синтетика

У Марка Ли есть все, чего только может желать любой человек в его возрасте: отличная учеба в пристижном универе; стипендия, которой хватает с лихвой, так что  можно не отказывать себе в небольших удовольствиях вроде более натуральных продуктов или крутых кроссовок; милая улыбчивая девушка, первая красавица их вуза Сон Юци. Вот  только все это  какое-то неестественное, чужеродное, давящее, как воздух под Куполом Сеула. Учеба не приносит абсолютно никакого удовольствия, это лишь обязанность перед Системой и единственная возможность не упасть с лодки жизни этого мира. Продукты все еще напичканы синтетической питательной дрянью, а вся нормальная еда предназначена элите, верхушкам общества. Юци добрая и всегда готовая протянуть руку помощи, но ни она, ни Марк не чувствуют друг к другу ничего кроме дружеской симпатии. Это все та же Система решила, что из всего населения Сеула они сочетаются лучше всего и смогут произвести достойное потомство. Марк тихо проклинает устои и законы этого мира и каждое утро уныло собирается на пары, потому что «только прилежный труд является двигателем механизма прогрессивного общества» как твердят плакаты на улицах и в универе. А что случается с теми, кто «тормозит» этот самый механизм? Раньше у Ли был друг — Юкхэй,  который сам дал себе прозвище Лукас и требовал звать его именно так. Он не признавал ценностей, которые старались навязать ему в школе, был бунтарем и главной головной болью директора. Учителя недоумевали, как Марк, тогда еще бывший Минхёном, отличник и просто божий одуванчик, оказался в такой плохой компании. А Лукас за их спинами разрисовывал стены школы не самыми приличными изображениями, продавал школьникам не очень крепкое спиртное, проколол уши, губу и бровь и самостоятельно набил тату на запястье. Кажется, «"Fuck System». Немного корявое, некоторые буквы съехали вниз — нехватка места.  Марк уже точно не помнит, он не видел друга с промежуточных школьных экзаменов в девятом классе. Юкхэй благополучно завалил каждый из них. И тогда к нему домой прошли работники Системы, забрали у родителей и отправили в Низы. Вот так вот, без суда и следствия. Просто устранили «ржавчину». В память о Лукасе Минхён и сменил имя на Марк, последний раз показав подростковый бунтарский нрав. У Марка есть все, что может сделать его примерным гражданином этого общества, но у него нет ни настоящей любви, ни целей в жизни, ни даже надежды выбраться из этой идеальной машины прогресса. *** У Ли Донхёка нет ничего из того, к чему обычно стремятся люди в его возрасте: ни учебы в приличном вузе, ни денег, ни отношений. Он родился в Низах, где не было школ, но родители научили его читать, писать и немного считать. Дальше не успели — умерли от отравления воздухом с поверхности. Денег ему и людям, с которыми он провел всю жизнь, никогда не платили. Их вообще держали за скот. В Низы отправляют всех, кто может пригодиться обществу как дешевая рабочая сила, но не годных больше ни на что. Они пашут на заводах и в шахтах, питаются полностью синтетической едой и дышат воздухом, не отфильтрованным Куполом. В таких условиях не до романтики. Конечно, и здесь есть проститутки, Хёку даже предлагали пойти в это ремесло. Но он отказался из гордости, перебиваясь черновой работой то тут, то там, где нужны лишние руки. У него нет времени или желания скучать по ушедшим родителям, потому как рутина Низов затягивает все глубже и глубже. Донхёк  встаёт каждое утро со звуками сирены, здоровается с соседями по комнате — Джисоном, Джемином и Джено — и бежит в душ. Им никогда не проводили горячую воду, поэтому тело обжигает ледяными струями и он быстро выскакивает на завтрак. Там он встречается с остальными друзьями -главным бунтарем и заводилой их «банды» Лукасом; ответственным Тэёном, который следил за порядком  в их казарме; и главными полуподпольними изобретателями Ютой и Сыченом, создателями фильтров, позволяющих нормально дышать даже в таких загрязненных местах, как Низы. После завтрака заходит к Читтапону  за бумагами, которые надо передать надзирателю. Тот положил глаз на тайца, поэтому засадил за отчеты вместо тяжелой физической работы. По этой же причине у него всегда был чай и немного сладкого с поверхности. Пихнув несколько конфет в карманы, Донхёк бежит к Ёнхо. Он всегда поражался тому, как тот спокойно терпит все отказы Читтапона и не пристает к нему. Реальность же была такова, что Ёнхо сам выбился чудом из Низов и прекрасно понимает, какой это ад. Потому он никогда не был строг к людям в своем секторе и даже старался хоть как-то облегчить им жизнь. Отдав бумаги, Хёк бежит на завод к  Юте, помогает ему таскать детальки для его нового эксперимента. Обычно к ним подключается Джисон, и они вдвоем вываливаются из пропахшего газом и потом помещения, стараясь не звякать железками под одеждой. Все материалы надо отнести в подвалы, замаскированные под вечно ремонтируемые помещения — их «убежище». Юта и Сычен разберутся с ними позже, а пока Донхёк и Джисон подхватывают Джемина и Джено, забирают у Тэёна поручения на день и носятся так до самого конца рабочего дня. А потом наступает ночь. Люди расходятся по казармам, гаснут фонари и все стихает. Хёк любит это время суток. Когда нет шума работающих заводов, ругани и суматохи. Когда можно тихо выбраться мз комнаты через окно. Пройти до лаза, о котором прекрасно знает Ёнхо, но предпочитает делать вид, что там ничего нет. Пролезть по импровизмрованной лесенке, приколоченной там кое-как еще лет шесть назад. И выбраться наружу. На самые окраины Сеула, в пустое поле. Лечь прямо на землю, снять фильтр и дышать свободно, полной грудью. А еще ночью можно увидеть небо. Искусственное, конечно, созданное Куполом, но все же. Донхёк мечтает однажды выбраться, сбежать от Системы и увидеть живые звезды и облака. Безумно, да. Но так хочется. У Донхёка нет ничего, что должно быть у порядочного гражданина, но у него есть друзья, сумасшедшие мечты и синтетическое небо над головой.