counting tile, losing bile and sleep

Луи закусил губу так сильно, что на тонкой ранке выступила кровь. Он был очень обеспокоен, больше всего волновался из-за Гарри, своего друга, с которым они общаются уже три года, один из которых живут вместе по соседству. Стайлс не выходил из ванной уже тридцать пять минут, и Луи не хотел быть навязчивым, Гарри бывал в ванной иногда гораздо дольше, но он просто хотел услышать хоть какой-то звук, подтверждающий, что парень жив. Гробовая тишина нависла ещё пятнадцать минут назад, но даже это не так ужасно. Луи лучше будет сидеть в ожидании и ничего не слышать, чем узнает приглушённые всхлипы или рвотные позывы. (С другой стороны, он бы точно знал, что Гарри все ещё дышит). Луи посмотрел на часы. Прошло еще пять минут, в ванной все так же было тихо и парень задумался - там ли сосед на самом деле? — Гарри? — крикнул он, схватив пульт от телевизора и убавив громкость до минимума. Ответа не последовало. Что могло с ним случиться? Он всегда получал какой-то ответ от парня, будь то хоть ругательство или раздраженное ворчание. Это было странно. Слишком странно, и Луи это не нравилось ни секунды. Он выключил телевизор и вышел в коридор, где свет из-под двери контрастировал с темнотой вокруг. Луи не был уверен, почувствовал он облегчение или испуг, обнаружив, что Гарри все еще заперт внутри. — Гарри? Ты все ещё там? — спросил он, подойдя к двери и обхватив ручку. Он прижался ухом к тёмной деревянной двери, прислушиваясь к чему угодно - словам, движениям, всхлипам, дыханию - но ничего. — Черт, — пробормотал он, решив попробовать дёрнуть ручку без согласия Стайлса. Дверь не сдвинулась с места, но, если бы он был реалистом, он точно не ожидал бы, что Гарри оставит дверь незапертой. И опять же, если бы он был реалистом, он точно не ожидал, что Гарри ответит ему. Особенно, после того, как он стучал снова и снова. — Ты ушёл из квартиры, а я не заметил? Через окно или типа того? — спросил он, уверенный, что его вопросы попросту игнорируются. К этому моменту Луи почти полностью потерял надежду, и страх, который он испытывал за парня, стал почти невыносимым, поэтому он решил взломать замок. И он почти пошёл на это, если бы не слабый голос изнутри, который Луи мог бы и не заметить, на сколько ужасно тихо это было. — Луи? — спросил Гарри, его голос был хриплый и срывался на шёпот. Луи почувствовал моментальное облегчение. — Черт, Гарри? Да, это я. Ты там в порядке? Ты не отвечал мне, порядка... — Луи повернулся, чтобы быстро взглянуть на часы, висящие над их кухонным столом, — Почти час прошёл, и ты не издал ни звука. Вместо ответа Луи услышал мягкое шаркающее движение через дверь, за которым последовало тяжелое прерывистое дыхание, которое, как он предполагал, означало, что Гарри подвинулся ближе к двери. — Гарри? — мягко повторил он, прислонившись лбом к прохладной поверхности. Он отчаянно хотел увидеть парня, чтобы убедиться, что он в порядке. На самом деле, ему следовало убедиться раньше, он заподозрил что-то неладное сразу, как они съехались. Просто не хотел вмешиваться не в свое дело. — Я в порядке, — проговорил Гарри, его голос напряженный и уставший, — Пожалуйста, уйди. Я... — Он начал тяжело кашлять. Плечи опустились и, осознав, что Гарри не видит его через дверь, Луи покачал головой. — Нет, — Луи выдохнул, — Не уйду до тех пор, пока не увижу тебя и не узнаю, что все с тобой нормально, — он закусил губу снова и она начала неприятно щипать. Гарри молчал несколько минут, а Луи прислушивался к его дыханию. — Ты не поймешь, Луи, — сказал Гарри, — Это то, во что тебе не следует ввязываться. Пожалуйста. Уходи. — Гарри... — Нет, это не твое дело, — он сделал паузу, глубоко вздыхая, — И ты не знаешь ничего, что со мной происходит. Это не имеет значения, поэтому, пожалуйста, забудь об этом. Извини, что надолго занял ванную, если тебе это нужно. Я выйду через пару минут. Луи чувствует страх и вину. И он, на самом деле, ненавидел себя сейчас. Потому что ему следовало понять раньше, что происходит. Он же знал, видел, что делает Гарри. Он то питается одной газировкой без калорий, то ест огромные порции за раз и запирается в туалете на час. Это нездоровые привычки. Парень очень хорошо знал, что Гарри боролся с расстройством пищевого поведения, которое заставляло его вызывать рвоту, он знал давно, но не думал, что ему следует вмешиваться в жизнь двадцатилетнего парня и указывать, чего делать ему не стоит. — Я не забуду об этом, — ответил Луи, закрыв глаза и снова сжав дверную ручку. Он вспомнил, что она не особо надежная и, если приложить усилие, он смог бы войти. Это неправильно, но ему было нужно увидеть Гарри. — Пожалуйста, открой дверь. Я хочу помочь тебе, и, несмотря на то, что ты думаешь, я знаю, что с тобой происходит. Может быть, не все, но у меня есть общее представление. Луи не удивился бы мату, не удивился бы игнору. Но он услышал слабый вздох и металлический лязг замка. Чувствуя, как ручка в его руке начинает крутиться, он ее отпустил. Луи принял открытый замок, как разрешение войти. Его руки дрожали и он немного нервничал из-за того, с чем ему предстоит столкнуться. Но он готов помочь. Его тактичность может плохо обернуться для Гарри в конце концов. Первое, что поразило его, был запах рвоты. Ему потребовалось много сил, чтобы не начать морщиться. Но запах резко отошел на второй план, когда он увидел Гарри. Он стоял, сгорбившись над раковиной и дрожал. Яркие зеленые глаза, которые раньше завораживали Луи, были красными и опухшими. Гарри выглядел слабым и сломленным, Луи никогда не видел такую его сторону. Для них двоих было очевидно, что Луи был на грани истерики. Вместо этого, однако, Луи присел на корточки и без каких-либо колебаний, как будто действие стало таким же естественным, как дыхание, он потянул дрожащего парня к себе на руки. Гарри не сопротивлялся, он без особых усилий принял его помощь, и практически лег на грудь Луи. Не говоря ни слова, он уткнулся головой в его шею, теплые слезы текли по его красным опухшим щекам. — Что случилось? — спросил Луи, не ожидая, что Гарри ответит сразу. — Срыв — просто сказал он, — Это утомляет. Я плохо спал и... И все просто навалилось. Я знаю, что должен быть более ответственным, — пробормотал он почти злобно, — Но теперь я втянул тебя в это. Сначала Луи понятия не имел, что сказать. Он знал, что Гарри вызывает рвоту, но он не знал, что это реальность, не знал, насколько ужасно это по ту сторону двери. И Гарри делал это все время. И теперь, сидя на холодной плитке в ванной, Луи больше всего хотел вернуть время назад и помочь ему раньше. — Прости, — сказал Луи, гладя второй рукой его по голове. Ему нравилось слышать, как сердце Гарри тихо билось в груди. — За что? — прошептал Гарри, а Луи почувствовал, как его губы коснулись шеи. Луи пожал плечами, крепче сжав парня в своих объятиях. — Я... я знал об этом некоторое время. Не нужно быть детективом, чтобы понять, что ты делаешь после приема пищи так долго в туалете. Я читал об этом, но не знал, что делать. Но теперь, — он покачал головой, поглядывая в сторону туалета, испачканного остатками рвоты. Луи стало плохо, — Теперь я понимаю, что действительно должен был сделать что-то раньше. — Нет, — запротестовал Гарри, ворча, отодвигаясь, — Ты не должен был ничего делать, ты не виноват, что я такой, что я переживаю все это дерьмо. Кроме того, я уже взрослый болван, — Гарри снова начал кашлять, он дернулся вперед от боли и закрыл глаза. Луи нахмурился, чувство вины било по нему сильнее, чем когда-либо. Он терпеть не мог видеть Гарри таким, и не мог поверить, что ничего не делал раньше, не удосужился сделать хоть что-то столь же простое, как подойти к ванной комнате и просто проверить его. Он ненавидел то, что не считал проблему Гарри такой, какой она была на самом деле - серьезной, угрожающей, смертельной. Это не ерунда, это настоящее расстройство. Желтые зубы должны были ему о чем-то сказать. Те ужасные вишнево-красные мозоли, расцветающие на его левой руке, которые, казалось, росли с каждым днем, должны были ему о чем-то сказать. Случайные пятна рвоты, которые он находил под крышкой унитаза, должны были ему о чем-то сказать. Все это должно было сказать ему, что нет, это не безобидная привычка или фаза, не то, что само проходит со временем. Это больно и серьезно, и теперь Луи боится, держа Гарри на своих руках, что уже слишком поздно. — Я хочу помочь тебе, — Луи пытался звучать уверенно, даже сильно, потому что он знал, что Гарри сейчас нужна поддержка, — И это не ерунда. Это настоящая проблема, с которой я должен был что-то сделать. Мне жаль, что я ничего не сделал раньше, мне так, так жаль, — он замолчал, убирая волосы Гарри ему за ухо, — Но я собираюсь быть здесь для тебя, хорошо? Тогда Гарри рухнул на колени Луи, дрожа и задыхаясь, снова хватаясь за рубашку парня, как за спасательный круг. Луи был в шоке, если не сказать больше, он старался успокоить Гарри, как мог, но прошло минут десять, пока Гарри не успокоился и его всхлипы не превратились в глубокие вдохи. — Черт, прости, — Гарри закусил губы от стыда, — За мою реакцию. Но, спасибо. За то, что не ненавидишь меня за это, как мой... бывший, — Гарри покачал головой, обхватив руками Луи. — Нечто подобное произошло, и он не очень хорошо отреагировал и… И я больше не мог жить там, не чувствуя себя уродом, и он не предлагал помощь и даже не показывал, что ему не все равно, а ты обнял меня, и ты здесь, хотя не должен. Спасибо. Луи видел, что, несмотря на все усилия Гарри остановиться, его слезы продолжали литься. — Не благодари меня, правда. Я забочусь о тебе, и мы живем всместе почти год, я действительно должен был сделать что-то намного раньше. Что-то, что могло бы помочь тебе... с этим расстройством пищевого поведения, потому что я почти уверен, что это оно. Гарри нахмурился, услышав термин, Луи подумал, что он сам еще не принял факт своей болезни. Гарри, вероятно, все еще отрицал, как и писали в статьях. — Теперь, — сказал Луи, вставая и поднимая Гарри за бедра, — Пошли на кухню. Умоешься, попьешь и поговорим, ладно? Гарри неуверенно смотрел на него, но Луи протянул руку и ободряюще улыбнулся. В туалете все еще была рвота, на глазах Гарри слезы, в его голове множество проблем, но Луи был готов помочь ему справиться. Когда уголки губ кудрявого дернулись, а в глазах появилась надежда, Луи понял, насколько он заботится о своем соседе по квартире, и как сильно хочет ему помочь. — Да ладно, — воскликнул он, колеблясь лишь долю секунды, прежде чем сжал руку Гарри и вывел его из крошечной ванной комнаты. Они пришли на кухню, и Луи помог Гарри умыться, после чего заварил им по кружке чая. Они сели за стол и Луи видел, что Гарри был на грани новой истерики, он выглядел напуганным, когда хотел рассказать о своих проблемах. Луи нежно держал его за руку и ни с чем его не торопил. — Мы пройдем через это, хорошо? И если бы Луи сказал, что надежда и благодарность, отражающаяся на лице Гарри, не были самой красивой вещью, которую он видел за весь год, это было бы наглой ложью. Гарри кивнул, закрыл глаза и глубоко вздохнул, прежде чем начал говорить. Луи слушал, неперебивая, они сидели за небольшим столом часами и разговаривали. Их чай давно закончился, а часы показывали третий час ночи, Луи услышал все о неуверенности Гарри, его проблемах с едой и его привычки вызывать рвоту после крупных срывов (так он их называл). Он узнал о его семье, бывших соседах и отношениях. Даже самому Луи стало страшно и больно, он не мог поверить, через сколько дерьма прошел Гарри и насколько важно для него теперь помочь парню. И он сказал ему об этом, перед тем, как они оба пошли спать. Луи крепко прижал его к себе. — С тобой все будет хорошо, Гарри, — прошептал он, даря самые нежные поцелуи в макушку, — Я обещаю. И почему-то, с тех пор, как ему говорили, что все будет хорошо, и он будет в порядке, он впервые поверил только Луи. Луи ушел в свою комнату после того, как пожелал Гарри спокойной ночи. Конечно, будущее пугало, но они оба знали, что со временем все наладится.