Купальня

      Сычжуй редко появлялся у холодного источника. Несмотря на строгое воспитание, у него имелась одна привычка — он предпочитал теплую или горячую воду всякой другой. Виной ли тому детские воспоминания, когда он плескался вместе с Сянем-гэгэ в бочке, воду для которой таскал Вэнь Нин из реки, бегущей у подножия Луаньцзан, или что-то другое — он не знал. Зато это пристрастие осталось с ним. В Облачных глубинах совсем не обязательно было смывать с себя пот в источниках, они, скорее, служили местом для успокоения души и тела, помогали медитации и исцелению. Для обычного мытья у старших имелись личные ванные комнаты в домах, а для младших учеников специальная огороженная пристройка. Вода стекала в хитро устроенные трубы из нескольких ручьев и, нагреваясь от котлов на кухне, устремлялась к купальне. Ничего не стоило зачерпнуть деревянным тазом теплой воды и сполоснуться после тренировок. Даже имелся маленький бассейн: облагороженный участок у задней стенки помещения, выложенный гладким камнем. Неглубокий, если сесть на приступок, вода доходила ровно до середины груди. И одновременно по кругу могли бы разместиться с десяток юношей, не больше. Но он становился настолько притягательным после долгой дороги и утомительной ночной охоты, что туда слетались всей гурьбой, как духи на флаг господина Вэя. Набивались вплотную, усаживаясь прямо на дно, и блаженствовали. Горячая вода приятно расслабляла мышцы, а горные ручьи, наполнявшие бассейн, исцеляли мелкие порезы и ссадины.              И вот, возвращаясь с ночного дежурства, Сычжуй хотел воспользоваться купальней, чтобы, быстро смыв дневную пыль, отправиться спать. Тем более колокол давно прогремел, и только необходимость заставила его задержаться. Потирая глаза, он толкнул дверь и вошел в комнату. Внутри всегда было влажно и жарко, к тому же часто стоял пар — за час перед приемом пищи, когда котлы натапливали жарче обычного. Но сейчас воздух оставался чист и прозрачен, потому Сычжуй замер у входа, заметив кое-что. На бамбуковую перегородку, отделяющую зал для омовения от места для раздевания, накинули два комплекта одежды. Одни светлые, с небесным узором летящих облаков по рукавам и вороту. А рядом другие: почти черные, немыслимо грязные, запачканные густой сажей.              В первое мгновение Сычжуй подумал об учителе Вэе. Кто еще мог смело расхаживать по Облачным глубинам в темных одеждах? Сычжуй был готов уйти, безропотно уступив старшим купальню. Если бы не одна деталь: только этим утром он проводил господина Вэя и Ханьгуан-цзюня до нижних ступеней лестницы, ведущей из Гусу Лань. Неужели они с Ханьгуан-цзюнем уже вернулись? Он не спрашивал у старших, но по их разговору понял, что те собирались в приграничные с Юньмэн территории. Что-то случилось и заставило их прервать путь?              — Господин Вэй? — позвал он, собираясь тут же уйти, если помешает... Чему-нибудь. В конце концов, они с Ханьгуан-цзюнем супруги, и им может не понравиться вторжение постороннего в момент отдыха.              Из-за перегородки послышался плеск, а через секунду Вэй Усянь задорно откликнулся:              — Я здесь. Сычжуй, ты? Заходи, не бойся.              Теперь бы незаметно удалиться не получилось, и, заранее приготовившись, Сычжуй показался в помещении. Но, вопреки ожиданиям, Лань Ванцзи там не оказалось. Вместо него рядом с Вэй Усянем сидел покрасневший Цзинъи. Едва увидав друга, он вскинулся и уставился на Сычжуя пристальным взглядом, словно умолял о спасении.              Сычжуй приподнял брови и посмотрел на господина Вэя в поисках ответов. Тот только фыркнул.              — Не смотри на меня так. Я бы тоже предпочел продолжить путешествие с Лань Чжанем. Но нам крупно повезло. Настолько, что пришлось срочно везти свою «удачу» старику и Цзэу-цзюню. Если бы Лань Чжань не уперся, я бы уж точно уничтожил её на месте и здесь бы меня сейчас не было.              Он отвернулся, показывая, насколько расстроен из-за этого обстоятельства. Сычжуй не стал настаивать. Если даже господин Вэй говорил так обтекаемо, то и не стоит допрашивать. Настало самое время, чтобы уйти. И он бы непременно так и поступил, если бы не несчастное выражение на лице Цзинъи.              — Вы встретились с Лань Цзинъи уже в купальне? — спросил Сычжуй. Вэй Усянь тут же обернулся.              — Нет, его поймал Ханьгуан-цзюнь у входа и велел обо мне позаботиться, — он приподнял руки, на которых красовались тоненькие красные полосочки — недавние порезы, уже начавшие подживать. — В холод мне пока нельзя, так что он сдал вашу тайную обитель.              Цзинъи скорчил рожицу за спиной Вэй Усяня, намекая другу, чтобы тот не верил ни единому слову. Сычжуй улыбнулся про себя.              — Мне позвать Ханьгуан-цзюня?              — Нет, лучше я сам навещу. Надо же показать им, как обращаться с такими прелестными вещицами. А то знаю я, как они... — последние слова Сычжуй не расслышал, так как в этот момент Вэй Усянь поднялся из воды, выжимая волосы. Они с Цзинъи синхронно отвели взгляды. Чего еще ждать от Вэй Усяня? Разумеется, он принимал ванну без одежды. Но не только это стало причиной стыда младших. На бедрах мужчины и талии темнели следы, напоминавшие по форме длинные пальцы. А ближе к колену, с внутренней стороны, кажется, оставили укус. Некоторые из следов уже налились желтизной, те были старые и вскоре пройдут. Другие же совсем свежие, но и они покраснели от целебной воды. И первые, и вторые доставляли неудобство и жжение, но Вэй Усянь словно бы и вовсе их не замечал. Он легко вышел из бассейна, сдернул свое ханьфу и завернулся, прямо на мокрое тело. Проходя мимо, потрепал Сычжуя по волосам и, бросив напоследок «Отмокайте, смотрите только не растворитесь» с усмешкой и напевая что-то под нос, ушел.              Едва Вэй Усянь покинул их, Цзинъи облегченно выдохнул.              — Наконец-то. Я думал, умру от смущения! Ханьгуан-цзюнь слишком жесток. Я предпочел бы переписать еще трижды все правила, чем принять совместную ванну с господином Вэем!              — Это настолько ужасно?              — Сносно, пока он молчит. И кошмарно, стоит ему открыть рот. Ты мыться? Я не буду мешать.              — Нет-нет, сиди, — успокоил Сычжуй. Он быстро разделся и, взяв с полки мыльный корень и ткань, отправился в угол, где находилась каменная лавка, пара бадеек. Вода текла из искусственного фонтанчика уже по-вечернему прохладная. Сычжуй вздрогнул и стал умываться шустрее, чтобы присоединиться к Цзинъи в исходящем паром бассейне. Тот продолжил:              — Разве воспитанный человек может спрашивать, кто тебе нравится? А еще потом и лезть с советами?              — Вряд ли. Это невежливо. Ты ему разве сказал? — Сычжуй вытер воду с лица и посмотрел на друга. Цзинъи бывает не сдержан на язык, но едва ли рассказал бы о личном. Он даже с Сычжуем нечасто обсуждал тему нежных чувств. Хотя, даже если сказал, господин Вэй не станет трепать направо и налево о чужих секретах. По крайней мере, Сычжуй в это верил.              — Вот еще, — возмутился Цзинъи. — Но он не отставал, и пришлось признать, что есть. Без уточнений.              Сычжуй на миг замер, а затем убрал мыльные принадлежности обратно и подошел к бассейну. Осторожно, придерживаясь за край, он опустился рядом, с наслаждением привыкая к теплу. За дежурство он успел продрогнуть на ветру и теперь, наконец, согревался.              — А что господин Вэй советовал? — спросил он, когда Цзинъи уже позабыл о беседе, задумавшись о своём.              — Ерунду всякую, — от взмаха рукой разлетелись брызги. — Думаешь, он мог бы посоветовать что-то дельное в таком вопросе?              — Например?              — Он велел забраться на женскую половину и оставить в комнате избранницы какой-то подарок. Букет цветов или ароматное масло. А при встрече спросить, понравился ли ей твой подарок? Ну кто так будет поступать? Ты бы стал?              Сычжуй покачал головой. Мало того, что совет нарушал аж пять правил Облачных глубин, так еще и был совершенно бессмысленным. Возможности спросить не появится, если снова не нарушить запреты — с девами клана они пересекались крайне редко.              — Да я бы лучше послушал, что ты мне скажешь, — заметил Цзинъи. — Уверен, больше пользы бы получил.              — Я? Но откуда мне знать?              — Да это же просто! Скажи, чего бы тебе хотелось от своей избранницы?              Долгое время Сычжуй молчал, прижав руку к подбородку. Мало того, что он совершенно не знал ответа на вопрос, он попросту никогда о таком не задумывался. Так еще и пришлось бы отчасти соврать Цзинъи. Сычжуй колебался. Если Цзинъи находит подобное неприличным… Но ведь к старшим он никогда не выказывал неприязни из-за их любви. К тому же, Цзинъи — близкий друг, дороже нет никого, только приемные родители. Если и надеяться, то именно на него.              — Видишь ли... Меня не интересует моя избранница.              — Как это?              — Прости, я неточно выразился. Я собираюсь найти для себя спутника на стезе самосовершенствования, — и, видя сомнение в глазах Цзинъи, уточнил: — Мужчину.              — О.              Сычжуй смотрел не на друга, а с намеренно равнодушным видом разглядывал поверхность воды перед собой. Искаженное отражение своих коленей и ступней, а затем голубоватый в серую крапинку камень. Если присмотреться, дно чуть переливалось в свете свечей. Затем Цзинъи слегка толкнул локтем, вырывая из почти что медитации.              — Что ж, тогда как бы ты хотел, чтобы за тобой ухаживал твой спутник?              На миг Сычжую показалось, что он ослышался. Но Цзинъи оставался невозмутим, будто совсем не удивился признанию. И только шея покраснела, хотя это могло произойти и от духоты в помещении.              Сычжуй пожал плечами. Откуда он мог знать об этом? Перед глазами был только один пример подобной пары. Но стоило представить, как кто-то дразнит его или заигрывает, подобно господину Вэю... Бр-р-р! Аж дрожь пробежала по коже! Нет уж, не стоит. А молчаливая забота Ханьгуан-цзюня? Она очень приятна, во многом потому, что редка. Далеко не каждую неделю Сычжуй имел возможность провести вечер в компании отца, выслушать наставления или присоединиться во время игры на гуцине. Каждый день, да еще в том объеме, которым щедро одаривают Вэй Усяня — будет чересчур.              — Лишь бы только не сдергивал налобную ленту при посторонних, — вздохнул Сычжуй. А с остальным он как-нибудь разберется. На то это и спутник, чтобы вместе учиться ухаживать и заботиться, постепенно понимая, как будет приятно другому и себе.              Цзинъи согласно прогудел сбоку и тревожно обернулся. Лента спокойно висела на перегородке, куда он её повесил. Медленно сползая на пол, пока владелец не видел. Сычжуй легонько поправил её духовной силой, не прикасаясь напрямую.                            Сычжуй бы и думать забыл о том вечере и разговоре, если бы одно происшествие не напомнило. Через пару дней, еще засветло, у порога личной комнаты появился маленькая охапка синих колокольчиков. Сычжуй знал эти цветы — они росли на восточном склоне Гусу. Достаточно выйти за ворота и пробраться через заросли шиповника, чтобы их найти. Он не думал, что единственный знает дорогу, но все же редко видел там чужих, уж слишком близко склон находился к поляне для кроликов Ханьгуан-цзюня. Обычно там Сычжуй отдыхал в тени и тренировал цинь, пока Цзинъи рядом плескался в ледяном ручье.              Сычжуй покачал головой и забрал букет в комнату. Надо будет не забыть сказать Цзинъи, что он выбрал неудачный вариант. Нашел кого слушать в любовных делах.              Ещё интересно спросить у самого Цзинъи, как он представляет заботу и ответные ухаживания? Потому что дарить ароматическое масло Сычжуй точно не станет — поймут неверно. И невольно задумался. Цзинъи тайком от учителей упражнялся на поперечной флейте. И выходило уже весьма прилично, получше чем у господина Вэя на горе Дафань.              «А если для флейты? Кажется, их протирают миндальным, верно?»              Сычжуй засомневался. Будет лучше спросить совета. Кажется, Ханьгуан-цзюнь недавно покупал для Чэньцин пару флаконов. Может, он подскажет?