Пеппер Поттс знает

       Тони Старк сидит, сгорбившись, в полумраке ночной гостиной, и ей больно думать, какой тяжкий вес лежит мёртвым грузом на этой спине.       — Милый, всё хорошо?        Пеппер смотрит, как взгляд мужа, ранее застывший, уткнувшись куда-то в пустоту, начинает блуждать по комнате, пока, наконец, не фиксируется на её лице. Он спешно сворачивает какие-то схемы, переливавшиеся давно привычным синим над столом, и рассеянно улыбается ей одними уголками губ.       — А, да, я просто… Кажется, уже поздно.       — Поздно. Но Морган не спится, хотела налить ей тёплого молока.        — Главное без пенки, она её не переносит, — Тони улыбается уже искренне, целует любимую в висок и скрывается в комнате дочери. Вирджиния ставит кастрюльку греться, с улыбкой слушая шёпот, доносящийся из маленькой спальни.       Пеппер знает, как ему дорога их малышка. Пеппер знает: когда Тони говорит, что Морган ему дороже всего, дороже жизни, — он говорит искреннее, чем, наверное, когда бы то ни было за всю свою жизнь. Пеппер видит, как он смотрит на их дочь; такой неземной нежности, такого сказочного тепла она никогда не видела в глазах Старка — и это за все те бесконечно долгие годы, что они знакомы.       Пеппер знает: когда Тони говорит, что он счастлив — он искренен в гораздо меньшей мере. Счастье — это не когда тебе снятся кошмары. Счастье — это не когда после них ты не можешь уснуть. Счастье — это не когда ты постоянно кладёшь на весы с одной стороны собственное чувство вины, с другой… своё счастье.       Пеппер знает, что на кухне Тони прячет — неужели сам считает, что прячет? его ведь нашла даже Морган — заветное фото. Знает, что он порой достаёт его и может подолгу смотреть, будто желая добить себя окончательно. Знает, что на этом фото: мальчик, не по своей воле ставший, наверное, самой тяжёлой из всех песчинок, ложащихся на первую чашу. Как бы настойчиво, упрямо, упёрто Тони ни продолжал делать вид, что давно не оглядывается на прошлое, Пеппер знает: за эту соломинку, эту ниточку он продолжает держаться с почти мазохистским рвением и вряд ли когда-то сможет отпустить. Пеппер думает, что, возможно, это же фото — или того, кто изображён на нём — Тони видит перед собой, когда подолгу смотрит в пустоту. Может, даже и в отражении синих переливов.       Пеппер видит, как он смотрит на их дочь, и такого же взгляда раньше никогда не видела. Но видела очень похожий: тёплый, гордый, немного самодовольный и с золотистыми угольками радости — так исподтишка он смотрел на мальчика с фото, пока тот сияющими глазами вглядывался в синие переливы, увлечённо бормотал что-то, видимо, очень правильное, предлагал новые идеи, чертил и перечерчивал что-то на чужих схемах. Мальчик, наверное, не замечал — он в такие минуты, кажется, ничего не замечал, кроме схем, уносимый волной потока собственных мыслей. Мальчик, наверное, не знал. Но Пеппер знала.       Пеппер знает: когда Тони говорит, что Морган ему дороже всего, дороже жизни, — он искренен до дрожи. Знает: ради Морган он пошёл бы на всё, отдал себя целиком. Поэтому, когда любимый находит ответ в синих переливах, сердце уходит в пятки. Пеппер не хочет знать, что и того, другого тепла может хватить, чтобы отдать себя целиком.       Конечно, дело не только в этом, — Пеппер и это знает. Но знает и что это — самая тяжёлая из песчинок.        — Теперь здесь всё твоё, Питер, — Пеппер изгибает губы в улыбке. Убедившись в достоверности его личности, перед мальчиком распахивает тяжёлые двери потайное помещение в гараже, где Тони Старк продолжал до последнего творить чудеса. Копаться в технике никогда не было для Тони просто работой, скорее квинтэссенцией хобби, дара и дела всей жизни.       Питер потерянно забегал глазами по помещению, будто не зная, с чего начать, но спустя несколько мгновений остановил смущённый взгляд на стоящей рядом у порога Пеппер. Она видела, что ему на глаза снова наворачивались слёзы — неужели не выплакал всё ещё тогда? Она знала, что он не станет плакать. Не здесь, не сейчас, не при ней.         — Спасибо, я… ну, то есть… — Питер то ли не мог подобрать слов, то ли не решался их подобрать. Наконец, тихо произнёс: — Я не подведу мистера Старка. Доведу все его дела до конца.        Пеппер знала, что он не подведёт. Ведь раз Тони оставил Паркеру все свои разработки, значит, он в него верил. Тогда и она будет верить, верить всей душой. Так, как когда-то не смогла верить в то, что любимый вернётся домой.