливо полагая, что правда не стоит последствий за ней следующих. Так вот к чему все это: Луффи, который с детства знал Ясоппа и видел его навыки стрельбы, видать решил, что кровь не водица и такой канонир в самый раз подойдет ему в команду. И надо же было тому случится, что в это самое время Кураходол, он же капитан Куро, решит привести в действие свой план. Нет, когда Усопп понял что дело пахнет жаренным, то попытался предупредить жителей деревни, но получилось как в сказке о мальчике-пастухе: сколько не кричал он «волк» — ему никто не поверил, как и не поверили самому Усоппу кричавшему о нападении пиратов. Даже Кая не поверила ему и неуклюжую попытку её спасти приняла за сумасшествие лгунишки. Поэтому, когда он от безысходности обратился к тем троим с просьбой о помощи, он сам того не зная подписал контракт с Дьяволом. Впрочем, неумеха вряд ли бы заинтересовал Монки Д. Так, отдав номинально Усоппу право решать и придумывать стратегию, Луффи проверял его способность быстро и четко соображать, продумывать свои действия на несколько шагов вперед и конечно же то, как Усопп сражается — не струсит ли он находясь один на один против многочисленного противника без поддержки за спиной. Как ещё иначе понимать то, что Луффи где-то шлялся окольными путями, хотя от одного склона к другому нужно было просто бежать напрямик (Зоро, это понятно — при всех его достоинствах, топографический кретинизм у него реально просто феерического масштаба, но у капитана-то его НЕТ). И к счастью или несчастью паренька, проверку он прошел. Куро был побит вместе со своей командой, а Кая и детишки были спасены, хотя иногда Усоппу казалось, что не будь этой четверки рядом злодеи просто бы отправились на корм рыбкам в море. А потом было прощание с родной деревней и любимой девушкой (которой так и не смог признаться) и конечно же попытка откосить от Луффи, но кто бы ему дал это сделать… Да, действительно, если все вспомнить, то и роль лжи претерпела сильные изменения в жизни Усоппа. Изначально ложь была ещё одним механизмом защиты, потом просто привычкой и удобным способом отмазаться от неприятностей, а сейчас вранье канонир использует скорее как забавные истории, такие себе байки для поднятия настроения и бодрости духа. И не только для себя — те же Тонтатта, очень даже воодушевились, стоило только сказать, что их команда в точности как Норланд поможет и приведет их к победе. И ведь не совсем ложь — так, приписка себе не существующего родства. Ну или продажа жабьего масла в Вано — масло для кожи полезно, а то что лечит раны — ну приукрасил немного, куда ж без этого честному торговцу. Сейчас плывя по водам Нового мира, стрелок вспоминал девушку, которая осталась в Сиропа, и столь сильная тоска накатила, да и ещё под музыку Брука, так соответствующей душевному состоянию парня. «Я наверное отдал бы очень много для того, чтобы увидеть её ещё хотя бы раз, и в этот раз я бы сделал все, чтобы она поплыла вместе со мной; ведь для меня мои друзья и любимая одинаково дороги и необходимы» — себе лгать последнее дело, а потому канонир, перебирая свои воспоминания, ушел столь глубоко в себя, что даже не заметил, как пелена тьмы мягко укрыв Санни Го, унесла всех в иной мир.

***

Очнулся от своих размышлений Усопп только тогда, когда понял, что он вспоминает события, которых он не переживал. Даже отчаянная попытка открыть глаза и прекратить это не помогла. Парень словно висел в темной невесомости и вокруг него носился вихрь воспоминаний: своих и чужих. Мальчика по имени Усопп трех лет от роду который вместе со своей мамой живет в деревне Сиропа. Вот только у этого мальчика нет никакого понятия о том, кто его отец. То есть он знает, что отца зовут Ясопп и что они с мамой развелись. Банкина прямо сказала мужу: «Хочешь уплыть — держать не буду, но и ждать тебя, будучи соломенной вдовой, не собираюсь. Дай мне развод и плыви вслед за мечтой. Возможно, я не смогу разлюбить тебя и не встречу кого-то, кого смогу вновь полюбить, но не оставляй меня здесь связанную клятвами данными тебе». Ясопп судя по всему так и поступил. Мальчик тогда не понял смысла маминой тирады и просто забыл о ней, пока отец не уплыл, а вот Усопп девятнадцатилетний понял что: Первое — это не воспоминания его прошлого. Здешний Усопп даже не знает, что папа стал пиратом, а потому думает, что он был вынужден просто куда-то уплыть далеко и возможно вернется. А значит надо ждать и глядеть в море — вдруг папин корабль вот-вот покажется на горизонте. Банкина, судя по воспоминаниям не препятствовала этому, видимо считала, что сын просто перерастет привычку целыми днями сидеть на скале у моря. Второе, что указывает на то, что это не его память — знакомство с Каей. Малыш познакомился с девочкой, судя по последних воспоминаниях, недавно — буквально месяц назад. Она пришла к тому месту, где обычно сидел мальчик и не заметив его, разрыдалась сидя на корточках. Сколько надо детям чтобы подружится? Да всего ничего — одной встречи будет достаточно. Это взрослые уже не могут подойти и просто сказать «Давай дружить», а вот дети почти всегда открыты и искренны. Поэтому, когда мальчик подошел к странной малышке узнать все ли у неё в порядке, не болит ли чего, девчушка, наверное, впервые увидевшая сверстника, просто вылила ему свои невзгоды — любимая мама умерла, папа стал очень холоден к самой Кае и неразговорчив, и только Мэрри утешает её, а ведь у него столько дел и уделять девочке время много он не может, хотя и очень старается это делать, поэтому Кая решила не расстраивать своего дорогого друга слезами и всегда ему и папе улыбаться, но ей очень грустно и она придумала найти место, где можно будет поплакать одной. Да, это очень даже сильное решение для двухлетнего ребенка — такое следует уважать. Конечно, маленький мальчик не подумал конкретно это, но чувство восхищения и желание дружить с этой девчушкой от этого меньше не стало. А потому вопрос «Хочешь я тоже буду твоим другом и со мной ты можешь плакать сколько хочешь» был встречен положительно. Так они целый месяц после этого встречались на скале у моря и говорили, делились самыми сокровенными мечтами, и иногда так увлекались, что не замечали ничего вокруг. Это и стало их проблемой: когда поднялась буря, дети слишком поздно заметили и попытавшись поскорее уйти с утеса, просто упали вниз, столкнутые сильным порывом ветра. На этом воспоминания мальчика кончились и канонир Мугивар почувствовал, что все тело прострелило болью, да и пошевелится он мог с трудом. Глаза он свои, наконец-то, смог открыть, но сразу же пришлось закрывать — очень уж сильно бил по ним свет. Однако, потихоньку, парень смог все же проморгатся и оглядеться. Комната, в которой он находился, показалась смутно знакомой. Второе, что он заметил — он ребенок. И если он все правильно понял, то Усопп попал в своего невезучего собрата-отражение. И это его воспоминания он видел, наверное, пока вселялся в это тело. Третье, на что обратил внимание паренек было лицо девочки на соседней подушке. И вот тогда пришло понимание — комната знакома, ибо он очень много раз её видел — это комната Каи. Похоже их нашли и сейчас лечили, правда не понятно зачем положили в одной комнате. Разве что, для того, чтобы доктору было сподручней присматривать за обоими. Пока Усопп осматривался и приходил в себя (не каждый день попадаешь в другой мир), то не заметил, что Кая уже очнулась и смотрит сейчас на него. Из мыслей его выдернул тихий голос: — Усопп-сан? Это и вправду ты? — паренек вздрогнув, повернулся к девочке. — В смысле я? А разве не видно и так? — да, грубовато конечно получилось, но и шок от происходящего немал. — Видно, но я говорю о другом. Вам что-то говорят такие слова: Согекинг, Бог Усопп, двести милионов белли… — Кая?! Моя Кая?! В смысле… то-есть я хотел сказать… еее, — Усопп от шока вылупился и ляпнул первое, что пришло в голову, потом осознал и теперь пытался как-то оправдаться. Впрочем, это не потребовалось, с возгласом: — Усопп-сан, я так по Вам скучала! — девочка кинулась к нему с объятьями. От которых оба взвыли белугами, все-таки падение со скалы, пускай и не сильно большой, никому здоровья не прибавляет, особенно маленьким детям. Этим двоим действительно повезло, что обошлось без переломов, сознание они потеряли от удара головой. Он был довольно сильным, и если бы в тела детей не попали их более взрослые отражения, то они так бы и умерли не приходя в сознание. — Кая, как ты здесь оказалась? Что ты помнишь? — Усопп сразу решил узнать как можно больше, справедливо полагая, что потом это сделать будет очень непросто. Опять же, как сюда попал он ещё можно предположить — умер. Все таки они как раз плыли по водам Нового мира, поверить в такую версию можно легко. Тем более в пользу её правдивости указывают связи-нити которые тянуться в каждому из его команды. Стоит только к какой-то прикоснуться и сразу приходит понимание куда надо двигаться, чтобы встретиться с нужным человеком, даже отголоски сильных эмоций похоже передаются по ней. И это вдвойне хорошо — если Луффи вздумает вытворить что-то экстраординарное, то можно будет подготовится (хотя бы морально). А вот связь с Каей, которая тоже обнаружилась, была более полной, что ли? Такое ощущение, что они разделяли одни эмоции на двоих. Даже не так — Усопп точно мог сказать какая из эмоций его, а какая — Каи, но чувствовал все их в полной мере. — Я помню, что была дома у себя в кабинете и читала атлас лекарственных трав, а потом как будто какая-то тьма накрыла и я увидела словно быструю перемотку из жизни девочки. Этой девочки — Каи из этого мира. Никаких её эмоций мне не перешло; словно новости в газете прочла — только мои сопереживания относительно её жизни. Я была как будто сторонний наблюдатель. А когда воспоминания окончились падением со скалы, то я очнулась уже в этом теле. И это странно, но я ощущаю его как свое, с поправкой на состояние, вызванное травмами. Усопп слушал не перебивая. По всему выходило, что Каю притащил в этот мир именно он. На это указывала сильная связь с ней, хотя её и не было на корабле на его момент гибели (то, что они всей командой умерли в родном мире канонир просто принял за аксиому, до тех пор пока не будет доказано обратное). Он как раз вспоминал о ней, когда все произошло и просил второй шанс, чтобы быть вместе с любимой. Что ж, похоже парню его дали, а значит этот шанс он ни за что не упустит, но сначала: — Вот что я думаю, Кая. Пока мы не узнаем точно, как здесь оказались и насколько этот мир отличается от нашего, не стоит кому-то говорить, что мы не здешние Усопп и Кая. — Но это же… — Да, это обман. Но кому станет легче от правды? Твоему папе или, может быть, моей маме? Они любили своих детей, а мы, как бы нам не хотелось обратного, выглядим захватчиками и их отказ от нас — далеко не самое худшее, что с нами может произойти. А если они нас убьют случайно, пытаясь вернуть своих детей? Это мы чувствуем и от того прекрасно понимаем — те малыши уже ушли в Чистый мир, их вернуть невозможно, а вот они нам не поверят и будут в своем праве. — Усопп говорил прямо и без экивок, прекрасно понимая, что лучше сразу предположить худшее и от этого отталкиваться, чтобы потом не разочароваться, и хорошо, если не смертельно, в исходе своих наивных действий. — Я поняла, Усопп-сан, — на Каю было больно смотреть. Лгать она не любила, а от того и не умела. А тут такой шанс — снова есть живой папа, а свои отношения с ним она вынуждена строить на лжи. Но и разумность доводов парня она прекрасно осознавала и принимала. Только вот… — А если мир не сильно отличается мы сможем все рассказать? Стрелок вздохнул: — Наверное, но сначала придется как-то их подготовить этому. Просто так вывалить все на их головы не получиться. Тем более: чем дольше мы будем молчать — тем сильнее будет их реакция, какой бы она не была. Но здесь опять все упирается в то, что без предварительной разведки, хотя бы минимальной, рассказывать ничего нельзя. — Хорошо, я поняла, Усопп, — Кая слабо улыбнулась. — Не смотри так удивленно, здешняя Кая говорила без хонорификов. Странно будет, если вдруг ни с того ни с сего начнет это делать. Хотя, надо сказать, это довольно странно для меня, но не является не комфортным стилем общения. — Понятно. Все будет хорошо, верь мне, Кая — Усопп смотрел на девочку решительно, а связь передавала то, что он не мог выразить вслух: нежность, любовь, желание защищать и оберегать, заботиться. И девушка прекрасно это чувствовала, отвечая взаимностью и доверяя принятие решений стрелку. Теперь, когда самое сильное волнение улеглось, Усопп заметил ещё одну тонкую ниточку связи, которая совсем терялась на фоне остальных. — Кая, а знаешь, похоже Мэрри уже достроил каравеллу по своим чертежам. — Откуда ты знаешь? Местная Кая вроде бы не говорила об этом с Усоппом от сюда. — Я её чувствую, — парень улыбался так широко как мог. — Знаешь, в Вотер 7 один мастер мне сказал, что Гоинг Мэрри — корабль построенный с душой. Наша команда относилась к ней как к ещё одному накама и Мэрри отплатила нам за это добротой. Она приплыла к Эниас Лобби совсем одна, никого не имея на борту, и спасла нас уплыв от туда вместе с нами; мужественно продержалась на плаву до тех пор, пока не подплыл корабль Галелей Ла, а потом её киль, не выдержав, переломился и нам пришлось устроить ей погребение и проводить на дно моря. Мы сожгли оболочку Мэрри, но наверное она осталась с нами незримо и когда Френки построил мини-Мэрри, то она вновь обрела «тело». — Это невероятно! Ты чувствуешь её, да? — Кая ни на секунду не усомнилась в правдивости рассказа — знала, что все правда до последнего слова, а связь только подтверждала это. — Да, она сейчас у причала недалеко возле твоего поместья. Потом вместе навестим её. Тут послышались приближающиеся шаги за дверью и дети напряглись, морально готовясь к возможной встрече с теми, кого в свое время они уже похоронили. — Не переживай, — сжал руку девочки в успокаивающем жесте. — Говорить буду я, а ты постарайся отвечать на вопросы односложно. Все будет хорошо. Блондинка кивнув, посмотрела на дверь, которая должна вот-вот открыться. И правда, лучше доверится Усоппу, он сможет понять как лучше поступить. А значит сейчас все зависит от него. Паренек, посмотрев на открывающуюся дверь, как на врага, сглотнул и настроился: «Ну что ж, вот и первый экзаменатор по предмету «Ложь во благо». Права на ошибку нет. А потому, билет первый, вопрос первый: «Трехлетний испуганный мальчик с травмой головы». Поехали».