Любовь в деталях

This thing called love, I just can't handle it This thing called love, I must get round to it I ain't ready Crazy little thing called love ♫ Queen — Crazy Little Thing Called Love

В мире есть несколько вещей, которые абсолютно точны и не подвергаются никаким сомнениям. Например, развлекательная функция Вселенной, закон подлости, действующий на движение общественного транспорта, дожди и спонтанные встречи одноклассников, когда ты вышел на улицу в костюме бездомного, гениальность Фредди Меркьюри и любовь Азирафаэля к Кроули. Азирафаэль любил Кроули так сильно, как только мог любить кого-то ангел. Он был готов ради этого демона на вещи, при мысли о которых у любого другого представителя Добра перья мгновенно вспыхнули бы — то ли от стыда, то ли от греховности подобного. Но Азирафаэлем двигали не дурные помыслы, не грех и даже не желание сделать что-то для себя. Им двигала исключительно любовь. На первый взгляд она была не так уж и заметна, потому что Азирафаэль не считал это чем-то особенным. Любовью была пропитана вся его жизнь, она была таким же естественным его состоянием, как удовольствие, которое ангел испытывал от чтения, или наслаждение, с которым он пил какао. Возможно, кому-то покажется это странным, но для Азирафаэля давно стало нормой то, что он чувствовал к демону, с которым по определению должен враждовать. Любовь эта зародилась в первый день их знакомства — и ангелу понадобилось много времени, чтобы осознать, что бороться с ней бесполезно и скорее даже опасно. Зачем, если это, вполне возможно, часть Непостижимого замысла? А если нет, то пусть так, спорить с сердцем — дурная привычка, а у Азирафаэля подобные не водились. Кто-то мог сказать, что ангел относился к Кроули не так трепетно, как тот к Азирафаэлю, но это было бы в корне неверным утверждением. Кроули был импульсивен, громок и любил размах. Азирафаэль предпочитал то, что можно было бы назвать постоянством, но в их случае это было больше похоже на что-то, напоминающее семейное благополучие. Телефон в книжном ангела всегда звонил одинаково, но только не в том случае, когда на том конце провода был Кроули. После звонка из телефонной будки Азирафаэль даже подкорректировал «механизм» с помощью одного маленького чуда: теперь его телефон распознавал звонки от демона, откуда бы тот ни пытался связаться с ним, и сообщал об этом совершенно иным звуком, нежели обо всех остальных звонящих. Азирафаэль всегда делал две порции какао. Всегда. Для него не было сложным выпить обе в случае, если Кроули всё-таки не приедет, а если он решит внезапно появиться — вот, пожалуйста, чашечка ароматного и согревающего напитка. По тому же принципу Азирафаэль никогда не доставал один бокал к бутылочке вина, если хотелось разнообразить вечер. На вино демон приезжал чаще. Ещё в магазине ангела был целый книжный шкаф с тематикой «Автомобили», в котором две полки просто ломились от книг, посвящённых всего одной модели «Бентли», несложно догадаться, какой. Во-первых, у него всегда было что предложить почитать Кроули, если тот вдруг захочет, а во-вторых… Вдруг его верный железный друг когда-нибудь всё-таки сломается? Они точно смогут его починить — с таким-то количеством инструкций! Такие мелочи, как кружка для Кроули, плед для Кроули, халат для Кроули и всё остальное, что было в доме — а жил ангел на втором этаже, над своим книжным — Азирафаэля с мысленной пометкой «для Кроули», он вообще считал чем-то само собой разумеющимся. И, конечно, любую из своих вещей он мог дать демону без воплей «это моё» и «возьми своё». Конечно, Азирафаэль ворчал, если Кроули пил из его кружки, но лишь потому, что Кроули это делал исключительно из вредности. За которую его, кстати, тоже любили. Азирафаэль никогда не говорил об этой любви вслух, но не потому, что боялся наказания. Он боялся за Кроули: что за демон, которого можно любить? Может, он недостаточно злой? Плохой? Демонический, в конце-то концов?! Меньше всего на свете ангел хотел неприятностей для Кроули, поэтому у него был миллион способов сказать о том, что он испытывает, не прибегая для этого к словам. Он очень надеялся, что Кроули его понимает. Было и ещё кое-что. Впрочем, это «кое-что» находилось на грани обыденного и исключительного, причём тяготело больше ко второму. По крайней мере, за такое на небесах Азирафаэля точно бы не похвалили. Азирафаэль уступал Кроули. Не во всём, конечно, и не всегда, но были моменты, когда он не мог отказать демону — и соглашался на его маленькие шалости. На самом деле, ничего криминального, если не брать в расчёт то, что Кроули представляет на Земле Преисподнюю, а Азирафаэль — Рай. Один из таких моментов должен был вот-вот состояться, потому что Кроули вот уже две недели как не мог отказаться от идеи, ударившей ему в голову слишком сильно. Ангел ежедневно подвергался психологическим атакам в виде просяще приподнятых над змеиными глазами бровей, но пока что держался. Впрочем, Азирафаэль был уверен, что сил у него осталось совсем немного. — Ангел, — Кроули растекался по дивану всеми частями тела разом, как будто оставался змеёй даже в своём человеческом обличии. — Ну что в этом такого, вот скажи мне? — Это неприлично, — Азирафаэль строго посмотрел поверх книги, сегодня он читал в кресле — чтобы демон не мог уговаривать его прямо на ухо. — Что в этом неприличного? — Кроули искренне недоумевал. — Это эстетично… И, м-м-м… Эротично… — Вот именно поэтому и неприлично! — ангел возмутился, опуская книгу на колени и осуждающе смотря на собеседника. — Мы не можем быть эро… эроти… В общем, такими! — Не может сделать что-то грешное тот, кто не способен произнести вслух слово «эротичный», — демон фыркнул, поднимаясь с дивана, чтобы растечься уже на подлокотнике кресла, заставив Азирафаэля вжаться в другой. — Ну давай, ну что такого-то? Да и кто увидит? Кроме меня, конечно. — Гавриил этого точно не одобрит, мне в прошлый раз за такое попало, — Азирафаэль стремительно бледнел, выискивая последние аргументы в недрах своего разума. — А что нам этот перожопый? — Кроули небрежно пожал плечами. — Кроули! — Что? — демону по большей части было плевать на начальство Азирафаэля, но, учитывая то, сколько Гавриил доставлял проблем его любимому ангелу и как часто становился причиной его головной боли, отказать себе (и не только себе) в удовольствии обозвать его Кроули просто не мог. — Он такой важный ходит, что я уверен: перья у него не белые, а разноцветные, как у павлина. Да и вы с ним в любом случае в ближайшее время не увидитесь. Так что… — Это больно!.. — почти жалобно воскликнул Азирафаэль и тут же пожалел об этом, потому что демон улыбнулся широко и довольно, наклоняясь низко-низко. — А вот с этим, поверь мне, я как-нибудь разберусь. …Азирафаэль бил себя по рукам, чтобы не тянуться то и дело к больному месту. Он давно забыл эти ощущения, потому что с момента прошлой подобной шалости прошло лет сорок, не меньше, тогда он связался с хиппи и провёл с ними столько времени, что поддался на уговоры и провёл маленький эксперимент, за который действительно потом схлопотал от Гавриила. Кроули же заметил след от серьги в ухе ангела совсем недавно, что не помешало ему сначала устроить часовое разбирательство на тему «Как ты мог мне не рассказать?!», а потом накинуться на него с уговорами повторить процедуру. Демон был готов порваться на тысячу маленьких демонят от желания увидеть Азирафаэля с серьгой в ухе, так что твёрдо решил добиться желаемого — и вот, спустя две недели ежедневного натиска, он уже второй день мог любоваться крохотным колечком, которое купил сам. Ангел к серёжке в виде змеи, кусающей свой хвост, отнёсся философски, потому что после того, как Кроули «готовил» мочку к проколу, задействовав при этом свой чертовски (именно что чертовски!) изобретательный язык, его вообще мало что могло поразить. По крайней мере, ближайшие пару дней. — Болит? — Кроули не отрывал от серёжки взгляд жёлтых глаз, то и дело коротко облизываясь. Конечно, нужно было начать с «гвоздика», но у него не было столько терпения, а последить за тем, чтобы прокол не загноился, он в состоянии. — Постоянно, — пожаловался Азирафаэль, в очередной раз одёргивая себя и убирая руку от уха. — Имей в виду, через неделю я её сниму! Мне нельзя так ходить! — Конечно, ангел мой, — Кроули улыбнулся, снова проводя языком по своим губам — слишком молниеносно, чтобы ангел мог заметить. — Всего неделя. У него на эту серёжку были совсем другие планы. Кроули уже в красках представлял себе, как будет интересно двигать её в проколе кончиком языка, чтобы Азирафаэль горел от стыда. Безусловно, его ангел был прекрасен и безо всяких аксессуаров, но такие… человеческие вещички делали его совершенно очаровательным. И демон знал, что Азирафаэль на самом деле невероятно смелый: подавляющее большинство ангелов всё ещё вздрагивали при слове «телекоммуникация», что уж говорить о настолько выбивающихся из их привычного мира деталях, как проколотое ухо. В общем, Кроули прекрасно знал, что у него есть минимум месяц, а то и больше — если будет достаточно убедителен в своих уговорах. Ведь он прекрасно понимал, что Азирафаэль сделал это для него. Потому что Азирафаэль любил Кроули так сильно, как только мог любить кого-то ангел. И даже чуточку больше: так сильно, как способен любить человек.