Ещё не время

      Локи чувствовал себя настолько счастливым, насколько позволяло сознание семилетнего ребёнка, ведь сегодняшнего занятия о видах оружия, на котором юный царевич обычно скучал, не будет. А огорчение Тора только усилило это чувство и натолкнуло на весьма интересные мысли о возможном озорстве.       С первыми золотыми штрихами солнца на блеклом полотне неба Локи побежал во дворцовый сад, пока прислужницы не пришли в покои, чтобы помочь ему подготовиться к завтраку. Он наспех оделся, не до конца застегнув пуговицы на зелёном, расшитом серебряными нитями камзоле, и пару раз прошёлся гребешком по непослушным тёмным прядям, которые, несмотря на все старания, все равно чуть завивались к концам. Впрочем, эта неопрятность наоборот придавала невинное очарование младшему царевичу.       Пройти мимо охраны было не сложно, главное — не создавать шума. Да и вряд ли эйнхерии хотели иметь дело со слишком острым на язык мальчишкой, от которого голова потом болела весь день.       Густая зелень сада ещё хранила хрустальные капли ночного дождя, играя со светом. Разнообразные цветы ковром из ярких оттенков украшали тропинки, а шлейф их аромата всю дорогу преследовал, приятно щекотал нос, так и маня случайного прохожего забрать с собой. Локи хотел было уже поддаться искушению и сорвать несколько, чтобы сделать букет для Фригги, но одёрнул себя. Как-то раз он услышал, что растения тоже живые, и, значит, чувствуют боль. Ему не хотелось делать больно забавы ради, как-то это недостойно для царевича, который должен служить славным примером для народа. Да и в какой-то степени он понимал эти цветочки: ему самому часто доставалось от Тора, который был в разы крупнее и сильнее, чем и пользовался, когда Локи пускал шпильки в его сторону.       Локи останавливался, чтобы рассмотреть белоснежные мраморные статуи. Он вглядывался в каждую искусно проделанную чёрточку, пытался по выражению лиц представить, о чём могли бы думать эти холодные создания, будь они живыми. В голове заиграли яркие образы, истории о храбрых воинах, о девах, что пленяли своим очарованием юношей, о мудрецах, чьи изречения множество умов на протяжении столетий пытались растолковать. Каждая страница воображения была интересней другой, и Локи хотел бы когда-то стать одним из тех героев, которых воспевают в одах.       Небо начало приобретать оттенки жёлтого и оранжевого, и оттого казалось, что Асгард накрыло золотым одеялом. Чуть прохладный воздух мягко касался кожи, оставляя свежие поцелуи. Пение птиц и шелест листьев разбавляли вязкую тишину, создавая хаотично удивительную мелодию в напоминание, что истинная красота и гениальность заключались, на первый взгляд, в простых вещах, рождённых от души.       Не каждому дано услышать пение Вселенной. Фригга говорила, что для этого достаточно сперва остановить поток слов, за ними рой мыслей. Сначала покажется, будто становится пусто, но стоит проявить терпение, как слух уловит другую нить.       — Птичка! — радостно воскликнул Локи, дойдя до той части сада, где располагался искусственный пруд.       Вода была ограждена белыми плитами, сбоку по-хозяйски занимали место листья фатсии, среди которых нашли пристанище нескромно яркие канны; с другой стороны — полоса горделивых нарциссов. В центре пруда возвышалась статуя женщины, которая сидела, протянув руку к воде, будто хотела поймать свободно плавающие кувшинки.       Та самая птица, что смогла завладеть вниманием Локи, как раз сидела на статуе, на плече женщины. Яркое красное оперение контрастировало с облачным оттенком камня, ещё больше вызывая детское восхищение. Несмотря на свою миниатюрность, птицы умудрялись выглядеть грациозно и свободно.       — Птичка, — ещё раз позвал Локи, в надежде, что пернатое создание поймёт его. — Лети сюда, глупенькая.       Но в ответ лишь чирикание.       Локи очень хотел поиграть с птицей и холодность с её стороны его совсем не устраивала. Он взял небольшой камешек у берега пруда и легонько, целясь в статую, бросил его. Птица среагировала моментально и покинула убежище, предпочтя находившийся ближе всего к берегу и выглядывавший из-под воды валун.       Что ж, уже лучше.       — Глупая ты, птичка, — брови царевича приняли нахмуренный вид. В светлых глазах уже затаилось зёрнышко обиды на это создание.       Следующий план заключался в попытке самому дотянуться до птицы. Ничего сложного, вот она — рядом, лишь рукой подать. Локи присел на край пруда и вытянул руку. Не получалось. Тогда он подполз ещё на сантиметр ближе. Без толку.       Мальчик настолько увлёкся этой затеей, что уже не замечал, что вот-вот перевесит себя же и упадёт в воду.       Птица упорхнула, когда послышался плеск воды.       Первым пришло непонимание. Локи дышал, но почему-то вместо свежего кислорода в лёгкие поступал раскалённый воздух. Глаза щипало, и потому он держал их закрытыми, оставаясь во тьме. Он дёргал руками и ногами, но бестолку. Следом пришёл страх. Тот самый, что заползает под кожу колючим льдом, вгрызается в позвоночник и когтями тянется к сердцу, когда инстинкты берут верх.       Попытки ухватиться за что-нибудь стали активнее, но силы уже покидали его. Ощущение, будто вода вытягивала жизнь из детского тела. И в какой-то момент пришёл покой. Клонило в сон, сопротивление прекратилось. Локи вдруг очень устал и хотел отдохнуть, пока на задворках подсознания сгущалась тьма.       Лишь перед тем, как потерять сознание, он почувствовал хватку на плече, а затем неизвестная сила потянула наверх.       Детский организм пытался избавиться от лишнего, из-за чего Локи, скорчившись, сплёвывал воду на траву. Он весь дрожал, руки не слушались. Взгляд не фокусировался.       — Тише, тише, — послышался женский голос. Чья-то ладонь медленно проводила по спине.       Когда сплёвывать было уже нечего, Локи постарался сесть. И то получилось лишь с поддержкой незнакомки.       — Позволь помочь, — после этих слов детский взгляд уловил зелёный огонёк в глазах женщины, отчего в голове сразу возник образ матери. Сначала он не понял, что это значило, а затем заметил, что одежда на нём и волосы совершенно сухие.       — Не ожидала, что ты так напугаешь меня, — голос ровный.       — Кто вы такая? — прямо спросил он, поняв, что видел её впервые.        Женщина намного отличалась от других асинь. Тёмные волосы распущены; из одежды: чёрные штаны, что-то похожее на камзол до колена того же цвета — верхние пуговицы были застегнуты, а нижних не было, из-за чего асимметричный подол свободно болтался; на ногах сапоги. На плечах тонкие кожаные наплечники в виде чешуи, которые соединяла тонкая серебряная цепь, напоминая ожерелье.       Видимо, спокойная реакция юноши на незнакомку позабавила её, и уголок бледных губ лукаво приподнялся.       — Скоро узнаешь, солнце, — женщина по-змеиному улыбнулась, оголяя ряд белоснежных зубов.       Юноша недоверчиво посмотрел на женщину и вскинул подбородок. Пусть не думает, что напугала его, он не трусливый мальчишка.       И снова оскал сменила простая улыбка. Локи казалось, что где-то уже видел её. Под мягко приподнятыми уголками губ и морщинками вокруг глаз таились родные черты. Ответ перед глазами, вертелся на кончике языка, но не желал срываться с губ.       Слегка шершавые пальцы коснулись щеки, затем и вся ладонь.       Хела до сего случая ни разу не вмешивалась в естественный ход событий. Сфера влияния не допускала игр с нитями судьбы в руках Норн. Ей оставалось лишь со скучающим видом восседать на троне в Хельхейме и принимать новых прислужников, от которых и проку никакого не было.       Сейчас же Хела ради одного мальчишки истратила уйму сил, чтобы на несколько минут покинуть Хельхейм, к которому была привязана магией Всеотца, и остаться незамеченной под взором Хеймдалля. В тот день, задолго до изгнания, когда отец принёс новорождённого Локи после войны, ею завладело любопытство, а не привычная брезгливость, коей она одаривала Тора, который был точно бельмо в глазу. И этот интерес не угасал с годами, шептал, что что-то есть в нём родное, близкое. Глупо, учитывая, что он даже не асгардец. Сентиментально до тошноты, но так уж и быть, говорила себе Хела, в конце концов пребывание в обители мёртвых, где и словом не обмолвишься, давало о себе знать.       Локи смотрел на неё светлыми глазами, полными детской невинности, но зелёный огонёк недоверия и гордыни уже горел в самой глубине, потихоньку набирая силы для пожара. Он-то понимал её. Точнее сказать, поймёт в будущем, когда впервые вкусит плод истинной лжи, что лицемерно оправдывают добрыми намерениями, потеряется в лабиринте противоречивых чувств и мыслей, осознает, какого это иметь в руках власть, замарает руки в крови невиновных под сопровождение шагов Смерти и в конечном счёте опустится на самое дно своей души.       Жаль, что столь хрупкий детский мир рухнет от одного дуновения взрослых амбиций. Но таков их удел. Когда мир тонет в слезах и льются реки крови, змеи ехидно скалятся.       — Запомни, солнце, тебе ещё рано встречаться со смертью, — прошептала женщина.       Локи моргнул лишь на секунду. А когда открыл глаза, вокруг уже никого не было.