Договор

Сорок минут до того самого дня. С момента договора прошло полгода. Еще немного и настанет день, когда Тигр умрет. Все это время Акутагаву терзали мысли обо всем этом. Он ДОЛЖЕН БЫЛ убить Тигра, но делать это напрямую под пристально смотрящими желто-фиолетовыми глазами было выше его сил. И поэтому сейчас он пробирался в квартиру юного детектива.       Двадцать семь минут. Акутагава обошел всю квартиру и, убедившись, что Тигр сейчас один, подошел к его футону.       Девять минут. Акутагава присел рядом, рассматривая, пытаясь запомнить лицо Тигра, которого больше не увидит. Хотел было поправить прядь волос, но отдернул руку. Никаких нежностей. Никакой привязанности. Только выполнение договора.       Одна минута. Расёмон на готове. Одним ударом. Точно в сердце. Избавляя от лишних страданий — как извинение.       Ноль минут. — Немного нечестно с твоей стороны, не находишь? — яркие, прекрасные глаза открылись. Они светятся в темноте? Хотя это было ожидаемо, — Не дашь мне даже шанса на победу? — Хотел дать шанс на безболезненную смерть, — слова с трудом складываются в мало мальские предложения. Только не это. То, чего он всеми силами пытался избежать. Что теперь ему делать? Сражаться в открытую? Нет. Он не сможет. Только не так. Ацуши откидывает одеяло, чтобы встать, ненароком открывая обнаженный из-за задранной футболки живот. «Умри, Тигр». Фраза, сказанная Акутагавой во время сражения на Моби Дике.       В юном мафиози вскипает ненависть. Он ненавидит Тигра за то, что даже здесь тот умудрился обогнать его. И ненавидит себя за то, что ему приятна мысль: «Тигр принял его». Но как тот может быть настолько спокойным? Акутагава хватает своего врага? за грудки и вбивает в стену. — Так ты знал?! — рычит, пытаясь сдержаться, чтобы не начать избивать его. — Знал, — спокойный, ровный голос идет вразрез с буквально пожирающим взглядом этих чертовых желто-фиолетовых глаз, — И принял это, — ни капли дрожи в голосе, будто знает о чем говорит, и как же это бесит!       Акутагава бьет кулаком по скуле Ацуши, тут же возвращая его голову обратно и целуя. Жадно и с опаской, готовясь к ответному удару. Но Тигр начинает отвечать, от чего вся ненависть угасает, а на ее место приходит возбуждение. Акутагава одной рукой все еще прижимает Ацуши к стене, а другой забирается под футболку, проводя по впалому животу в месте, где находится надпись, очерчивает ребра, проходит по позвоночнику вверх до лопаток, затем медленно опуская руку до копчика. Тигр начинает извиваться, постанывать и выгибаться. Не желая оставаться в стороне, Ацуши проводит рукой по шее, зарывается в волосы, пропуская их сквозь пальцы, второй проводит по держащей его руке Акутагавы, забирается под плащ, прося снять его. Мафиози понимает просьбу, и в следующую же секунду Расёмон летит куда-то в сторону.       Обняв Тигра за талию, Акутагава оттаскивает его от стены и ставит подножку, опрокидывая на футон. Губы переходят на шею и ключицы, оставляя багровые пятна и кровавые укусы. Руки же не торопятся стягивать хотя бы верх одежды, дразня нежную кожу, заствляя Тигра стонать и царапать кожу под рубашкой своего любовника и в конце концов самому снять с себя ненужный предмет одежды. Акутагаву раздражает такая фривольность, и он, перехватив футболку, завязывает ее на запястьях Ацуши, переворачивает его на живот и поднимает зад Тигра кверху, таким образом максимально ограничив движения любовника.       Акутагава снимает оставшуюся одежду с Ацуши и обхватывает пальцами уже порядком стоящий член младшего. Слыша облегченный вздох, мафиози начинает медленно дрочить, наслаждаясь жалостливым скулежем и перехватывая его поперек живота свободной рукой, не давая лишний раз толкнуться. — Да просто вставь мне уже! — по-настоящему звериный рык заставляет Акутагаву ухмыльнуться. Он подносит ко рту Тигра два пальца и тот, понимая, что от него хотят, начинает облизывать их, скользя горячим языком по фалангам. Решив, что уже достаточно, мафиози вынимает пальцы изо рта любовника и, расставив коленом ноги Ацуши пошире, начинает вводить сразу оба. Он слышит болезненное шипение Тигра, но и сам еле сдерживается, поэтому тратить время на тщательную разработку не собирается. Разводя пальцами внутри, как ножницами, Акутагава случайно натыкается на точку, от которой Ацуши максимально прогибается в спине, стараясь посильнее насадиться на них. Старшему безумно нравится такая реакция на его действия, но наслаждаться мучениями Тигра больше не в моготу. Вынув пальцы из снова начавшего скулить Ацуши, Акутагава приспустил свои штаны, доставая болящий от возбуждения член. Резко войдя в готовое на все тело, мафиози чуть не кончил от одного только ощущения обволакивающей его плоти, а Тигр, наконец получивший свое, рвано выдохнул, опускаясь лбом на футон. Акутагава дал тому немного привыкнуть, но через пару минут Тигр уже и сам начал двигаться. Заметив это, старший надавил на спину Ацуши, заставляя его как можно больше прогнуться и, после исполнения его просьбы, начал вбиваться в тело под ним, вырывая крики и мольбы не останавливаться. Сколько это продолжалось, никто из них не помнит, но Ацуши вырубился, когда начало светать.       Очнулся Тигр, когда жизнь за окном во всю била ключом. Он сладко потянулся, словно настоящий кот, и тут же застыл от боли.       Один удар. Точно в сердце. Избавляя от лишних страданий — как извинение. Акутагаве нелегко далось это решения, но он не мог позволить себе поступить иначе. Либо от оставшейся ненависти к Ацуши, либо от осознания, что он не сможет дать этому прекрасному лучу солнца достаточно любви.       Он не уходит сразу, нет. Просто не может так поступить. Садится рядом с теряющим жизнь телом, наблюдает, как тускнеют прекрасные желто-фиолетовые глаза. Нежно приподнимает за подбородок и целует в губы. — Я все-таки убил тебя, Тигр…