Ломая канву судьбы

Остров Драм. Десять лет после попадания Мугивар

Бабах! Крыша неприметного маленького домишки, расположенного в глубине леса, слетала от мощного взрыва и отправилась в свободный полет. Стая лапанов только проводила её обреченным взглядом. Главный самец Крепыш аккуратно поставил зарубку на большом дубе, который рос в центре полянки, где дислоцировалась их стая. Это была сорок седьмая зарубка. Начальника самого прошаренного оленя опять будет орать на лысого обезьяна, который всегда лечил их зайчат, да и мяска приносил для них вкусного. Жалко его, хороший он, только немного туповат — кто же собственную нору рушит посреди зимы? — Хилюлюк, скотина, а ну поди сюда! — рев строгой, ЮНОЙ начальника разнесся на всю округу. Крепыш покивал головой — сейчас там опасно, но потом стоит пойти проведать старика. Поддержка, она и глупому обезьяну приятна. — Я тебя всего на два часа оставила. Ты где реагенты достал?! Зрелище драпающего со всей дури от Курехи старика было столь же привычным делом для обитателей леса, как и сугробы снега зимой. Самый прошаренный олень ещё очень давно объяснил, что это норма. Правда, поселяться на удобную полянку возле жилища Чоппера отважилась только стая лапанов. У них даже образовалось взаимовыгодное сосуществование — олень их лечит и работает переводчиком для Хилюлюка и Курехи, а зайцы за это охраняют периметр их владений. Чоппер, который сейчас собирал травки для своего усовершенствованного Рамбл Болла за полмили от дома только вздохнул, услышав вопли матушки. Эх, а как все хорошо начиналось-то… Когда его новорожденного Куреха притащила домой, то пришлось полчаса объяснять контуженному Хилюлюку, что Чоппер не еда. Бедняга тогда с ужасом вспоминал первую встречу с Луффи и Ко. Вопли Монки Д,: «А ну стой, мяско», и рассуждения Санджи о подходящем соусе для оленины снова поставали перед глазами. Благо, маменька отвесила папуле исцеляющего пинка. Реально подействовал. Вот как только старик откопался из сугроба, куда его унесло, так сразу эффект на лицо они и увидели. Рассказать всю историю олененка не составило сильного труда. Хилюлюк оказался самым благодарным и вежливым слушателем из всех, под конец повествования Куреха даже развязала его и кляп вынула, как поощрение за хорошее поведение. Хорошего поведения хватило ровно до того момента, как Чоппер в конце признался, что формулы красящего средства он в точности воспроизвести не в состоянии. Старик тут же подхватился и умчался заново творить. Попытался умчатся. Но его милая подруга успела сцапать его за воротник так быстро, что несчастный чуть сам себя не придушил, и пока Хилюлюк пытался отдышаться вручила ему метлу и совок, заявив, что пока в доме не будет идеального порядка он доступ к реагентам не получит. И в свою берлогу не вернется. Теперь она считается тайным убежищем на экстренный случай и для его жилья не подходит, но она, так и быть, выделит ему койка-место, даже недалеко от камина. Цени это, старикашка чокнутый. Благодарный постоялец напомнил «девушке», что он младше её, за что снова испытал радость полета. Не менее гостеприимный сугроб радостно встретил своего постоянного клиента. Чоппер, глядя на это безобразие, только грустно вздохнул и принялся обустраиваться. Сделать надо было очень много, а времени, не смотря на кажущийся огромным запас могло и не хватить. Для начала нужно было расставить приоритеты. Первым пунктом, конечно, стояла задача вылечить Отца. Или хотя бы продлить его ремиссию как можно дольше. Тут поможет Докторина, она, как и Чоппер была из другого мира и уже сталкивалась с болезнью Хилюлюка, и симптомами начала рецидива. Сейчас должно быть полегче. Вторым пунктом стало улучшение его Рамбл Болла — семь форм, конечно, хорошо, но побочка после третьего приема пилюли без соответствующего промежутка времени удручала. Теперь, когда он имел возможность испытать на собственном опыте опасности Нового мира, никакая подготовка не покажется излишней. Третий, но далеко не последний по значимости пункт — команда. Сейчас Чоппер не имел никакой возможности связаться со своими накама, так что ожидать новостей от них лучшее из возможных в его ситуации решений. Френки и Брук находились не так уж и далеко от него, и вполне, в случае чего-то экстраординарного, могли к нему приплыть, а потому не стоит сильно обращать сейчас внимание на фоновые ощущения от связи. Если звать будут именно его, то почувствовать он это сможет. Покивав самому себе, олененок пошел разнимать буйствующих приемных родителей.

***

Спустя три месяца после своего перерождения здесь Чоппер с волнением стоял на небольшом берегу и во все глаза высматривал Джимбея. Когда только он принял решение не сильно следить за нитями-связями (а чего переживать, ведь в первый раз ребята это уже пережили, а сейчас так, вообще, преимущество имеют), но это оказалось не так-то просто. Почти каждую неделю кто-нибудь, да «вопил» в общем эфире. Это довольно сильно напрягало. Еще сильней напрягало то, что Луффи НЕ вопил. Так, повозмущался где-то недельку-полтора, а затем все время был довольным как слон. Потом Джимбей зачем-то начал курсировать по Ист Блю от одного накама к другому, и каждый раз была одна и та же реакция — ужас смешанный с неверием, который переростал в обреченное благоговение. Довольно странная смесь чувств, но оленёнок этим не сильно заморачивался. У него была другая забота — зарабатывание авторитета. Лапаны уже получили по щам. Сначала, конечно, от Докторины, которая додумалась сделать жидкий вариант слабительного, а затем перегнать в газообразную форму. Чоппер никогда не думал, что лапаны могут так ругаться. Кажись, они запомнили все маты, которые орали те несчастные, которых они схерачили и перевели на свой заячий диалект. Некоторые обороты Чоппер потом под диктовку записал, дабы не забыть уникальнейшие шедевры лингвистики. Зато по итогам данной эскапады в лесу появилась Страшная ЮНАЯ Начальника и самый продвинутый олень, который всех лечит и понимает. Вообще свой в дуб зверюга. Хилюлюк при них обретался как лысая, довольно глупая, но в принципе безобидная обезьяна, которая со страшной силой стремилась разрушить свое жилье, за что собственно и летала от пинков Начальника. Но, авторитет спустя каких-то несчастных три недели был заработан, стадо лапанов перебралось на соседнюю с их домиком полянку охраняя их за медпомощь и лакомства, а Чоппер засел за создание своего усовершенствованного Рамбл Болла. Докторина сказала, что сама пока займется лекарством для Хилюлюка. Так что оленёнок занялся наращиванием собственной мощи. Затем он заметил, что их штурман уже месяц как движется в его направлении и принялся ожидать его с огромным нетерпением. Полтора месяца ожидания, и вот, стоя на диком пляже в ожидании, оленёнок замечает корабль с огромным красным солнцем на парусах. Приплыл. Ещё не более часа чтобы подплыть, пришвартоваться, и вот уже мелкий Тони Тони ревя белугой мчится обнимать дорогого друга. Тот нисколько не удивляясь только подхватил мелкого на руки и в компании Аладина пошел к избушке Курехи следуя указаниям врача. Старички были дома и встреча была более чем теплая. Куреха уже знала как выглядел Джимбей, и приблизительный его характер из рассказов сына и газетных статей, которые могут быть довольно информативными, если уметь читать между строк. Докторина умела. А вот Хилюлюк был в некотором замешательстве, которое однако быстро переросло в восторг. Старикан обрушил на новоприбывших просто лавину вопросов, своих домыслов и предложений своей врачебной помощи им. На последнее единственная дама в компании отвесила лечебного пенделя. Прививка от глупости успешно сработала в очередной раз. Пираты выпили согревающего чайку, вежливо отказались от предложенного рома, который женщина скрепя душу выделила из своих запасов, за что заслужили несколько очков к карме в глазах Курехи. А затем усадили мелкого на руки к его маме с наказом ребенка держать и если что — помочь прийти в чувство. Эти приготовления привели троицу врачей в замешательство. Но, когда Джимбей сказал, что у него посылка от Луффи (олень и не знал, что это имя можно произносить так возвышенно-благоговейно, но усердно кивающий Аладин с умиленным выражением лица доказал, что у него не слуховые галлюцинации, а просто кажется их штурман слегка поехал крышей в Восточном море на пару с его, пока ещё старпомом), то Чоппер уже сам вцепился в маму с ужасом и предвкушением ожидая, чего же такого соизволил прислать капитан. Капитан соизволил прислать Ден Ден Муши, для связи не только с ним, но и с другими членами команды. Только он был какой-то странный. Каким боком к Луффи относилась алая тугая коса необычного плетения, которая сейчас отличала улитку от её собратьев, четко указывая, что она уже настроена на определенного хозяина? Вообще, ещё в Зо и Вано, когда Френки настраивал на самураев диких Муши, то пояснил как они могут так быть похожи на своего хозяина. Просто при настройке персонального Муши улитке дают немного крови, как самую насыщенную информацией о владельце жидкость. Улитка считывает некоторые алели ДНК, которые отвечают за самые приметные черты хозяина, такие как волосы, форма глаз и так далее. Самые приметные особенности улитки сами видят и пытаются повторить. Труднее уже с теми приметами, которые не имеют отношения к телу хозяина, к примеру, шляпы, очки, сигары и тому подобное. Тогда они просто, как бы правильней выразиться, отращивают нечто похожее на них из своего тела, придавая нужную форму и окраску. На самом деле, как бы правдоподобно не выглядели бы те же шляпы, с улитки снять их не получиться. С тем же успехом можно пытаться снять с неё глаз, к примеру — в итоге только оторвать от тела и можно, безнадежно калеча живое существо. Вот зная эту информацию, Чоппер и не мог врубиться — где тут Луффи? Ну ладно, пускай шляпы пока нету, по волосы-то почему алые?! Да ещё и длинные такие. Пока Тони Тони пытался въехать в первый «подарочек», Джимбей уже достал второй. Мысленно помолившись Морю, Леди Удаче и Леди Судьбе, и ещё целой куче непонятно каких добрых духов, он со вздохом развернул на первой странице, где крупным планом размещался портрет их мелкой пока капитанши. — Ой, какая же она милая, — так, минутный ступор и счастливая лыба — реакция нормальна, можно продолжать операцию. — А она тоже поплывет с нами? Зачем Луффи прислал её фото? Но все равно — спасибо, это просто чудо. Джимбей прекрасно понимал такую реацию. Да что там говорить - даже Куреха зачаровано смотрела на фотографии расплывшись в умиленной улыбке. И это та женщина, которая со слов остальных накама, да и самого Чоппера додумалась вместо прощальных объятий перед его отплытием погонять оленя по всему замку бросаясь то и дело колющие-режущими предметами. Эх, ладно. Нечего тянуть кота за колокольчики: — Чоппер, это Луффи. — Да-да, я понял, что Луффи прислал мне этот альбом, обязательно перезвоню его поблагодарить… — Нет, Чоппер, ты не понял. Это фотографии Луффи. Конкретно нашего капитана, который сейчас капитанша. И это навсегда. Привыкай что-ли, — перебивать, конечно, нехорошо, но мужчина и так был достаточно терпелив, особенно, если учесть, что это далеко не первый раз, когда приходилось по двадцать пять раз втолковывать новую истину. А потом смотреть, чтобы накама под аффектом ничего не учудили. Единственным, кто приятно удивил был Зоро. Тот спокойно выслушал, посмотрел альбомчик. Грустно вздохнул, и заявил: «Ну, хоть острова не взрывает, и то хлеб». Потом правда пробурчал ещё что-то о мешке-переноске, в котором надо будет выгуливать потом капитана по суше, ведь просто так её выпускать нельзя, или острова начнут взрывать уже он на пару с дерьмо-коком. На упоминании Санджи он запнулся и серьезным тоном сказал, что у «бровастика» первая группа крови, и посоветовал без десяти литров (и это минимум) к нему с такими новостями не подходить. Кровь в итоге так и не понадобилась (пара литров, это почти и не считается), но штурман теперь стал ещё более осторожен с показами посылочек. А ведь его ещё ждал Брук, а как в эту костяшку вливать кровушку это надо озадачиться. Чоппер, испуганно-удивленно икнул и плавно соскользнул в обморок. Куреха посмотрев ещё раз на фронтальную фотографию альбома и тяжело вздохнула. Сына у неё паникер ещё тот, но своего капитана обожал просто почти на грани обожествления, а тут на тебе — такая рокировка. Что-то женщине подсказывало, что теперь оленя из лабораторий и леса, где они собственно и берут сырье для лекарств, не вытуришь и под угрозой смерти. Столько лекарств надо запасти, создать, усовершенствовать. А его Рамбл Боллы тоже попадут под категорию супер важного — надо же защищать Луффи, и желательно от всего. Джимбей только вздохнул, и отказавшись от обеда решил отчаливать — ещё нужно было перехватить Брука, который спешил сейчас, видать, к своему Лабуну и уже был где-то возле Арабасты, как бы не разминуться с ним. Женщина только кивнула и попросила Крепыша проводить гостей до пристани. Заяц важно кивнул и развернулся в сторону от домика пошел вперед, прокладывая своей немаленькой тушкой тропинку в наметенном сугробчике. Совсем маленьком — все же начало осени только на дворе. Время показало, что женщина была права — Чоппер, почти выпер папулю из его лаборатории создавая новые лекарства, улучшая старые рецепты и постоянно делая огромные запасы на все случаи жизни. Теперь, слава богам, крыша их домика отправлялась в полет только раз в два-три месяца, когда старику удавалось застать помещение свободным. Остальное время он был подопытным пациентом Курехи, которая испытывала на нем новые лекарства старалась подобрать лекарство для продления ремиссии или даже полного излечения.

Через год после отплытия Джимбея

Чоппер отправлял альбатроса с большой коробкой полной медикаментов на имя Зеффа. Не так давно звонила Робин, которая сейчас усердно исполняла возложенные на саму себя обязанности секретаря Луффи, и передала просьбу отца Санджи — снотворное поубойней и сильные успокоительные. Олень просьбу выполнил, и даже очень сильно перевыполнил. Вообще, этот год был на удивление очень спокойным. Пока ещё правил старый король, их посильная помощь не была столь востребована и они занимались исследовательской деятельностью. Хилюлюка в его убежище на скале никто не пускал и старикашка занялся тем, что принялся лечить лапанов. На удивление у него это замечательно получалось, в отличие от лечения людей. Так им пришлось принять тот факт, что папенька не только замечательный химик, но и чудный ветеринар. Недавно созвонился с Ло, который сейчас со своей бандой мелких последователей, девочками и Корой-сан обитали в Кокояши. Трафальгар на вопрос, чего он не к Луффи уплыл, заявил, что их и так там было бы очень много и, вообще, это его личное дело, где жить до отплытия на Гранд Лайн. Чоппер, конечно, подозревал, что «личное дело» подразумевает сводничество двух дозорных-дезертиров, дабы они не слишком-то скучали по своим свободолюбивым детишкам, когда придет время им уплывать, да и, вообще, они прям созданы друг для друга, как утверждают в один голос девочки, украдкой сливая оленю информацию, за контрабандные фотки Луффи. Кстати, тоже тот ещё финт ушами от скромняшки-врача. Он додумался за первоклассную косметику подбить Макино и Ольвию с Дадан на пересылку некоторых фоток Луффи, а то та как прислала вначале альбомчик, так после ни одной фотокарточки и не присылала, сказала, что, мол, будет вам сюрприз, когда встретимся и вы увидите как я подросту. Все, конечно, возмутились, но смирились. Для виду. Чоппер был уверен, что остальные тоже что-то там комбинируют. Усопп с Каей так точно — уж больно довольный в последнее время голос у «Кондариано». Единственный, кто с молчаливого соглашения всех не был посвящен в аферу с фотками — Санджи. Учитывая все обстоятельства, для всеобщего душевного спокойствия и сохранения остатков серого вещества в голове их драгоценного кока было принято решение не показывать ему фото подросшей Луффи. А уж фоток этих было просто завались. Почему-то каждая женщина и девушка в Фууше завели себе новое развлечение — пошей наряд на Луффи. Теперь её как куклу переодевали каждый день в новое платишко и четыре её опекунши (Робин тоже туда засчитали) как умалишенные фоткали девчушку с разных ракурсов. Олень даже не был уверен, что Луффи знает о большей части снимков, на их, команды, счастье. Но факт оставался фактом — фотки Луффи сейчас были у её команды за особую валюту. Будь Чоппер психологом, он бы назвал данный феномен фетишизмом, но он им не был, а потому пухленький альбомчик с новой партией фотографий хранился в тайничке в небольшой библиотеке-кабинете дома, а очередная партия косметики недавно отправилась в сторону Фууши.

Восемь лет, после попадания Мугивар в этот мир. Поместье Розарий

На свадьбу мамы Усоппа прибыли почти все. Только Френки из-за удаленности и завала в Галелей-Ла не смог вырваться, у Брука был концерт на Сабаоди, что ещё дальше чем Вотер 7, Морковка и Джимбей сейчас были в Новом мире, а вот все остальные притащились. Луффи, которой в этом году стукнуло одиннадцать вызвала сначала повальный ступор от передоза кавая, а затем, не обращая внимания на реакцию на саму себя кинулась обнимать Чоппера, гладя того по голове и все приговаривая какой же он милый и как она по нему скучала. Пушистик почувствовал как шерсть стает дыбом от почти физичиски ощутимой жажды его убийства у всех присутствующих, но стоило только Луффи начать тереться личиком об его щеку, нахваливая шерстку, как он мысленно послал всех к черту и от души порадовался, что Морковка не смогла приехать. В конечном итоге Луффи так целый день и протаскала в руках аморфную массу шерсти, которая подавала признаки жизни отзываясь на «Чоппер». Нами даже посулом сладкой ваты не смогла выманить его из объятий Луффи. Зато Зоро смог заставить её выпустить оленя из рук, когда сообщил, что Ло, а главное Бепо тоже здесь в наличие. Тони Тони был аккуратно ссажен на руки довольной Ноджико, которая зловеще поблескивая глазами, в которых читалось обещание побрить его на лысо сцапала его бульдожьей хваткой — едва удалось откупиться фоткой Луффи обнимающей разомлевшего чудовищного тигра как домашнего котика. Знатная картинка получилась, тем более она была из новых фотографий, снятая совсем недавно. Подготовка к церемонии прошла довольно спокойно. Приготовить духовую трубку и дротики смазанные разной дрянью, а так же Рамбл Боллы Чоппер смог быстро. Затем поразвлекался, глядя как Банкина-сан пытается уговорить Луффи надеть свою фату. Замечательная, кстати, вещь — очень густая и почти не прозрачная, но их упрямая капитанша просто уперлась метафорическим рогом и ни в какую. В конечном итоге Комурасаки-чан, додумалась до версии, что девочка, которая разбрасывает лепестки, самая главная среди подружек невесты, а значит из солидарности с невестой по традиции тоже должна надеть вуаль. В это наивная от неопытности в плане проведения свадеб Луффи поверила и согласилась. Сама церемония тоже прошла без сучка и задоринки, но стоило только гостям начать проходить в соседний громадный шатер, служивший банкетной зоной, как Луффи стащила с себя венок. Спасибо Ло, что так быстро сориентировался. Девушки ушли переодеваться, а там каким-то просто мистическим способом уговорили Луффи ещё потаскать вуаль, правда теперь немного другую — потоньше, а потому вся их развеселая компания пасла свою малышку-капитана, как стая куриц единственного цыпленка. В итоге алый бесенок заснул в обнимку с Бепо. Чоппер скрежетал зубами так, что рисковал остаться без них. Этот полярный мышь-переросток украл его место. Это с ним Луффи должна была в обнимку спать. «Ну, ничего, Б-б-бепо, мы ещё сочтемся. Ты у меня такое просветление в кабинке для мудрецов поймаешь, после дозы сильнейшего допинга, если сможешь туда добежать, конечно, что поймешь к кому лапы тянуть можно, а где надо сидеть в уголочке и не высовываться. Своего Ло вон обнимай» — нет, Чоппер не злой, но как оказалось жутко ревнивый. Правда он забыл, что все бывшие пираты Сердца более-менее хорошие медики. Так что, хоть Бепо и не спасло это от трехчасового заседания на фаянсовом троне, но вот просечь, что извержение началось не случайно медведь смог, как и вычислить, кто же его так угостил, что он еле добежал до туалета сжав плоскогубцы по максимуму. Ответочку оленю сделать не успел — на следующее утро гости разъезжались и рогатая сволочь улизнула одной из первых. «Это война, белая скотина!» — записка в его вещах только подтвердила догадку медведя. Этот день стал поворотным моментом для команды Соломенной шляпы, ведь на борту их славного корабля объявилась парочка, которая любила друг друга не менее нежной и пылкой любовью, чем «зеленуха» «винтобровика».

Теперешнее время

Чоппер со вздохом завершил сборку ингредиентов для своего боевого стимулятора и, подхватив огроменную корзинку разных корешков и вершков, пошел спасать своего папеньку. А то Докторина ещё прибьет его в аффекте, а потом жалеть будет. По дороге завернул к лапанам и договорился о помощи в восстановлении крыши. Сейчас она начала улетать куда как чаще. Вапол уже три года как правил их островом, врачи оказались в королевской блокаде, и их слаженная двойка (он и Докторина) устраивали поочередно вылазки с целью партизанского лечения. Хилюлюка они к людям не пускали, а просто полностью скинули на него стаю лапанов, которые с наступлением зимы начали травмироваться и болеть с удвоенной частотой, да и в остальные сезоны болели очень даже часто. Однако редко такое бывало, что никого дома не было, лапаны тоже особо в лечении не нуждались и Хилюлюк приходил домой первым. Тот это сразу просекал и мчался в лабораторию сбиваясь с ног. Сначала его опыты всегда были адекватными, но затем, увлекшись и сам того не замечая, старик создавал грандиозный бадабум. Как ещё сам себя не угробил — загадка века. Докторина, конечно, не запрещала ему совсем уж ничего творить, но пускала в лабораторию только под своим присмотром, что в последнее время случалось все реже. Тем удивительней (или все же закономерно?), что крыша начала улетать от взрывов с куда большей частотой. Чоппер только горше вздохнул, и поправив свой розовый цилиндр прибавил ходу, ведь в просвете деревьев уже виднелась чудная картина, злой, как сотня чертей, Курехи, которая за уже опухшее и красное как свекла ухо трепала своего друга. Бедняга мотылялся как соломенная кукла и, кажись, бубнил себе под нос какие-то то ли объяснения, то ли извинения, заставляя «девушку» звереть ещё больше. Эх, надо спасать папулю, пока не упокоили его самого и все его эксперименты. Чопперемон — в бой.