Ломая канву судьбы

Гарп проснулся рано утром, в на удивление прекрасном настроении. Вот уже четыре дня, как он мужественно борется с простудой внучки, несмотря на все сопротивление оной этому. Хотя, какое там сопротивление — новорожденный котенок и то, наверное, больше силенок в лапах имеет, чем Луффи. Тут загвоздка в другом: каждый раз, когда она смотрит на старика жалобным взглядом, Монки Д. ощущает себя садистом-живодером, прям как та малявка Сади-чан из Импел Даун (ей Богу, и месяца не прошло со дня её назначения, а Магелан уже строчит письма на имя Сенгоку с просьбой вернуть на рабочее место Дождь Ширью, а то новенькая излишне жестоко обращается с заключенными; плачется, что, мол, на её фоне даже бывший начальник кажется нежной, доброй бабулей, которою сейчас все население тюрьмы со слезами ностальгии на глазах вспоминает). Вздрогнув от пришедшего в голову сравнения, Гарп с усилием погнал себя во двор, где его ждала бочка с ледяной водой — самое оно, чтобы окончательно проснуться и бодреньким начать новый день. А к внучке можно уже и после утренней разминки заглянуть, пусть поспит ещё немного. Даа, внучка… Когда ему только позвонил мэр с сообщением о случившемся, дозорный подумал, что ослышался. Как? Ну вот как в том захолустье, которым является Фууша, можно найти смертельно-опасные неприятности? Луффи смогла дедушку удивить. Очень не приятно удивить. Даже до конца не выслушав собеседника, мужчина гаркнул в трубку угрозу, скорее выпуская негатив и напряжение, чем серьезно намереваясь убить, и погнал на свой линкор. Три дня путешествия в напряженном ожидании непонятно чего. Гарп как никогда был рад тому, что корабли дозора заточены под путешествия по Калм Белт, а значит оснащены помимо обшивки из кайросеки ещё и мощными двигателями, которые и передвигают судна при полном штиле. Дозорный гнал корабль без продыху трое суток подряд, выжимая максимум из возможного. Уже за милю до берега он не выдержал и сорвался в Геппо. Несколько бесконечно долгих минут и вот он уже врывается в комнату к внучке. Чтобы почти тут же осознать — это не та внучка, которую он оставлял полгода назад под присмотром Макино. Но чутье, которое и сказало ему об этом, так же сигналило — эта девочка — родня. Странный диссонанс просто взорвал голову старику, но он не зря носил звание Героя Дозора, потому малышка даже не заметила тех метаний своего деда — тот моментально сцапал её в объятья. Сначала, чтобы обездвижить, потом просто переваривая свои ощущения. Интуиция молчала — незнакомка/незнакомец в теле его внучки врагом не был, и когда звал его дедом не кривил душой. Это и было самым странным. А потому старик решил не рубить с плеча. Опасности он не чуял — так почему и не расспросить, как такое могло произойти. Спросил на свою голову. Это было просто взрывом для разума. Его внучка из параллельной вселенной. Это… это же… это же, мать вашу, просто в голове не укладывается! Девчонка могла сколько угодно делать вид, что она просто увидела пророческий сон. Вот только ни один сон, не даст такого резкого скачка уровня Королевской Воли. Полгода назад он оставлял в этой деревне маленькую девочку трех лет отроду, которая пускай и имела потенциал в будущем стать одной из ключевых фигур на мировой арене, но её Воля только начала развиваться под давлением трагедий, которые посыпались на её голову, как из дырявого мешка. Но даже так, Воля только незаметным флером окутывала тело малышки, делая и без того чрезвычайно красивого ребенка, ещё более очаровательным, пускай и только на немного. Тот случай с бандитами мог немного повысить уровень Воли, все же она защищала тех, кого пустила в свой круг близких, но опять же немного. А Гарпа с первого же мгновения в комнате окутала аура властности. Того типа мощь, которая самим своим наличием взывает к окружающим — склонить же перед Владыкой! У его внучки просто не было времени, да и противников, преодолев которых, она смогла бы развить Волю до такой степени. А вот у Луффи, которая прошла все те события, которые отчаянно пытается подать под соусом сновидческих пророчеств — очень даже могла. Собственно, Гарп готов голову заложить, что в теле его внучки сейчас душа из другого мира. Это было безумно больно осознавать — малышка умерла. Старик не раз бороздил воды Гранд Лайна, да и Новый мир не был для него неизведанной территорией. Чем-либо удивить его, было уже не возможно. И он с отчаяньем понял, что даже если он убьет эту девушку, которая заняла тело его Луффи, родную девочку он уже не вернет. Та самая суть Д. давала четко понять — в теле только одна душа. И эта душа была тоже родной. Немного по другому: все же разница между ребенком, который несмотря на не такую уж и давнюю трагедию, жил в тепличных условиях, и девушкой, которая прошла даже через Ад Импел Даун — разница величиной в пропасть, но это была его единственная внучка, пускай и резко повзрослевшая на целую жизнь. Что толку её отталкивать или убивать — только себе хуже сделает. Ребенок не виноват, что попал сюда. Она просто умерла в своем мире, и видать у Леди Судьбы были свои планы на неё, а малышка Луффи, как бы он не хотел обратного, просто погибла под мощью инициации отблеска Дьявольского фрукта. Наверное, для всех благо, что в её тело попала эта душа, ведь по крайней мере, она искренне считает его своей семьей, иначе просто сбежала бы, спасая свою жизнь. Не могла она не знать, что рискует быть убитой. Но вот она осталась, и пускай она пытается недоговаривать, и выставлять правду под нужным её светом (врать похоже Луффи даже спустя столько времени так и не научилась), но он ей это спустит. Никому лучше от убийства не станет, а так у него все ещё есть внучка, которую, надо же — тоже зовут Луффи. И похоже эту мелкую уже даже нет надежды сделать дозорной, но зато можно поизде… то есть потренировать усиленно, за вранье дедушке. Да, так он и сделает. А пока нужно спуститься в бар к Макино и просто выпить. Надраться до свинячьего визга, поминая маленькую Луффи, и да — сделать потом подношение Морю и Леди Судьбе с Леди Удачей, за их дар. Пускай спит пока мелкая, наверняка ведь извелась, ожидая его. Все разговоры завтра… На следующий день с больной головой, Гарп был что тот медведь-шатун. Злой от болящей головы, не выспавшийся и думающий на ком бы спустить пар. Так что не вовремя чихнувшая Луффи попала по горящую руку. Сначала. Ведь первый день Гарп просто душу отводил, укутывая малявку в гору пуховых одеял, и грозясь горчичниками, от которых она готова была дать стрекача в сторону Серого Терминала, да кто же ей даст? Но уже на второй день старик реально перепугался за здоровье кровиночки — столько чихать, да ещё и так часто уже попросту ненормально. В итоге к одеялкам одно за другим добавились носки, потом пижамки, а затем и шарфик. Но зловредная внуча, которая совсем не ценит его заботы, только фырчала, и с каждым часом все более злобно выглядывала из-под горы одеял. Спасибо, что хоть перестала давить на жалость гримасами. Малявка, даже не осознавая этого, на полную катушку давила узко направленной аурой Королевской Воли умноженной на красивую жалобную мордаху (Луффи, наверное, лучше даже не знать, что её оставалось ещё раза два-три испытать прием на дедуле, и тот бы её все-таки размотал, но видать она просто решила, что деда кремень и силы тратить на него, когда их и так мало из-за устроенной духоты просто не разумно). Так что, мужчина последний день, устав от постоянного караула возле кровати девочки, додумался до идеи о смирительной рубашке. Идея была признана годной, и упаковав Луффи, чтобы та не раскрылась, Гарп со спокойной душой почапал спать. Вот и сейчас идя на улицу, на утреннюю разминку, Монки Д. размышлял, когда же ему все-таки иди к мелкой: до или после завтрака? Решив, что прием пищи дело святое, но и Луффи голодной оставлять не комильфо, Гарп опрокинул на себя бочку с водой, и отправился на кухню к Макино за двойной порцией — вместе позавтракают. Мурлыча себе мотивчик похабной песенки, недавно ставшей популярной у матросов, мужчина шел наверх с подносом полном еды. Будучи в хорошем расположении духа, он даже не стал выбивать дверь ногой. Так, аккуратненько пнул — она даже осталась на петлях, просто врезалась в соседнюю стену. Старик занес в комнату поднос, чтобы тут же его уронить на пол — малявка валялась на кровати в одних шортах с майкой, да ещё и в обнимку с каким-то блондинистым будущим трупом. — Это что, раздери меня Кракен, здесь творится?! — ух ты, оказывается из положения лежа, вполне реально подпрыгнуть вверх на почти полтора метра. А уж синхронность-то какая, загляденье. Вон, даже сейчас смотрят на него как щеночки, застигнутые возле надзюриной лужи. — Деда, ты не поверишь! — надо же, быстро малявка взяла себя в руки. Ну давай, поведай дедушке сказочку, а то вон как глазами прям посылаешь лучи Добра и Счастья. Может, я даже не буду убивать эту будущую отбивную на ножках. — Помнишь я рассказывала про вещий сон?! Так вот у Сабо он тоже был. — Да? — Да?! — это уже пацан округлившимися глазами посмотрел на девочку. — Да, — похоже, легенду детишки не согласовывали — вон как рыжая влупила протупившего блондина по башке. И сейчас усиленно делает вид, что смахивала комара. — Ну так вот. Сабо пришел убедиться, что все правда. Видишь, видишь — я была права. Мой сон реальность. — О, понятно. Как это мило с его стороны, — пока мелкая, обрадовано кивала на слова дедушки, это самый дедушка подобрался поближе и сцапал мальчишку за ухо. Резко приподнял за него, чуть лопух не оторвав, и стащил с кровати. — Ты сейчас серьезно мне такую дичь втираешь? Луффи, твоя бредовая история ещё куда не шло, но нахрена ты откопала этого несчастного для подтверждения. Я же его сейчас прибью. — За что?! — А не чего было её разматывать. Ты хоть представляешь каких трудов мне стоило её укутать? — Даа, конечно, одну маленькую девочку укутать целая проблема. Она же, блин, Кайдо на одну руку положить может, а второй прихлопнуть как букашку. Так что ли?! — А ты возьми и попробуй. А я посмотрю, — Гарп, который теперь уверился, что, похоже, пацан тоже попадун, решил его не убивать. Так, потреплет немного шкурку профилактически, и можно спокойно оставлять Луффи под его присмотром. Если внучка сказала хотя бы половину правдивой информации о нем, то человек, который в двадцать лет сумел стать вторым после Драгона в такой организации, как Революционная Армия, просто не может быть слабаком или дураком. Но проверить не помешает. Даже если тело не поспевает за рефлексами, вбитыми на подкорку, то все-равно должен прослеживаться стиль. Уж такое Гарп точно сможет отличить, от простого руко-ногомахания. А пока вот тебе пацан одеялко — иди попытайся её укутать. — Братик, не надо! В нем жарко и плохо. Я уже почти не чихаю, — блин, даже со стороны бьет по нервам её уловка с жалобным личиком. Нет, особенно со стороны. Хочется этого Сабо отпинать куда подальше с этим самым одеялом, чтобы не смел издеваться над такой маленькой прелестью. Гарп остановился тогда, когда осознал, что схватил пацана за шкиряк и уже несет его к окну. Выкидывать. — Деда Гарп, стой. Не надо, — блондинчик усиленно выворачивался из хватки, и даже под его кожей, на интуитивном уровне дозорный учуял почти сформированную материализацию Воли Вооружения. Конечно, на таком уровне Воля разве что кожу покрасит в стильный черный цвет, но даже так — это мощный плюс в копилку пользы от пацана. Определенно, сильно старик его трепать не будет. — Ну не получилось с одеялом. Зато я знаю где найти утепленную паранджу. А может и вообще не будет. — Что же ты молчал, внучок! Пойдем-ка вниз, позавтракаем, дадим Луффи время привести себя в порядок. А мы тем временем познакомимся поближе. Оставив внучку в шоке сидеть на кровати, Гарп поудобней перехватил пацана, сунув его подмышку и почапал вниз. Все равно завтрак, что он так бережно нес наверх, сейчас неаппетитной кучкой валяется на пороге. — Луффи, мы вниз спускаемся. Ты давай тут не задерживайся, а то завтрак остынет. И, прибрала бы что ли у себя. Ты же девочка, а у тебя тут еда по полу разбросана. Не хорошо-с однако. Привыкай к порядку, в казармах дозорных за такое десять нарядов вне очереди впаяют на первый раз, а с каждым последующим еще на пять больше предыдущего, — и, посвистывая, старик счастливо ушел на кухню. Ему, наверное, привиделся дергающийся глаз у Луффи. Стареет поди, зрение уже барахлит. Надо у Макино морковки попросить побольше в рацион, да.

***

Pow Luffi

Ну, наверное, это хорошо что дедушка так сразу принял Сабо. Не понятно только зачем дедушке паранджа. Может у него скоро будет задание в Арабасте? Но там те халаты для пустыни вроде бы по другому назывались. Или это у меня память дырявая? Ай ладно, неважно. Главное нужно убрать еду. Все-таки деда — ты свинтус. Сам здесь напоросячил, а скинул все на меня. Но поскольку ты принял братика так скоро, то я, так и быть, прощу тебя на этот раз. Не знаю, кого благодарить за то, что этот безумный марафон чиханья прекратился, но СПАСИБО. Просто, спасибо. Но сейчас реально нужно собираться и идти отвоевывать себе долю еды, а то знаю я этих гадов. Все сожрут, и потом ещё скажут, что я так долго шла, что они решили, что я не голодная. Я, конечно, ем не в тех диких количествах, когда была фруктовиком, но воздухом одним я тоже не питаюсь! Кстати, о фруктовиках. Как дед, может столько уминать в одну рожу, хотя я точно знаю, что он не фруктовик? У тех-то понятно — еда перерабатывается в просто дикое количество энергии, которая потом служит материалом и двигателем для изменения тела. Самый большой жор происходит после активного пользования силами. Больше всего проявляется у логий, а затем по спаданию у парамеций, мифических зоанов, и зоанов простых. Но даже в обычных условиях аппетит очень большой. Это такой себе инстинктивный запас энергии, для неожиданных случаев пользования. Ведь, когда нападают на тебя, ты же не бежишь на камбуз с воплем: «Ша, подождите, я только пожру, и будем драться на равных». Чоппер мне хорошо тогда втолковал это. Даже Санджи все разъяснил, чтобы не сильно лупил за ночные дожоры. Это инстинкт выживания. Точно также, как и мы дышим воздухом, чтобы жить, или отдергиваем руку от пламени, чтобы не сгореть. Но все же — дед не фруктовик! Куда у него энергия девается? А, ладно, неважно. Нужно быстренько идти умываться и переодеться. Спасибо, что хоть еда не жидкой была, убирать такую было бы куда как дольше. Ждите меня, мои бутербродики!

End Pow Luffi

Спустя неделю от утренней встречи

— Сабо, у меня к тебе дело срочное. — Луффи, а это не может подождать? А то мне ещё вещи разобрать надо. Ты даже не представляешь каких трудов мне стоило сначала вернуться в особняк, затем собрать этот баул, а потом выбраться оттуда, чтобы никто не запалил, и дотащить это все сюда. — Я тебе потом помогу. Мне надо разослать эти письма пока дедушка ушел к Дадан. Я не знаю насколько он здесь окопался. И так их, по-хорошему, стоило отправить ещё две недели назад. Но я же шифруюсь, а тут такое палево, как эти писульки. Короче, помоги. Сабо скептически посмотрел на сестренку. Она реально до сих пор верит, что её не раскусили? Хотя, чего это он. Стоит только вспомнить, как Гарп его вечерком в первый же день отволок в уголок поговорить тет-а-тет. До сих пор в дрожь бросает, от стоящего перед глазами воспоминания о жестком выражение лица, с которого на него смотрела пара ледяных глаз и сказанное тихим и твердым голосом: «Послушай меня сюда, сынок. Я прекрасно знаю, что тебе уже за двадцать, а значит буду говорить как со взрослым. Лично мне, ты сейчас посторонний человек, который значим лишь для Луффи. При нужде я могу устроить тебе такой несчастный случай, что даже самый дотошный следователь не подкопается. Но пока мне незачем. А потому слушай меня внимательно. Луффи не знает, что я все понял; она до сих пор верит, что я повелся на историю о пророческом сне. И так должно быть и дальше. Исправлять её, конечно, на путь дозорных затея совершенно бесперспективная, что, впрочем, не помешает мне хорошенько оторваться на этом поприще, хе-хе. Так вот ты, подряжаешься быть её тенью. Охранять, заботиться, следить чтобы не заболела… Ну ты понял. И да, ни слова о нашем разговоре мелкой. Для её душевного спокойствия лучше пребывать в блаженном неведение. Как и мне». На вопрос Сабо, почему Гарп, если знал о подмене, не убил Луффи, старик посмотрел на паренька как на душевнобольного. А потом, вздохнув, все же соизволил объяснить: «А толку её убивать или калечить? Мою внучку из этого мира это все равно не вернет. А мелкая, не просто пытается скосить под неё, она действительно считает меня своим дедом, относиться соответственно, и историю придумала, чтобы не потерять меня или кого другого из нашей семьи. Будь все иначе, то она, как минимум, попыталась бы сбежать. Её даже по Голосу было бы не найти. Он слегка изменился. Только Луффи этого не замечает. Мы Д. и такое различать мы умеем, точно так же, как остальные люди различают цвета или запахи. Это что-то на подобие коллективного сродства. Мы можем даже не знать, что у человека есть инициал, но мы интуитивно это ощущаем и невольно всегда будем на его стороне. Помогать, оберегать, вместе сражаться и прикрывать спину. Так вот, о чем я. Луффи — Д. Она не просто сказала так. Она так ощущается. Более того, эта девочка, наверное, самая яркая представительница нашего клана, со времени Роджера. Или ты думал, я по доброте душевной Эйса взял на воспитание? Нет, все потому, что он тоже Д. Даже вдвойне. И выбирая между ним и приказами Горосей — я выберу его. Впрочем, сейчас это не важно. Важно то, что ты не будешь сообщать Луффи, о нашем разговоре. За те несколько дней до твоего прихода я успел вынести для себя две вещи. Первое — она до ужаса наивная. И как только смогла дожить до почти двадцати лет там? Я даже зауважал её команду. Судя по рассказу, если хоть половина соответствует действительности, то у них стальные нервы и собачья преданность. Второе — если ей все же открыть глаза на правду, то она непонятно что вобьет себе в голову, и отчебучат в порыве чувств такое, что я и в самом жутком кошмаре не придумаю. Так что нет! Пусть себе тихонечко тут сидит и Шанкса ждет. Я ещё недельку тут побуду, потом навещу Эйса, и мне нужно будет уплыть. G-5 сейчас под моей ответственностью. Я и так непозволительно долго здесь задержался. Даже дружба с Сенгоку скоро перестанет покрывать такую выходку. Так что, парень, у тебя есть неделя для того, чтобы смотаться к себе домой за необходимыми вещами, потому что ты перебираешься жить к Макино. К Дадан потом вместе с Луффи пойдешь. Мне сейчас выгодно хотя бы приблизительно знать цепочку событий наперед, так я хоть буду знать, что эта егоза вытворить может. Все, разговор окончен. Свободен». Так что Сабо только грустно вздохнул и посмотрел на Луффи обреченными глазами. — А самой что, так сложно найти почту и привязать нескольким чайкам письма? — Да нет же. Хотя и это тоже — кому мне писать по твоему? Мне нужно чтобы ты меня сфотографировал и помог на почте распечатать. Там недавно аппарат для распечатки завезли, только я им пользоваться не умею, а там самообслуживание. — Зачем тебе срочно понадобились фото? Ты же письма вроде бы хотела отправить. — Ну да. Так для этого и нужны фото. Я же своим комдивам отсылаю. Они меня привыкли Отцом звать, а я, типа, Мать сейчас. Вот фотодоказательства в одном конверте сразу и пошлю. А то подумают, что я просто неудачно пошутила. У Сабо задергался глаз. Стоило только представить, что фото его милой сестренки разойдутся по рукам каких-то непонятных мужланов, как хотелось все крушить и изничтожать. Но нельзя. Луффи не поймет причин такого поведения. А если поймет, то это будет Армагедон. Если она начнет осознанно пользоваться тем, что уже и так подсознательно эксплуатирует на полную катушку, то Сабо не удивится, если в итоге ей тенрьюбито тапочки в зубах будут таскать по первому же капризу. Лучше не доводить до такого. — Конечно, милая. Только у Макино фото-Ден Ден Муши возьму. — Не надо. Я уже. Пошли давай скорее, а то дедуля, возможно, скоро вернется, а мы тут не понятно чем занимаемся, — Сабо только устало прикрыл глаза, и от души пожелал, что бы Коала уже была здесь. Его невеста уже два дня, как уверенно направлялась по курсу Рассветного острова, и у Сабо были все основания считать, что их встреча уже довольно близка. Осталось подождать ещё чуть-чуть.

***

«Дорогой Капустка-кун. Пишу тебе, поскольку абсолютно уверенна, что ты в недоумении, почему ты вдруг оказался в другом мире. Это я просто умерла в нашем вместе с командой; а ещё несколько личностей и всех сыновей (только тех, кто был в Колизее) притянула сюда, кажись, тоже я. За что очень-очень извиняюсь. Теперь к делу. Ты же сейчас у себя в королевстве Роммель, верно? Так вот — я оправила к тебе Сулеймана. Ему-то все равно, где саблей размахивать. Зато вы будете уже рядом, когда придет время выходить в море. Насчет моря — не спеши! Попробуй обуздать Хакубу. Считай это приказом. Короче, я спешу. Мне ещё кучу писем надо написать, пока деда нет. Так что, пока.

Твоя Мать.

P.S. На фото — это я. И только попробуй заржать. Я тебя по связи сразу же спалю.» Кавендиш не ржал. Он уже полчаса с пустым взглядом смотрел на фотографию маленькой куклы и изредка переводил его на постскриптум письма. Когда почти две недели назад он очнулся в этом теле, с ворохом воспоминаний, о почти идентичной жизни шестилетнего мальчика из этого мира, по отношению к его жизни в том мире в этом же возрасте, то первой мыслью было: «Мугивара. Это ты. Мать вашу, это какой-то капец. Но спасибо, ещё одна молодость — это прекрасно. И я даже здесь остаюсь комдивом первого дивизиона. Осталось только его собрать. Но сначала вылечить перелом». Перелом руки он заработал, судя по воспоминаниям мальца, когда впервые проявился Хакуба, и он напал на капитана дворцовой гвардии. Тогда мужик с трудом его скрутил, но случайно сломал руку. Но вот странность — Кавендиш помнит те моменты, когда был Хакубой, но ведь раньше такого не было. Только на Дресс Роуз, и то он не до конца превратился. Так странно. Ладно, не важно. Сейчас важно поправиться, а потом собирать команду. Тем более остальные братья тоже здесь. Он их чувствует. Все те тринадцать человек, которые вместе с ним были в Колизее. И конечно Отец. Волноваться не о чем. Даже удивляться особо тоже. Ведь Белый Жеребец всегда бороздил Гранд Лайн, где и родился. Живя в таком море всю жизнь, очень быстро перестаешь чему-то сильно удивляться. А уж приспособляемость какая! Переживать стоит только о Бартоломео. Все-таки он из Ист Блю. Хотя, судя по тому наплыву чувств, которые испытывает этот фанат, то он там у себя в Восточном море сейчас поклоны бьет, поклоняясь Луффи. Можно не волноваться. Две недели блаженного ничегонеделания. Ну не считать же за труд учебу с наставниками? Как принц, он обязан получить лучшее из возможного образование, но так как он уже все это проходил, а тренировки с оружием, в силу перелома на время отменили, то да — у Принца пиратов был заслуженный отдых. Который прервало вот это письмо. Кавендиш не ржал. Даже не собирался. Он смотрел на фото живой куколки и усиленно думал, где же достать паранджу (наверное все блондины мыслят на одной волне). А достать надо, а то дорогой Матушке житья не будет с таким личиком. Уж он то знает. Несмотря на все свое тщательно выпестованное самолюбие, парень признавал, что иногда толпа фанатов, и ошалевших дамочек, которые за ним гоняются до боли утомительны. А на фоне этой Луффи, ему абсолютно не стыдно признать себя посредственностью в плане внешности. Как хорошо, что Сулейман скоро будет здесь. Что-нибудь они придумают. И да, с остальными тоже следует списаться. Определенно.

***

«Дорогой Хохлатый-кун. Пишу тебе, поскольку абсолютно уверенна, что ты в недоумении, почему ты вдруг оказался в другом мире. Это я просто умерла в нашем вместе с командой; а ещё несколько личностей и всех сыновей (только тех, кто был в Колизее) притянула сюда, кажись, тоже я. За что очень-очень извиняюсь. Теперь о деле. Я знаю, что ты из мафиозного клана. Так вот. Мобилизуй свою бабулю, и себя тоже, потому что мне нужна агентурная сеть по Ист Блю, как минимум. Мы сейчас в другом мире, но у нас есть преимущество, которое грех упускать, — предзнание. Вот только, чтобы эффективно его использовать надо знать, что в этом мире отличаться, и какие последствия принесут наши действия. Впрочем, что я распинаюсь? Ты парень умный. Сообразить сможешь сам, что нужно. В общем, парт задание я тебе выдала, карт бланш на его выполнение тоже. Действуй. Бабуле привет.

Твоя Мать.

P.S. На фото это я. Не удивляйся. И не зависай.» Бартоломео все же завис. Смотря на фото в руке, он не мог соотнести его с письмом, и воспоминаниями о его богоподобном Луффи-семпае. Когда он только попал в этот мир, то сначала подумал, что это просто дурацкий сон. Но, когда даже долбанувшись головой об стену не проснулся, то понял, что: первое — это не сон; второе — у него чугунная башка, права была бабуля. Однако, он чувствовал всех своих братьев, которые вместе с ним сражались в Колизее, чувствовал Отца, а вот свою команду — уже нет. Пороть горячку он не стал. Все же пакет воспоминаний от прежнего владельца тела у него есть в полном объеме. И они почти идентичны его собственным, с некоторыми незначительными поправками. Осталось только подождать пока Отец или кто-то из команды даст о себе знать. Подождал. А тут это. Это какая-то шутка. Наверное, Кавендиш, скотина такая, решил прикольнутся. Да точно. Потому что это не смешно! Луффи-семпай не мог стать таким, ведь иначе будет просто конец света. Он и так ослепительно-великолепен. Но он сильный мужчина, и Барти уверен — не будь это так, его божественного семпая уже бы попытались прибрать к рукам какие-то любвеобильные твари, а так, наверняка, только издалека слюни на него пускают. Так что — это не смешная шутка, ты, козёл с раздвоением личности. Дай только добраться до тебя. И тут он заметил в конверте ещё один конверт с номерком два. Немного подумал он все же его вскрыл. «Я почему-то так и знала, что ты зависнишь. А потому — Барти, скотина, живо взял себя в руки, бабулю в оборот и начал уже действовать, или я натравлю на тебя Френки, чтобы он вскочил на твою шею, как я на Сабо в Колизее. Или Брука. И ты меня знаешь — я это сделаю. Имей ввиду — я по нити-связи тебя могу вполне найти, и даже соображу как понять, если вздумаешь халтурить». Хмурый смайлик в соломенной шляпе вместо подписи окончательно уверил — письмо не шуточка Кавендиша. Отбивая поклоны во славу Луффи-семпая, Бартоломео заливался слезами счастья и отчетливо понимал — конец мира уже настал, просто глупые людишки ещё не осознали этого.

***

«Дорогой Воротничок-кун. Пишу тебе, поскольку абсолютно уверенна, что ты в недоумении, почему ты вдруг оказался в другом мире. Это я просто умерла в нашем вместе с командой; а ещё несколько личностей и всех сыновей (только тех, кто был в Колизее) притянула сюда, кажись, тоже я. За что очень-очень извиняюсь. Теперь к делу. Насколько я ощущаю по нитям, Буу и Дон Циндзяо тоже здесь. Так вот, тренируйся в своем стиле Хассёкэн. Время у тебя есть. Циндзяо сейчас предводительствует во флотилии, насколько я понимаю. Никаких заданий не даю, разве что постарайся выйти на свой уровень в Колизее на годика два раньше. На счет бура твоего дедули — если получиться, то уговорю Шанкса, чтобы когда тот будет в Новом мире, то заглянул и исправил дедов косяк. Но ничего обещать не могу, ибо шифруюсь ото всех кроме тех, кто со мной попал в этот мир. Ладно. Буду закругляться, а то мне ещё больше половины писем писать осталось. Передавай остальным привет.

Твоя Мать.

P.S. На фото — это я. Так что не думай, что у меня вдруг расстройство личности. Я просто попала в такую тушку. P.P.S. Если удастся связаться с Ло, то попрошу Детку 5 тоже прихватить, когда будет от Дофлы драпать. Но сильно на это не рассчитывай.» Сай, тринадцатый Лидер флота Хаппо сидел и пытался понять, какую хрень он умудрился съесть, что его теперь так глючит. То, что письмо, а тем более фото — не глюк, парень верить отказывался. Тринадцатилетний паренек вот уже почти час медитировал над двумя кусочками бумаги. Когда две недели назад он с Буу и дедушкой оказали в этом мире, то первое, чем они были вынужденны заниматься, так это устранять последствия небольшой войнушки с флотом Нихо. Гады хорошенько прошлись, как наждачкой, по их войскам. Убить многих — не убили, но покалечили знатно. А троицу их отражений из этого мира так вообще почти в могилу свели. Хотя нет — таки свели. Так что, задумываться от том, что же произошло было некогда. А неделю назад, они, наконец, смогли вечером выкроить время на разговор на троих об их ситуации. Общим решением было принято не спешить с действиями и ждать вестей от Мугивары или кого-то из других дивизионов. Возможно, кто-то побольше их знает как они здесь очутились, и что это за связи такие они ощущают… Дождались, однако. — Сай, это что тут у тебя такое, что сидишь с видом макаки возле воскового банана? — Буу как всегда был оригинален в своих сравнениях. Сай только молча протянул им с дедом почту. — Хана. — Кому? — Не кому, а чему. Миру хана. Ты только вспомни Луффи, его характер и поведение и умножь это на вот эту прелесть на фото. — Мда, реально хана. Но за просьбу Рыжеволосому буду благодарен. Хотя… глядя на это фото, я готов Гарпу все простить, и даже до конца жизни с такой башкой проходить. — А я о чем говорю — и это ещё она малявка, и изображение статичное. Мдя. Брат, отвисни — тут твою жену пообещали для тебя из-под носа у Джокера увести. — Не пообещали, а сказали, что попытаются связаться с Трафальгаром, чтобы он попытался её украсть. И, вообще, почему макака с восковым бананом? — О, так ты все-таки живой. Но продолжаешь тупить. Все же очевидно — завис, как эта мартышка, которая думает: «Жрать или не жрать, вот в чем вопрос. Вроде как банан, а вроде и не съедобный». Двенадцатый Лидер флота Хаппо, смотря на перепалку своих внуков, думал, что следует Саю налечь на изучение их семейного стиля, а то сокровища из-подо льда сами себя не достанут. Исправит ли Рыжий его голову, это ещё бабка надвое сказала, а денежку надо уже. И, наверное, все же стоит сказать Саю, чтобы не одевал больше тот жуткий воротник. А то какой-то стрёмное у него прозвище. Как бы ещё не вцепилось и на листовках Дозора. Покивав своим мыслям, Дон Циндзяо пошел разнимать сцепившихся в драке внучков.

***

«Дорогой Панда-кун. Пишу тебе, поскольку абсолютно уверенна, что ты в недоумении, почему ты вдруг оказался в другом мире. Это я просто умерла в нашем вместе с командой; а ещё несколько личностей и всех сыновей (только тех, кто был в Колизее) притянула сюда, кажись, тоже я. За что очень-очень извиняюсь. Теперь к делу. Тебе сейчас должно быть где-то около шести-семи лет, если не ошибаюсь. В таком возрасте глупо выходить в море. Я уже отписала остальным из твоей дивизии. Сейчас просто восстанавливай свою силу. Длинноножка тоже самое будет делать. Парочка охотников сейчас занимаются своей изначальной деятельностью. Глупо упускать выгоду из сложившейся ситуации, заодно денег поднакопят на ваш корабль. Впрочем, вы двое тоже можете доложиться, если получиться. Менять расклад в вашей команде я не буду. Ты все ещё Лидер. Так что постарайся соответствовать. Спишись с остальными и держи с ними связь. Мне пиши только в самом крайнем случае, а то я тут в глубокой конспирации. Или, боюсь, деда меня убьет, если все же спалит. Короче, я прощаюсь. Будь умничкой.

Твоя Мать.

P.S. Да-да, на фото — это я. Задолбалась, если честно уже это писать. Вообщем, чтобы потом моя листовка не стала тебе сюрпризом посылаю это. Не скучай.» Глядя на фото с Луффи, Идео Взрывной Кулак осознал, что: первое — надо перестать обводить глаза черными тенями, а то кличка у него просто жесть какая-то. Хотя, наверное, уже поздно, и он теперь навсегда — Панда-боксер. Надо поблагодарить батю, что записал его на секцию бокса, а не кунг фу, как собирался изначально, или это было бы совсем печально. Второе — списаться все же с остальными стоит, хотя бы затем, чтобы координировать свои действия. От… в смысле Матери сейчас около трех-четырех лет, если отталкиваться от их разницы в возрасте, ещё как минимум лет десять у них есть. Но не стоит на Джета и Абдуллу сваливать полностью проблему с финансированием постройки корабля. В конце концов — за призовые места в соревнованиях тоже дают денежные награды. И очень даже внушительные. Есть чем заняться в ближайшее несколько лет. Определенно. Но, Луффи конкретно не права — такой ей простят даже повторное нападение на тенрьюбито. А Гарп — ну не совсем же он отморозок? Правда, вспомнив поведение Луффи на Дресс Роуз, паренек пришел к выводу — писать Луффи нужно действительно в самом крайнем случае, во избежание.

***

«Дорогой Хвостик-кун. Пишу тебе, поскольку абсолютно уверенна, что ты в недоумении, почему ты вдруг оказался в другом мире. Это я просто умерла в нашем вместе с командой; а ещё несколько личностей и всех сыновей (только тех, кто был в Колизее) притянула сюда, кажись, тоже я. За что очень-очень извиняюсь. Теперь о насущном. Я не знаю, удастся ли Ло передать Дозорным сообщение о планах Дофламинго на Дресс Роуз. Сама я постаралась дедушке рассказать, но как все обернется предсказать не могу. Потому выдаю инструктаж: если не дай боги, этот муд… нехороший человек, все-таки совершит переворот, то уводи королевскую семью на Гринбинт, и никого из Тонтатта не подпускай и близко к семье Донкихот. Нечего им горбатиться на него. Я постараюсь помочь, как только смогу. Но я сейчас сама только трехлетний ребенок, у остальных дивизий могут получиться накладки со своевременной помощью, а потому держи ухо востро и нос по ветру. Больше писать не могу. Если случится форс-мажор — отправь ко мне письмо. Постараюсь помочь разрулить. Но сильно не увлекайся, ибо мой дедуля не знает, что я из другого мира, и лучше ему не знать это и дальше, крепче спать будет, и не начнет чудить непонятную хрень от горя, вроде попытки моего убийства. Более чем вероятного. Пока.

Твоя Мать.

P.S. На фото — это я. А теперь подними челюсть, выпей чайку и успокойся. P.P.S. Обрати, наконец, внимание на Маншерри, бедная девочка все извелась от любви. Сама я не знаю, но Робин как-то пол вечера рассказывала Нами о миленькой хвостатой принцессе, которою вот уже который год, в упор игнорирует некий нахал с иголкой. Имей ввиду.» Лео действительно аккуратно поднял отвисшую челюсть рукой назад, и пошел к бабуле Грабар просить сделать фирменного чайку. Нервишки у него сейчас даже не пошаливали, они устроили бурю в стакане. Лео уже больше двух недель находился в теле своего двойника-отражения из этого мира. И если судить по его воспоминаниям, то девятилетний Лео из этого мира полез в море за красивой ракушкой, которую у него канючила Маншерри, но он уже съел Нуи Нуи но Ми, так что маленьким топориком пошел ко дну. Хорошо ещё, что Флаппер в тот раз был с ними и вытащил мелкого. Но тот Лео успел утонуть, и хоть его откачали, но пережив клиническую смерть, тело просто успело принять его душу в себя и реанимировать. Ну, зато теперь понятно, как он здесь оказался, и почему ощущает Луффиланда, и остальных собратьев комдивов. Плохо то, что не понятно как поступить в ситуации с Дофламинго. С одной стороны — если Дозорные успеют в кои-то веки среагировать вовремя, то и волноваться о проблеме не стоит, а вот если нет… Выплывает несколько вариантов. Первый — отписать Луффи и остальным дивизионам, и попросить помощи в освобождении, но проблема в том, что если Донкихот будет действовать так же как и в прошлый раз, то это будет выглядеть, как король-тиран, который недавно устроил массовую резню, решил силой вернуть трон, забрав его у их героя-освободителя. Нехорошо получается. Второй вариант — все тоже самое, только где-то через годик-второй, когда народ уже успеет хлебнуть того дерьмица, которым их накормит пиратская команда. Побыв немного в шкуре бесправной игрушки, приоритеты меняются со скоростью света. Но, опять же, тогда многие ключевые события поменяют ход действия. Все более-менее значащие предзнания будут просто бесполезны. Самым циничным, но логичным и выгодным с точки зрения здравого ума и пиратского кодекса, который обязывает к верности своему капитану, является третий вариант — действительно патрулировать Дресс Роуз на наличие пернатой сволочи, и чуть что — эвакуировать королевскую семью на Гринбит. Не имея способностей Виолы под рукой, они так просто их не найдут, если вообще догадаются где искать надо. Только нужно Скарлет-сама уберечь, да проследить чтобы Кирос-сан себе ногу не отрезал. А остальные… Лео пират, а не герой. Побудут несколько лет игрушками и потом только больше ценить начнут род Рику. Определенно, так будет в самый раз. Гном покивал свои мыслям, и тут же вспомнил последнее предложение из письма. О том, что Маншерри может им интересоваться в плане романтических отношения, Лео как-то не задумывался. Он был отнюдь не глупым. Наивным — да, безусловно, как и все из его народа. Но глупым он никогда не был, и сейчас, перебирая все воспоминания связанные с блондинистой занозой в его хвосте понимал — Луффи на 100% прав…а, но это дело терпит. Главное сейчас — безопасность королевского рода Рику. Нужно организовать патруль и мобильные спасательные команды на всякий случай. Но, пять минуточек, чтобы допить восхитительный чай бабушки у него все же найдется.

***

«Дорогой Шлем-кун. Пишу тебе, поскольку абсолютно уверенна, что ты в недоумении, почему ты вдруг оказался в другом мире. Это я просто умерла в нашем вместе с командой; а ещё несколько личностей и всех сыновей (только тех, кто был в Колизее) притянула сюда, кажись, тоже я. За что очень-очень извиняюсь. Так вот. У меня к тебе задание. На его выполнение даю тебе аж десять лет. Первое — собирай свою команду и плыви искать Панз Фрая и Лили Энстомак. Я не знаю где они, но, возможно, тебе удастся убедить их стать частью твоей команды. Панз, когда мы встретились с ним, был как раз схвачен Дозором за кражу их провианта на пользу голодающим. Его везли в Импел Даун, а мы согласились помочь Лили его спасти. Как-то так. Но мне он, как личность нравится, и если уж он пират, так почему бы вам не объединить усилия? Тем более, такая цель — грабь Дозор, корми голодных. Классно же. Второе — на Литл Гарден Дорри и Брогги вот уже как 86 лет дерутся друг с другом. Если сможешь — образумь их. Я не знаю позволяют ли такое ваши обычаи на Эльбафе, но грустно, что они дерутся друг против друга. Если получиться, предложи альтернативу, к примеру: кто сколько врагов победит за такое-то время, или больше добычи с базы Дозора унесет. Короче, придумаешь сам. И ещё. На Эниес Лобби есть ещё два пирата, которым на уши навесили много так лапши, что Дорри и Брогги сейчас в Импел Даун, но пока они будут выполнять обязанность привратников на Судебном острове, то этих двоих не казнят. Забери их оттуда! Ладно, пора заканчивать, а то я что-то разошлась.

Твоя Мать.

P.S. У тебя со зрением все в порядке! Это реально я. И ничего она не маленькая, все отлично можно разглядеть.» По мере прочтения долгожданного письма, Хайрудин не знал смеяться ему, плакать или крушить все от ярости. Спасибо хоть, что Луффи изначально позаботилась о разнице в габаритах и прислала ему большое письмо, сложенное в конверте так, что едва его на части не рвало. Зато читать можно без подзорной трубы. Приказы он принял на вооружение и первым делом постановил собрать свою команду, а затем уже можно искать Панза с дочерью. Об этом пирате-коке он, как и любой великан с Эльбафа слышал, и отчаянно им гордился. Выполнить такую просьбу Матери он почтет за честь. А вот с Дорри и Брогги все куда как сложнее. У них там священная дуэль, которую никто не в праве прерывать. Но зная Луффи, из тех слухов и фактов, которые Харудину удалось собрать после отплытия с Дресс Роуз — тогда, при их встрече на Литл Гарден, он (или все же правильно говорить уже она?) не вмешался, просто потому, что не было времени подумать куда ж их потом таких красивых девать. А теперь вот видать решила куда. Впрочем, ладно. Проблемы нужно решать по мере их наступления. Так что: команда-Панз-великаны на Эниас Лобби-Дорри и Брогги. Вот, так будет в самый раз. Покивав своим мыслям, Хайрудин отправился в деревню вылавливать своего навигатора.

***

«Дорогой Косичка-кун. Пишу тебе, поскольку абсолютно уверенна, что ты в недоумении, почему ты вдруг оказался в другом мире. Это я просто умерла в нашем вместе с командой; а ещё несколько личностей и всех сыновей (только тех, кто был в Колизее) притянула сюда, кажись, тоже я. За что очень-очень извиняюсь. Собственно, чего я пишу. У меня к тебе задание. Не вздумай уходить пока в отставку в своем королевстве… еее, не помню как оно зовется. Но ты меня понял. Тебе вообще нужно просто делать то, чем ты занимался до прибытия в Колизей. Если что-то случиться, то я тебе отпишу. А, чуть не забыла. Наладь связь между командирами дивизионов. Будешь координатором. Сделай карту, на которой отметь кто где сейчас находиться, а после старайся отслеживать, чтобы в случае чего помочь перенаправить просьбу о помощи. Заведите себе Ден Ден Муши только для разговоров между собой… В общем, не мне тебя учить. Не маленький — разберешься. Я писать смогу только в самом крайнем случае. По крайней мере сейчас. Если что — дергай нить связи — постараюсь отписаться. Пока.

Твоя Мать.

P.S. Да, девочка на фото это я. Занятная тушка мне попалась, знаю. P.P.S. Отпиши всем о S.O.S.-сигнале по нитям, а то все остальные письма я уже упаковала по конвертам, дописать нет возможности. Не скучай». Орлумбус смотрел на фотокарточку и понимал, что нифига его… хм, Матушка не знает. Это не занятная тушка — это катастрофичная тушка. И похоже сама Луффи этого даже не осознает. Уж у мужчины чуйка на такого рода подставы есть. Между прочим, самый худший тип подставы — такие совершаются совершенно неосознанно, при попытке вроде как помочь, или даже не мешать. Даже эта вот подкинутая работенка с координированием. Нет, он не против. Здесь нет ничего сверхсложного, тем более для того, кто уже пять лет командует флотом, с личным составом более 4300 человек. Да и больше ничего в нагрузку Луффи ему не дала. Но блондин чуял, что ему и этого за глаза хватит. Но приказы начальства не обсуждаются, а потому командор флотилии Ёнта-Мария сел писать письма своим собратьям комдивам. Только в глубине души застряло сочувствие к окружающим Луффи в данный момент. Зная её характер, и учитывая её теперешнее тело — она мозг взорвет своим нянькам, пока те будут бегать за ней, как курицы за последним яйцом, а она искать приключений на свою попу. Терпения им что ли, ниспошли, о великое Море. И мне тоже. Про запас.

***

А в это время, довольная как слон, Луффи сидела в тенёчке на лавочке и с азартом прислушивалась к нитям-связям своих сыновей. «Надеюсь они оценили мои старания. Я даже специально использовала те прозвища, с Дресс Роуз, на случай если фотографий будет недостаточно. Может им тоже, как и Барти — следовало послать второе письмо вдогонку. Хотя, все остальные вроде как с Гранд Лайна, Лео и Хайрудин даже из Нового Мира. У них должна быть просто удивительно сильная приспособляемость, с таким-то родным морем. И да, я все же умница. Хорошо, что я все успела отправить, до того, как вернулся дедушка. Почти впритык ведь успела. Жаль, что он уже уехал. Теперь даже скучно немного стало. А Сабо все тренируется, а с меня за свою тогдашнюю помощь взял обещание сидеть спокойно в тенечке, пока сам там скачет на площадке, и никуда без него не ходить. Вымогатель. Ну ничего, будет и на моей улице праздник». Серьезно кивающая своим мыслям, девочка выглядела просто до умиления кавайно, и Макино, которая уже час как готовила обед на кухне, нет-нет да поглядывала в окно на скамейку во внутреннем дворике дома, и с каждым разом все трудней было сдерживать себя, что бы не дать девочке конфет, которые она недавно просила. Весь аппетит себе только испортит, а скоро время обеда. Ох, но как же это трудно. Пожалуй, от одной конфетки ничего плохого не случиться, или двух…