Северный ветер

Джон перебирает ее волосы пальцами, целует каждую прядь и улыбается нежно, приторно и как будто не по-настоящему. Дейнерис всякое повидала, она разбирается в людях, делит их на тех, кому доверять можно, и тех, кому нельзя, но Джону почему-то верит безоговорочно, и в этом ее спасение. Дейнерис хочет согреть, укрыть его от всех за пеленой огня, яркого, жаркого; Джон греться не хочет, ему бы немеющие на морозе пальцы в чужих ладонях, звонкий смех братьев и сестер. Ему бы слушать не лестные речи в адрес наследной королевы, не удары громоздких драконьих лап о землю, не отрывистые приказы — ему бы хруст снега под ногами, шелест листьев Чардрева, услышать бы снова молитвы старым богам, лязг волчьих зубов и свист ветра, бьющегося о каменные стены. Если на юге вода точит камень, то в Винтерфелле камень точит холодный северный ветер. Они отправляются на север: пристанище для диких волков, отшельников и ужасов, таящихся в ночи, по мнению Дейнерис, но Джон считает это место домом. Встречают их довольно скромно, северяне явно не привыкли к таким мероприятиям, а может все дело в скептично настроенной сестре Джона — Санса оказывается рыжеволосой красавицей, обманчиво хрупкой, она бросается Джону в объятия, прикасается губами к его щеке и шепчет что-то на ухо. Затем отстраняется и, не склонив головы, без капли уважения произносит: "Добро пожаловать в Винтерфелл, Ваше Высочество" и улыбается так, будто ей мерзко даже произносить эту фразу. Дейнерис все понимает, жизнь у Сансы явно была не из легких, она пропускает мимо ушей пренебрежительный тон и улыбается в ответ — ясно и открыто, но на нее уже никто не смотрит. Джон преклоняет колено перед братом — Брандон Старк в инвалидной коляске кажется Дейнерис старым господином, умудренным опытом стариком с морщинами на лице, но видение быстро пропадает — Дейнерис жмурится, сгоняя морок, и качает головой. Привидится же. Из мыслей ее вытягивает голос Джона: — Где Арья? — наконец произносит на выдохе, так отчаянно, будто это все, что нужно ему в данный момент. Санса смотрит понимающе и пожимает плечами. — Прячется. Дейнерис приглашают внутрь замка: вдоль каменных стен свистит ветер, танцуют языки пламени — отражения от факелов, место выглядит зловещим, но Санса двигается по коридорам со всем изяществом, и ничего не остается кроме как следовать за ней. Джон исчезает внезапно и не возвращается к ужину. Он появляется только к полуночи, Дейнерис видит его в свете факелов, когда прогуливается вдоль коридоров огромного замка — Арья, Дейнерис узнает ее сразу, вопреки тому, что никогда раньше не видела, идет с ним в обнимку и тихо смеется, а когда замечает Дейнерис — склоняется перед ней настолько очевидно притворно, что становится неловко, но Джон только заливисто хохочет, запрокинув голову назад. Дейнерис впервые становятся так явно видны его клыки — острые, должно быть, как лезвие. Он целует Арью в макушку, гладит по щеке — Дейнерис терпеливо ждет, когда же он отправится спать. А глубокой ночью осознает, что Джон променяет драконий рык на волчий отчаянный вой, который сейчас не дает ей уснуть, а палящее солнце на холод и стужу. Ночным шепотом в никуда вместо "Дейнерис" обрывистое короткое имя. Дейнерис больно до дрожи, хочется кричать до хрипа, но она молчит, стиснув зубы. Арья его сестра и незачем выдумывать того, чему не бывать. Забываясь беспокойным сном, Дейнерис снится Дрого: он качает головой, тянет к ней израненные смуглые руки, родные и надежные, а вокруг все полыхает огнем. Утром Джон снова пропадает. На завтраке его нет, как и Арьи, и Дейнерис решается спросить у Сансы. — Они ушли помолиться, — и в голосе ее колкая стужа, в голосе скрытый угрожающий рык. Санса улыбается. Дейнерис находит его в тени Чардрева, вместе с Арьей — они на коленях, держат друг друга за руки, глаза прикрыты, а губы чуть шевелятся. Дейнерис не рискует прерывать. Когда она вновь видит Джона на улице глубокая ночь. Снова. Темнеет на севере резко — день переходит в ночь слишком быстро, без промежутков. — Драконов пора кормить. Пойдешь со мной? — Дени спрашивает мимоходом, уверенная в положительном ответе. — Устал. Покормишь одна? Раньше Джон не отказывался, раньше Джон… — Прости, просто обещал потренироваться... — С Арьей? Взгляд Джона теплеет. — Да. Он тянет ее за рукав, говорит: — Я не видел ее так долго, так долго искал, как же ты не... Разумеется, что ему эта чешуя драконья да опаляющее пламя, что ему длинные белые локоны — ему бы холод, пробирающий до костей, рвущее грудную клетку изнутри беспокойство за одну единственную жизнь, взгляд серых, точно в зеркало смотришь, глаз, въевшихся в память. — Я хочу остаться в Винтерфелле, здесь мой дом, Дени. Останься со мной? Дейнерис смеется, впервые с момента приезда сюда. Это был единственный возможный исход, северный ветер в переполненные легкие, спустя годы вновь обретенный дом. Джон так быстро забывает про ее планы на трон, про Королевскую Гавань, про ужасы из-за стены, про весь чертов мир. Она уходит.

***

Сумасшедшая королева, дочь своего отца, сумасшедшая, сумасшедшая, сумасшедшая. Прогнившая Королевская Гавань, прогнившие жители, заслужившие такой исход. Город горит, город в огне, город объят пламенем, и Дейнерис наконец, тепло. Никакого северного ветра, драконий рык заглушает остальные звуки, и трон так близко, лишь руку протянуть... — Простите, моя Королева. Изо рта льется кровь и в первую секунду Дейнерис не понимает, в чем дело. Лезвие пронзает ее кожу, вспарывает внутренности, а Джон держит клинок. В его глазах, серых, северных, ей мерещится холодная улыбка Сансы, превращающаяся в оскал, мертвые, пустые глаза Брандона, и пронзающий, волчий и нечеловеческий взгляд Арьи Старк. Винтерфелл Дейнерис так и не посмела тронуть, потому что верила безоговорочно, и в этом ее проклятье.