Глава 4
14 сентября 2020 г., 21:36
***
Шалон была несносной девчонкой в своем мире. Для неё было нормой совмещать первые курсы учебы с ночной жизнью. Всем было абсолютно наплевать, где, с кем и в каком состоянии. Единственный, кто не упускал возможность сунуть свой нос в личную жизнь девушки, был надоедливый учитель. Виктор Петрович стал наставником в той жизни, а в этой же — поддержкой и опорой. Даже здесь, где нет родных людей, они пересеклись в своих ролях. Анна долго обдумывала связь между пересечениями этих миров. Как вышло, что совсем разные люди были в двух эпохах? В странной прострации, называемой жизнью. Рассуждая, девушка всегда хотела с кем-то обговорить надуманное, как делала с Виктором. К сожалению, Йотс различался с родным для неё человеком. Рассказав правду, мужчина свел это к нескончаемому бреду. Девушка долго пыталась принять факт того, что он не принял правду. Заглатывая ком обиды и не понимая, иноземка всё же решила: «Всё или ничего». Выживая посреди дикого океана, тяжело задыхаясь от палящего солнца, она верила, что когда-нибудь это закончится. Как в фильмах про выживание, лодка столкнется с надоедливым песком, и она причалит куда-либо. Выглянет и удивится красоте людского творчества. Да, конечно, девушка серьезно была удивлена построенному порту и зданиям, также не обошлось старинной крепости, словно средневековья. Но что-то шло не так: казалось бы, взрослый человек пошел на переговоры и лично согласился сотрудничать, но стал так сильно бояться окружающих. Анну словно подменили. Встав на заре, та старалась успокоить свой тик. Сжимая запястье, всматриваясь в освещенную комнату, леди и вовсе посмела пустить волю чувствам. Шмыгая носом, не понимая своего состояния, вглядываясь в распахнутое окно, та невольно подползла к краю кровати. Медленно вставая с нее и прибавляя шаг, девушка схватилась за встречный стул. Чувствуя, как в глазах темнеет, а руки слабеют при каждом новом тике, Анне пришлось некультурно облокотиться на стол. Зажимая ослабленной рукой глаза и ощущая раздирающую боль при взгляде на окно, Шалон выявила: — Мигрень? Девушка, чья жизнь никогда не сопровождалась данным недугом, не думала ощутить его. Стремясь перевалиться назад к кровати, Шалон старалась не плакать. Уткнувшись в подушку, лениво укрываясь одеялом, постанывая от невыносимой боли. — Ещё тошнит. Прошипев, уже плача, дама перекатилась лицом к стене. Прислоняя лоб к холодному, Анна молила всевышнего избавить её от этого бремени. Поворачиваясь к двери, невольно приоткрывая глаза, она шугнулась от внезапного силуэта. Провожая его взглядом, продолжая гнусавить, девушка прошептала: — Сладкое. Умоляя незнакомца принести что-нибудь деликатесное из разряда обычной подсахаренной свеклы, девушка осталась проигнорированной. Рыдая в два ручья от невыносимой боли и пониженного сахара, вслух молясь, Анну отозвала всё та же женщина. — Пожалуйста, — не скрывая эмоции, девушка посмотрела на размытый силуэт Ханджи, — избавьте меня от мигрени и пониженного сахара. — Давясь подступающей истерики на фоне боли, Шалон почуяла прохладную ладонь на лбу. Приподнимая пряди волос, прощупывая горячий лоб, женщина что-то сказала человеку за дверью. — Позови врача, и принеси редьку. Услышав о сахарной еде, девушка поблагодарила солдата. Стараясь прекратить плакать, Анна ещё раз выразила признательность. Заметив приподнявшиеся уголки губ, шатенка убрала руку с головы, удивляясь. — Это стоило ожидать. Сколько дней ты провела в открытом океане. Поддаваясь немой просьбе не убирать руку со лба, командор и вовсе сжал найденные рисунки погибшего напарника. Отводя взор от незнакомки, Зоэ продолжала стоять возле кровати, поочередно меняя руки. Перебирая рисунки коллеги, женщина положила на край кровати, присаживаясь рядом с ней. Рассматривая очертания юной прибывшей, офицер подметил худощавые ключицы. Спрашивая состояния никчёмной девицы, та лишь устало кивнула снова, проливая слёзы. — Первый раз такое? Кивая с вопросом, Зоэ стало жаль девчонку. Ведь такое же явление присутствовало и у погибшего Моблита. Конечно, это было после очередных экспериментов, но мужчину было всерьез жаль. Ведь каждый раз, каждую секунду он был рядом с бывшим майором. Женщина очень ценила его: и нет — не любовь. А просто, когда ценишь каждую секунду с человеком, образуешь с ним крепкую связь. Нейтральную, с дружбой. Ханджи Зоэ ценила своих людей так, как ценил их и Аккерман. Слушая всплески чужого человека, женщина ощущала тонкую схожесть с ушедшим. На то и является бессонной ночью после увиденных работ. Командор не мог понять, откуда такая идентичная схожесть. Ведь каждый художник имеет свой стиль и взгляд. Но они будто сопровождали друг друга. Явно, пока он был жив, девушка и вовсе не знала, что такое рисовать, учась только ходить. Или же это предназначено судьбой? Уступая место врачу, женщина тревожно подскочила к столу. Стараясь избавиться от навязчивых мыслей, Зоэ не услышала отчет от пришедшего. Поворачиваясь к коллеге, шатенка встревоженно откашлялась, переспрашивая. Замечая неясность мыслей командора, Леви невольно повернулся к пришедшей. Наблюдая, как её обследуют, встречаясь с кратким взглядом, мужчина повернулся к женщине. — Королева требует подробное письмо от чужестранки. Вернувшись только что с Сины, молодой человек и вовсе не хотел даваться в присутствии очередного иностранца. Ему было по барабану, откуда это русалка причалила и к какому народу относится. Что сейчас волновало Аккермана, так это неугомонный Йегер. Некое опасение присущего пиздеца оставалось у него до и после прибытия Елены и других партизанов. Тревожность в это время вроде утихомирилась с полным отсутствием опекой над юношей. Леви мог бы и вовсе забыться от тягостей службы и надоедливых солдат, но что-то ему вечно мешало: сначала постройки железной дороги, а затем неясности от Хидзуру. Выслушивая начальника, Аккерман всё же посмотрел на прибывшую ещё раз. Глядя на повернутую оголенную спину, он заметил, как незнакомка старается стянуть рубашку, скрыв изуродованную часть тела. — Прошу, не мешайте обследованию. — Слушая просьбу врача, Анна на секунду прекратила бороться со своим уродством. — Командор Ханджи, — окликивая главу и вставая с кровати, мужчина кивнул к выходу. Поняв, что нужно уйти с комнаты, та вольно шагнула за дверь. Мужчина разглядывал, как двое что-то шепчутся, а после посмотрел на застывший силуэт. Зажимая скомканную вещь и оставаясь в омуте своих мыслей, Аккерман шагнул в её сторону. Всматриваясь в макушку девушки, чья кожа была бледна, и аккуратно приближаясь рукой к вещи, Леви стянул вниз, скрывая комплекс дамы. Слушая усиленное шмыганье и противный кашель, солдат стремительно отстранился, присоединяясь к разговору коллег. — Это уродство. — Прошептав, врач повернулся к открытой двери, продолжая: — Мой отчет будет готов к вечеру, назначу рецепт. — Уже громче огласив и поправив оправу, мужчина вновь затронул тему об увиденном: — Так даже преступников не наказывают. Как бы мне не хотелось к этому подводить, но может ли эта женщина причастна к этому? — Вряд ли тюремщикам подают уроки рисования. — Поразмыслила Зоэ, отрезав все сомнения. — Грамотно поставленная речь и одежда. Фасон приличный: достаточно, чтоб считать её родом из обеспеченной семьи. Да и сама она ни в чем не признается. Вчера рассказывала, словно я ей подругой заделалась. — Начиная возбуждаться от вчерашней выходки, Ханджи взялась за волосы. — Может или не может, но её рисунки. — Замирая на мгновения, женщину осенило. — Может передать её Елене? — Что? — переспросил Аккерман, опешив от такого решения. — Если она является марлийкой, то Елена найдет, как её допросить. Решив передать её другому солдату, Ханджи оставалась с Аккерманом наедине. — Впервые за этот год со мной пообщалась такая же чокнутая. Не удивляясь такому заявлению, Леви повернулся в сторону зала. Замечая, как девушку ведут под вечер к другому солдату, тот заметил лишь безразличие. — Она после принятия таблеток накатала весьма большое количество страниц, — окликая мужчину, командор замешкался в непостоянстве допрошенного. — Даже гонец успел до захода солнца отправиться к Рейсс. — Много страниц? — Да, даже спросила, на каком языке объясняться, — добавляя странное поведение Шалон, шатенка подметила красивый почерк. — У неё слишком каллиграфический почерк, разборчивый, но она иногда не могла написать слово. Словно вспоминала. — Грамотная? — Грамотная. Уточняя присущие качества юной девушки, Ханджи ещё раз обмолвилась схожестью рисунков. После уговора капитана лично в этом убедиться тот устало последовал во временную комнату задержанной. Перелистывая немного потёртые листки бумаги, Леви присмотрелся к своему портрету. Слушая очередную усмешку, он перелистнул рисунок. Замечая огромных гуманоидов при звёздном небе, шагающие по воде, Аккерман поднес блокнот ближе. Бегая по зарисовкам, мужчина вновь увидел нечто странное. — Этого я не заметила. Удивляясь двум забитым птицам, Ханджи присмотрелась к копью. — Может у них там казнь? Рассуждая как можно адекватнее, Зоэ удивилась точно нарисованному мужскому телу. Разглядывая переходы на голое тело, женщина протерла глаз, откашливаясь, дама выдала: — Слишком идеализированное тело. Понимая, кому оно принадлежит, женщина посмела отшутиться. Встречаясь с взглядом удивленного капитана, та поставила руку на стол, опуская голову. — Как человек может знать особенности чужого тела, не зная его? Задаваясь вопросом, Ханджи посмотрела из-под лба. Ощутив, как мужчина не может переварить увиденное, женщина предложила сходить к ним.***
Молча просидев полчаса, девушка ничего не сказала. Разглядывая раздражающую особу, Шалон всё же решилась заговорить. — А мне говорили, что в марийских войсках одни, — не успевая сдерзить, не позволяя себя ударить, девушка договорила: — шлюхи. Выигрывая время своего унижения, Анна всё же позволила получить пощёчину. Всматриваясь в черные глаза светловолосой, иноземка удивилась. — Помню. К вам прибыл Вилли Тайбер. Поджимая губы, стараясь скрыть нарастающий ком эмоции, Шалон кратко кивнула. — Это он, — дрожа как банный лист, вспоминая чудовищное предательство со стороны Марлии, — это он разрушал мою
