Тень в тени теней

ГЛАВА ПЕРВАЯ, где читатель узнаёт, что умные мальчики не ходят гулять с незнакомцами, а строгие опекуны далеко не всегда являются садистами       Маленький мальчик, слишком щуплый для своих одиннадцати лет, поправил круглые очки-велосипеды и, несмело протянув руку, взял желтоватый конверт. Великан, сегодня ставший почтальоном, ободряюще улыбнулся. Улыбка спряталась в густой бороде, но от его глаз разбежались добрые морщинки, а взгляд словно подбадривал: «Смелее, Гарри!» На юного сироту мало кто смотрел так. Гораздо чаще он встречал в чужих взглядах брезгливость или злость. Хорошо, хоть дядя и тетя с кузеном с некоторых пор подуспокоились. Да и то, он до сего дня не мог до конца поверить, что в один не слишком прекрасный день не окажется вновь в знакомом чулане.       Он скованно улыбнулся и наконец рассмотрел то самое послание… На плотном конверте изумрудными чернилами было написано, что данное письмо адресовано мистеру Поттеру, который живёт в хижине, расположенной на скале посреди моря, и спит на полу. Гарри вскрыл его, вытащил плотный листок и прочитал: «ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед. магов) Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем Вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора»       Гарри показалось, что у него в голове взорвался фейерверк из тысячи вопросов. Он даже слегка задрожал, пытаясь решить, какой из них задать первым. Прошло несколько минут, прежде чем он, наконец, сумел выдавить из себя: — Что это значит: они ждут мою сову? — Клянусь Горгоной, ты мне напомнил кое о чём, — хлопнул себя по лбу великан.       Он сунул руку в карман, вытащил оттуда настоящую, живую и очень недовольную сову, маленький клочок пергамента и перо. Высунув кончик языка от старания, лохматый почтальон написал: «Дорогой мистер Дамблдор! Передал Гарри его письмо. Завтра еду с ним, чтобы купить все необходимое. Погода ужасная. Надеюсь, с вами все в порядке. Хагрид» — Значит, вас зовут Хагрид… — процедил пришедший в себя дядюшка Вернон.       Гарри вздрогнул, он почти забыл о присутствии Дурслей. — Ну, да, — кивнул великан. — Я лесник в Хогвартсе. — Замечательно, — прищурившись, процедил Вернон. — То есть, вы считаете себя вправе врываться сюда, портить нам отпуск и утаскивать в неизвестном направлении моего племянника только потому, что вы лесник в каком-то там Хлевартсе? Я ничего не пропустил? — Э-э-э… Ну… — лесник явно не понимал, что от него хотят, и, промычав что-то совсем уж невразумительное, развернулся к мальчику. — Разве ты не хочешь поехать со мной? — Наверное, хочу, — неуверенно проговорил Гарри. — Но я вас совсем не знаю…       Он оглянулся на сгрудившихся Дурслей в поисках поддержки, и Петунья с одобрением кивнула. Первоначальный восторг сошёл на нет, и Гарри вспомнил совсем недавний разговор с родственниками.       …В тот вечер Вернон отвёз на вокзал прогостившую у них неделю тётушку Мардж, а, вернувшись, неожиданно потребовал, чтобы племянник явился в гостиную. Опасаясь очередной трёпки и гадая, в чём провинился на этот раз, Гарри пошёл на зов. Но трёпки не последовало. Мало того, несмотря на протесты, Дадли отправили в его комнату, а опешившего Гарри усадили на диван и вывалили на него ворох безумной информации. «Мы ничего о тебе не знаем, мальчишка, — явно с трудом сдерживаясь, сказал тогда дядя. — Но твоя мать не всегда вела себя отвратительно». «В конце концов, она была моей сестрой, и всё было хорошо, пока не явились «эти», — подтвердила Петунья. — Они заморочили ей голову, и в результате ты оказался на нашем пороге!» «И все эти твои «штучки»… — рыкнул Вернон. Он делал над собой заметное усилие, стараясь говорить спокойно. — Когда пару лет назад ты разнёс веранду, ремонт и штраф обошлись нам в целое состояние!» «А успокоить учительницу, которая видела тебя на крыше столовой, стоило ещё дороже, — Петунья успокаивающе похлопала мужа по руке и снова уставилась на Гарри. — Мы надеялись, что ты это перерастёшь, если держать тебя в строгости, но…» «Но всё делается только хуже», — закончил Вернон. «Её забрали, когда ей исполнилось одиннадцать, — подхватила тётя, не обращая внимания, как ошалевший от новостей племянник машинально выдёргивает нитки из покрывала. В любое другое время ему бы уже досталось за это по первое число, но сейчас никто даже не заметил безобразия. — А ты такой же ненорма… Такой же, как она. Значит, скоро они придут и за тобой». В голосе тети было столько застарелого страха, что Гарри и сам испугался. Он не раз и не два мечтал, что кто-нибудь появится и заберёт его из дома родственников. Но вот так… Гарри невольно поёжился. Дурсли были злом понятным и изученным: дяде не попадайся лишний раз на глаза, тёте — не перечь и не мусори, от Дадли — удирай. А тут какие-то непонятные «эти», которые «придут и за ним». Придут, и что? А ну, как там будет ещё хуже? Дурсли, по крайней мере, его кормят. Опекуны молчали, и Гарри рискнул задать вопрос: «Но зачем я им?» «Не знаю, — качнула головой тётя. — Нам никто ничего не рассказывает. У них своя средняя школа, специальная, для таких, как они. Может, из-за этого. Или твой отец какие-нибудь деньги оставил». «Деньги?» — переспросил Гарри. Деньги — это было бы понятно. Недаром Дурсли постоянно твердят, как дорого он им обходится. «Да не знаем мы ничего, мальчишка! — взорвался дядя. — Нам никто на тебя ни пенни не дал! Даже документов не оставили, только имя! В общем, имей в виду, вздумаешь нам как-нибудь пакостить или мстить…» «Но я вовсе не хочу вам мстить! — перебил Гарри и тут же испуганно втянул голову в плечи. — Это само получается… Если мне страшно…» «Тебе нечего нас бояться, — вздохнула Петунья. — С Дадли я поговорю. А ты… Иди-ка ты спать». Гарри поднялся и поплёлся в свой чулан, но на полпути был остановлен дядей и отправлен в маленькую спальню. И на следующее утро, когда Дадли закатил истерику, обнаружив, что у него больше нет второй комнаты, ничего не изменилось. Мало того, дядя отвесил сыну полновесный подзатыльник, когда тот попытался отыграться на кузене. Впрочем, Дадли быстро смирился с изменениями и даже потребовал, чтобы кузену купили нормальную одежду, чтобы тот не позорил его в школе. С тех пор жизнь с Дурслями стала вполне сносной… — Гарри! — громовой голос великана прервал размышления мальчика. — Что? — отозвался он, склонив голову к плечу и мысленно отмечая, что незваный гость сильно похож на маньяков, охотящихся на маленьких детей, про которых им рассказывала учительница на уроке перед началом каникул. Он тоже: незнакомый, слишком добрый, рассказывает, что знаком с его родителями, угощает сладким и норовит увести непонятно куда.       Додумавшись до такого, Гарри насупился и постарался незаметно отступить поближе к дяде Вернону, который уже достал ружьё. Ружьё было духовым, из него они вчера стреляли в тире по тарелочкам, но всё-таки хоть какая-то защита. — Ну, чего ты, Гарри! — опешил Хагрид. — Я ж тебе ничего плохого… Сходим, купим, значится, всё для школы, и обратно тебя приведу. Чего ты будешь тут, на полу? И подарок тебе купим…       «Точно маньяк, — подумал Гарри и отступил ещё на шаг, — ишь, как заманивает…» — Это, — Вернон обвёл свободной рукой небольшую комнату, со спальниками на полу и керосиновой лампой, — называется «туризм» и стоит весьма недёшево.       Великан вытаращился на Гарри. — Да, Хагрид, — закивал тот. — Это весело. А вчера мы вообще в кемпинге в палатке у костра ночевали. — Но к школе же купить… — заблеял лесник. — Вот и купим, — почуяв слабину незваного гостя, Петунья выступила вперёд, — только после отпуска. И не думайте, что я куда-нибудь отпущу Гарри одного. Встретимся в понедельник в десять, на Чаринг-Кросс-роуд, возле большого книжного магазина. — Откуда вы знаете?! Вы же маглы, — окончательно ошалел великан. — Из-за сестры меня родители туда каждый год таскали, — скривилась Петунья.       Гарри едва не расхохотался, глядя, как вконец деморализованный маньяк отступает к двери. — А теперь мы бы хотели продолжить наш отдых, — Вернон указал ружьём на выход. — И дверь на место поставьте.       Великан, недовольно топая, вышел из домика, и даже действительно приладил на место сорванную с петель дверь.       Облегчение было столь велико, что Гарри, не сдержавшись, бросился тёте на шею. — Спасибо, тётя Петунья, — выдохнул он и только тут сообразил, что, собственно, сделал. Мальчик сжался, ожидая неминуемой расплаты за свою наглость, но тетя как-то неумело погладила его по спине: — Не за что, Гарри. — Мы своих не сдаём, — пробасил вдруг Дадли, о котором в пылу спора все благополучно забыли, и откусил хороший кусок от помятого именинного торта кузена, — А ты наш, хоть и с придурью. — Спасибо, Большой Дэ, — отозвался растроганный Гарри и пожал перепачканную липким кремом руку.       Тётя Петунья к торту отнеслась с большим подозрением. Но к тому времени, как она заметила, что такое жуёт любимый сыночек, от бисквита мало что осталось, и протестовать было уже поздно. Остатки торта разделили на всех и во второй раз за этот день полезли в спальные мешки.

***

      Ровно неделю спустя Гарри вместе с нервно сжимающей его ладошку Петуньей стоял у огромного книжного магазина в Лондоне. — Держись за меня, — в сотый раз повторяла тётя. — Один никуда не отходи. Веди себя прилично. И ничего там не трогай руками. — Хорошо, тётя Петунья, — покорно и тоже уже не в первый раз проговорил Гарри.       Наконец, над толпой прохожих появилась лохматая голова школьного лесничего. Он замахал огромной ручищей и заорал на всю улицу: — Гарри! Я здесь! Сюда идите!       На лице Петуньи появились некрасивые красные пятна: — Мужлан, — пробормотала она себе под нос, крепче стискивая ладошку племянника. — Что люди подумают?!       Гарри ускорил шаг, с трудом поспевая за разгневанной тётей. В чём-то он был с ней согласен: к чему так кричать? Теперь все прохожие пялились в их сторону, провожая недоуменными взглядами, и это здорово нервировало.       Бар «Дырявый котёл» оказался тесным и довольно замызганным. Мальчик с некоторым удивлением оглядел закопчённый камин и грубо сколоченные столы. Несмотря на опаску, с которой он отнёсся к внезапно вломившемуся в его жизнь великану, волшебный мир всё равно рисовался в мечтах яркой праздничной сказкой. А тут вместо сказки грязная пивнушка.       Что подумала фанатичная поборница чистоты Петунья Дурсль, с брезгливой гримасой промчавшаяся через низкопробное заведение, осталось за кадром. В любом случае, её впечатление о волшебном мире явно не улучшилось.       Хагрид был вынужден догонять своих чрезмерно резвых подопечных, едва успев обменяться приветствием с хмурым барменом. — Куда так нестись? — проворчал он, доставая из одного из своих многочисленных карманов видавший виды розовый зонтик. — Там все люди приличные, и Гарри очень уважают. Хоть познакомились бы с ним. Там даже профессор Квирелл сидел, он тебя, значится, в школе учить будет, Гарри. — Вот в школе они и познакомятся, — отрезала Петунья, брезгливо отодвигаясь от мусорного бака. — Может, мы всё-таки войдём? — А… ну, да, — спохватился лесник и принялся считать кирпичи в стене над помойкой. — Три вверх, два в сторону. Так… Теперь отойди, Гарри.       Он трижды коснулся стены кончиком зонта. Кирпич вдруг задрожал, задёргался, в середине у него появилась маленькая дырка, которая разрасталась просто на глазах. Мусорные баки скакнули в сторону, так быстро, что мальчик едва успел отскочить. Через секунду перед ними была арка, достаточно большая, чтобы под ней мог пройти Хагрид. За аркой начиналась мощёная булыжником извилистая улочка. — Добро пожаловать в Косой переулок! — произнёс Хагрид и усмехнулся, заметив изумление на лице мальчика.       «Я выгляжу смешно, — насупился Гарри, — даже лесник надо мной смеётся».       На какую-то секунду ему расхотелось проходить через странную арку: «Волшебники, колдовство. Это совсем другой мир, как говорила тётя. А ведь я совсем ничего о нём не знаю. Опять буду изгоем, как в школе, пока Дад не угомонился. И опять надо мной будут издеваться».       Но Петунья не дала ему слишком много времени на раздумья: — Пойдём, надо поскорее покончить с этим, — буркнула она и первой ступила на истёртую множеством ног брусчатку.       Ярко светило солнце, отражаясь в котлах, выставленных перед ближайшим к ним магазином. «Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разборные» — гласила висевшая над ними табличка. — Такой тебе тоже нужен будет, — кивнула Петунья, сверяясь со списком. — Но чтоб никаких дурно пахнущих зелий в нашем доме! — Конечно, тётя, — согласился Гарри, как раз унюхавший, какие ароматы доносятся из дверей магазинчика под вывеской: «Аптека «Всё для зелий». Помёт зелёных лупоглазок в подарок при покупке от ста галеонов».       Кое-как сдерживая тошноту, мальчик подумал, что физиономия у него сейчас мало чем отличается от неведомой лупоглазки. Из аптеки выскочила полная неопрятная женщина, едва не сбив его с ног. — Печень дракона по семнадцать сиклей за унцию — да они с ума сошли… — пробормотала она, и, подняв голову, уставилась на них. — И тут маглы.       Женщина поморщилась и, задрав подбородок, прошествовала мимо.       Гарри украдкой бросил короткий взгляд на свою рубашку, а потом на строгое светлое платье тётушки: «Испачкались на той помойке? Да нет. Вроде, всё чисто. И чего она кривилась?»       Пока они шли вверх по улице, Гарри вертел головой, пытаясь увидеть всё сразу: магазины, выставленные перед ними товары, людей, делающих покупки. Но вскоре ему это надоело. То тут, то там он ловил неприязненные взгляды. И адресовались они не только ему, но и Петунье.       Какая-то девочка показала на них пальцем и запищала на всю улицу: — Ба, смотри, маглы!       «Похоже, волшебный мир не очень рад меня видеть», — невольно подумал Гарри и, забыв о пёстрых витринах, покрепче ухватился за руку тётушки. Та, словно подбадривая, слегка пожала его пальцы. Дальше он шёл, глядя исключительно себе под ноги.       Только Хагрид, ничего не замечая, продолжал гудеть над головой, как шмель-переросток. — Посмотри, Гарри… Глянь, Гарри…       Но смотреть не хотелось. Хотелось действительно побыстрее убраться подальше от странно разодетых людей.       «Хорошо, что я не потащился сюда один, — мысленно похвалил себя мальчик, поймав очередной далеко не ласковый взгляд. — С тётей оно как-то уютнее».       Петунья, действительно, чуть сильнее поджала губы, но в целом вела себя, как обычно, спокойно прокладывая себе путь через толпу к большому белокаменному зданию, возвышавшемуся над мелкими магазинчиками, как океанский лайнер над пёстрыми лодками туземцев. — Гринготтс! — объявил Хагрид, ткнув пальцем в огромные золотые буквы на фасаде.       Гарри поморщился: громогласный великан привлекал слишком много взглядов, чаще всего неприязненных. «Можно подумать, я читать не умею», — подумал мальчик, увидевший эту помпезную вывеску метров за сто.       Лесник, сияющий собственным светом, прошёл к самому дальнему из свободных гоблинов, вынуждая своих подопечных тащиться через весь зал. — Доброе утро, — заговорил Хагрид, и его бас громыхнул под мраморными сводами не хуже выстрела из пушки. — Мы тут пришли, чтоб немного денег взять… э-э… из сейфа мистера Гарри Поттера. — У вас есть его ключ, сэр? — уточнил гоблин. — Где-то был, — ответил Хагрид и начал выкладывать на стойку содержимое своих карманов.       Пригоршня заплесневелых собачьих бисквитов посыпалась на бухгалтерскую книгу гоблина. Тот сморщил нос. Гарри покраснел и постарался сделать вид, что его безумно интересует соседняя стойка. Там сидел ещё один гоблин, мало чем отличавшийся от всех прочих, и взвешивал груду рубинов, огромных, как пылающие угли. — Нашёл, — наконец сказал лесник, протягивая крошечный золотой ключик.       Гоблин изучающе посмотрел на него. — Кажется, всё в порядке. — И у меня тут ещё письмо имеется… э-э… от профессора Дамблдора, — с важным видом произнёс Хагрид, выпячивая грудь. — Это насчёт Вы-Знаете-Чего в сейфе семьсот тринадцать.       Гоблин внимательно прочитал письмо. — Прекрасно, — сказал он, возвращая письмо великану. — Сейчас вас отведут вниз к вашим сейфам. Крюкохват!       Крюкохват тоже был гоблином. Пока Хагрид распихал собачьи бисквиты по карманам, Гарри развлекался тем, что пытался найти отличия между тремя гоблинами, оказавшимися перед ним. Отличия находиться отказывались. Одинаковые сморщенные лица и когтистые лапки, одинаковые костюмы, даже ботинки, и те одинаково начищенные. Тётя Петунья нетерпеливо дёрнула его за руку, и они пошли за Крюкохватом. — А что такое это Вы-Знаете-Что в сейфе семьсот тринадцать? — спросил Гарри. — Не могу я тебе сказать, — таинственно ответил Хагрид. — Очень секретно. Это школы «Хогвартс» касается. Дамблдор мне доверяет. А я своей работой слишком дорожу, чтобы секреты тебе раскрывать.       Крюкохват открыл перед ними дверь. Гарри, ожидавший увидеть вокруг мрамор, был удивлён. Они стояли в узком каменном коридоре, освещённом горящими факелами. Дорога круто уходила вниз, на полу были тоненькие рельсы. Гоблин свистнул, и к ним с лязгом подкатила маленькая тележка. Они забрались внутрь — Хагриду это удалось с трудом, а Петунья брезгливо обмахнула сиденье носовым платком, прежде чем сесть — и поехали.       Сначала они неслись сквозь лабиринт петляющих коридоров. Гарри пытался запомнить дорогу, но вскоре оставил это бесполезное занятие. Казалось, дребезжащая тележка сама знает свой путь, потому что Крюкохват ею не управлял.       Гарри обдало ледяным воздухом, глаза защипало, но он держал их широко открытыми. В какой-то момент ему почудилось, что в конце коридора что-то вспыхнуло. Он быстро обернулся, чтобы увидеть, не дракон ли это, но опоздал — тележка резко ушла вниз. Сейчас она проезжала мимо подземного озера, на потолке и стенах росли сталагмиты и сталактиты. Гарри с любопытством вертел головой, пытаясь увидеть всё и сразу. Попытался заглянуть и вниз, но Петунья со стоном втянула его обратно, и всё дальнейшее путешествие крепко прижимала к себе.       Наконец, тележка остановилась у небольшой дверцы. Гоблин дождался, пока все выберутся, и открыл её тем самым небольшим ключиком. Изнутри вырвалось облако зеленого дыма, а когда оно рассеялось, Гарри ахнул. Внутри были кучи золотых монет. Колонны серебряных. Горы маленьких бронзовых монеток. — Это всё твое, — улыбнулся Хагрид.       «Всё твое» — это было невероятно. Дядя и тётя наверняка не знали об этих деньгах, иначе всё было бы гораздо проще. После того памятного разговора о родителях, мальчик прекрасно понимал, почему после очередной его «штуки» из холодильника исчезали дорогие продукты, откладывался отпуск, а новая машина дяди Вернона и вовсе вернулась обратно в автосалон. Порой он действительно «дорого обходился». А все это время глубоко под Лондоном хранилось принадлежащее ему сокровище.       Хагрид помогал Гарри бросать монеты в сумку. Тётя стояла у тележки, скрестив руки на груди, и даже не прикоснулась к блестящим кругляшам. — Золотые — это галлеоны, — пояснял лесник, довольный, что, наконец, завладел вниманием доверенного ему Дамблдором мальчонки. — Один галлеон — это семнадцать серебряных сиклей, а один сикль — двадцать девять кнатов, это просто, да? Ладно, тебе этого на пару семестров хватит, а остальное пусть тут лежит. — Он повернулся к Крюкохвату. — А теперь нам нужен сейф семьсот тринадцать… и… э-э… пожалуйста, нельзя ли помедленнее? — Скорости не переключаются, — холодно ответил Крюкохват, и одновременно с ним заговорила Петунья. — Нам здесь больше никуда не нужно, — отрезала она. — Доставьте нас обратно. — Но как же, — засуетился лесник. — Дамблдор просил… Там штука такая, очень важная. Нам нужно ещё… — Нам? — язвительно перебила Петунья, нетерпеливо пристукнув ногой. — Там есть что-то, что касается нашей семьи? — Нет, но… — замялся Хагрид.       Гоблин уже запер дверь и спокойно наблюдал за перепалкой клиентов, дожидаясь, пока те разберутся между собой. — Тогда зачем вы так настойчиво тащите нас туда? — Я не тащу. Просто эти тележки, — отбивался великан, — плохо мне после них. И чтоб два раза не мотало… — Это ваши проблемы, — вздёрнула подбородок Петунья. — Мистер Крюкохвал, доставьте, пожалуйста, нас наверх. Мы свои дела здесь закончили, а нам ещё за покупками идти. — Крюкохват, мадам, — поправил гоблин и указал на тележку. — Прошу. — Но как же?.. — попытался настоять на своём Хагрид, не трогаясь с места. — Мистер Хагрид, — скривился гоблин, запрыгивая на водительское место, — у меня нет полномочий насильно вести к сейфу семьсот тринадцать клиентов, которые, мало того, что не являются его владельцами, так ещё и сами не горят желанием его увидеть.       Лесник скривился, недобро поглядывая на навязавшуюся на его голову женщину, но покорно полез в тележку.       «Драклова баба», — услышал Гарри, пока великан умащивался на жёсткой скамейке, и уже далеко не в первый раз за сегодняшний день подумал, что лесник, конечно, не маньяк, но вести себя не умеет и вообще довольно неприятная личность. Мало того, тот ещё и забрал у гоблина ключ от родительского сейфа и сунул себе в карман.       Гарри подумал, что неплохо было бы отдать дяде и тёте деньги за разрушенную в прошлом году веранду. Пусть не думают, что он какой-то нахлебник. Это раньше ему никто не сказал про эти деньги. А теперь-то у него есть возможность исправить то, что натворил. — Мистер Крюкохват, — немного робея, позвал Гарри, пользуясь тем, что тележка ещё не поехала. — А можно мне взять ещё немного денег из моего сейфа? — Да зачем, Гарри? — тут же влез лесник. — Говорю же, этого тебе на пару семестров хватит.       Он ткнул пальцем в сумку с галлеонами, которую мальчик удерживал на коленях обеими руками. Но гоблин даже головы не повернул в сторону великана, пристально вглядываясь в лицо молодого клиента, словно ожидал объяснений от него самого. — В общем, я дома. Нечаянно. Я не хотел. Но там развалилась веранда. Из-за меня. И я хотел бы…       Первой в его сумбурных попытках разобралась Петунья. — Не надо. Не надо нам твоих денег, — она даже головой замотала. — Главное, постарайся больше ничего не ломать. А твои деньги, они твои. Тебе ещё учиться, и… Женщина умолкла и, отвернувшись, уставилась в стену. Гарри показалось, что плечи тёти как-то подозрительно дрогнули. Он пододвинулся к ней чуть ближе и тихо сказал: — Я больше не буду ничего ломать, тётя Петунья…       От ответа разнервничавшуюся женщину спас гоблин, без предупреждения погнавший тележку по узким рельсам. Петунья взвизгнула. Хагрид громко и очень грязно выругался. А Гарри, придавленный навалившейся сбоку тушей лесничего, смог только пискнуть, мысленно обещая себе больше никогда не приближаться к грубому великану ближе, чем на несколько метров.       Дальнейшее не принесло особых сюрпризов. Петунья, явно спешившая побыстрее покинуть логово «этих ненормальных», не стала дожидаться, пока хамоватый сопровождающий вернётся из недр банка, и бодро повела племянника к выходу.       На волшебной улице женщина ориентировалась на удивление хорошо. Когда она, открывая дверь лавки «Мантии на все случаи жизни», прошептала: «А здесь ничего не изменилось», Гарри окончательно уверился, что тётя уже бывала на волшебной улочке, и не раз. «С мамой, наверное», — подумал он, сморгнув вдруг выступившие на глазах слёзы.       Они приобрели несколько школьных мантий, блестящий котёл и большой школьный сундук с чарами облегчения веса и маленькими колёсиками, чтобы было легко катить за собой. В аптеке тётя сразу взяла замысловатую коробку с надписью «Зелья. Первый курс» и, расплатившись, выскочила на улицу едва не быстрее гринготтской тележки. — Чуть дороже, зато без этого ужасного запаха, — проговорила она, отдышавшись. Гарри, с трудом удержавший остатки завтрака в желудке, был с ней солидарен и только закивал в ответ.       Затолкав коробку в новый сундук к мантиям и котлу, они направились к неприметной лавке. Гарри удивлённо покосился на витрину, где на пыльной подушке лежала одна единственная непонятная деревяшка. — Купим тебе эту… это… этот предмет. Но сундук оно не покинет, пока ты не уедешь в эту школу, — тётя перехватила его взгляд и тут же отреагировала. — Только несчастных случаев нам не хватало. Да вам и нельзя делать это вне школы.       Гарри проглотил вопрос, что за страшное «это» имеет в виду тётя, решив, что и сам поймёт, раз «это» будет сейчас куплено.       Полчаса спустя он стал обладателем самой прекрасной волшебной палочки на свете. Которую тётя, впрочем, тут же приказала убрать подальше. У мистера Олливандера, немного пугающего, но по-настоящему волшебного старика, была летающая линейка и огромные уходящие под потолок стеллажи, заполненные тысячами длинных и узких коробочек. А ещё он рассказывал о чудесах и волшебных палочках, которые продавал раньше. Гарри с удовольствием бы послушал его подольше. Но тётя прервала продавца, едва нужная коробка оказалась у племянника в руках. Она выложила на прилавок несколько галлеонов из сумки, которую Гарри отдал ей ещё у банка и, с трудом развернув громоздкий сундук в узком свободном пространстве, вышла на улицу. — Что тут у нас ещё? — пробормотала она, сверяясь со списком. — Учебники и звери, — подсказал Гарри. — Учебники, это где-то там, — Петунья махнула рукой на другую сторону улочки. — А звери… Тебе нужны звери? — Жаб я не люблю, — честно ответил мальчик. — На кошек у меня аллергия, — быстро уточнила тётя, неодобрительно покосившись на распахнутую невдалеке дверь, откуда даже сквозь уличный шум доносились чириканье, писк и завывания. — А совы зачем? — почесал в затылке Гарри. — Они почту носят, — пояснила Петунья и тут же, округлив глаза, воззрилась на племянника. — Даже не думай! Ты представляешь, что скажут соседи, если снова увидят у нашего дома сову среди бела дня? О той стае, которая испортила наш сад, пока мы были в отпуске, до сих пор болтают. — А у волшебников есть другая почта? — уточнил Гарри. — Как я смогу вам писать? — Может, и есть… — задумчиво покачала головой женщина и с сомнением перевела взгляд на дверь зоомагазина. — А может, и нет. Пошли.       Через четверть часа безумно счастливый мальчик лично пристегнул к крышке чемодана аккуратную клетку, в которой сидела крупная ворона. У птицы были умные глаза-бусинки и блестящее, иссиня-чёрное оперенье. Продавец уверил, что с доставкой корреспонденции черноглазый почтальон справится ничуть не хуже совы. — Дома выберу тебе самое лучшее имя, — пообещал Гарри, сквозь прутья клетки погладив мягкие пёрышки. — Ключевое слово — «дома», — проворчала тётя Петунья, покачав головой. — И чтоб никакого шума и мусора от неё.       Гарри твёрдо пообещал, что тётя не увидит ни одного лишнего пёрышка, и потащил ставший ещё более громоздким чемодан к книжному. Задумавшись о новом питомце, он чуть не врезался в выходящего из магазина высокого волшебника. — Извините, пожалуйста, — смутился мальчик, поднимая голову.       Волшебник, одетый очень элегантно, словно только что сошёл с картинки модного журнала исключительно для лордов, поудобнее перехватил трость, которую Гарри едва не выбил головой у него из рук, и величественно кивнул, принимая извинения. Он даже поддержал под локоть налетевшую на внезапно затормозившего племянника тётушку, а потом галантно распахнул дверь: — Прошу. — Благодарю, — отзывалась та и вошла внутрь.       Мужчина последовал за ними и помог закатить чемодан в угол за стеллажами. — В Хогвартс? — мимоходом уточнил он. — Да, — кивнула Петунья, с лёгким неудовольствием оглядывая огромное помещение, забитое книгами.       У Гарри просто глаза разбежались: сотни, нет, тысячи книг, и все волшебные. — Позвольте, я провожу вас к стеллажу с учебниками, — учтиво предложил лорд. — Некоторые наименования стоят довольно высоко. Я только что для сына подбирал. Он тоже в этом году поступает. — Это будет очень любезно с вашей стороны, — согласилась Петунья.       Гарри даже послышалась в её голосе некоторая толика облегчения. Представив, как они разыскивали бы в этой массе нужные книги самостоятельно, он мысленно согласился с тётей: любезность очень кстати.       Мужчина представился Лордом Малфоем и легко собрал в стопку десяток книг, даже не заглядывая в список. — Я бы ещё рекомендовал вам приобрести вот это, — он положил сверху несколько толстых фолиантов. — Юноше будет полезно ознакомиться с ними.       Петунья, совершенно очарованная обходительным аристократом, только кивнула, а Гарри скосил глаза на корешки: «История Хогвартса», «Традиции магического мира. Наследие предков или мракобесие», «Самые известные семьи магической Британии».       Лорд Малфой одним взмахом палочки заставил чемодан самостоятельно долететь до выхода в магловскую часть Лондона и, галантно поцеловав воздух над ручкой Петуньи, распрощался.       Через полчаса Гарри уже сидел на заднем сиденье машины дяди Вернона и усиленно тёр слипающиеся глаза. Тихий голос тёти доносился до утомлённого обилием новых впечатлений мальчишки урывками. — Даже удивительно. Никогда бы не подумала, что он из этих, — удивлённо рассказывала мужу Петунья. — Приличный человек, не то, что… Может, и среди них есть нормальные? И это просто нам так не повезло… Кстати, он сказал…       Что именно сказал Лорд Малфой тёте Петунье, Гарри уже не услышал, потому что попросту уснул. А в это время, за много километров от Лондона, высокий волшебник в диковатой лиловой мантии кричал на лесника школы Хогвартс, громогласно шмыгающего носом.

Голос за кадром

      Мне хотелось смеяться, а может быть, даже прыгать. Почти год тщательной подготовки принёс свои плоды. Семейный архив и остатки куцей памяти, доставшиеся мне в наследство от предшественника, конечно, оказались не лишними, но и побегать, разбираясь с ситуацией, в которую меня занесло, тоже пришлось. Нежное касание там, незаметный толчок здесь, вовремя сказанное слово где-то ещё и мелкие и не очень шестерёнки и винтики пришли в движение. Пока ещё медленно, нехотя подталкивая всё новые и новые, они начали двигаться в нужном направлении. А если что, и подкорректировать не грех. В любом случае я тут совершенно ни при чём. Все происходит совершенно случайно.       Кто виноват в том, что Марджори Дурсль, отправляясь погостить к брату, разговорилась в поезде с такой же любительницей бульдогов? Они всласть поболтали обо всём на свете, включая собак и политику, а также криминальную хронику. Ужасная история о сироте, которому некие негодяи вбили в голову, что во всех его проблемах виноваты опекуны, настолько зацепила Мардж, что она не замедлила поведать её брату и невестке. Ещё бы, неблагодарный подросток, такой же, как племянник Петуньи, наслушавшись чужих россказней, просто вырезал семью своих благодетелей. Самая подходящая сплетня, чтобы рассказать вечерком под бокал бренди.       А уж в том, что Дурсли, примерив роль «мстителя» на волшебника Гарри Поттера, пришли в ужас и пересмотрели методы воспитания, и вовсе нет ничьей вины. Люди часто сами придумывают себе свои ночные кошмары. Зато мальчику жить стало заметно легче.       И Дадли совершенно самостоятельно потребовал от родителей поприличнее одеть кузена. Да, он за день до этого эпохального решения подслушал телефонный разговор своего тренера по боксу о том, что «Дурсль всем хорош, вот только кузена гнобит». «А это неспортивно и вообще как-то странно для такого классного парня, — сказал тот. — Настоящие чемпионы своих не бросают, какими бы они ни были».       Но разве во всём этом есть что-то противозаконное или странное? Главное ведь, что Гарри Поттер всё же понял, что живёт с близкими людьми, которые заботятся о нём. Пусть и не всегда удачно, как умеют, но заботятся. Это и есть любовь, да? По крайней мере, так понимает её маленький мальчик из дома номер четыре по Тисовой улице. Неудивительно, что он в непонятных ситуациях будет искать поддержки у родственников. Не у дурно воспитанных великанов, смахивающих на маньяков, же её искать, правда? А про маньяков мальчик очень хорошо знает. Ему в школе рассказывали. До учительницы слухи дошли, что скоро проверка из Министерства образования приедет. Будут смотреть, как деток к безопасным каникулам готовят, чтоб не ходили со всякими подозрительными. Вот она про маньяков и рассказала. Наверное, не только про маньяков, но это уже детали.       Так что ничего удивительного в том, что Петунья пересилила своё отвращение к волшебному миру и отправилась с племянником за покупками, нет и быть не может. Они же семья. И Лорд Малфой весьма достойный волшебник, весьма. Гарри же будет учиться рядом с его сыном, а аристократы всегда внимательно выбирают друзей для своих наследников.       В общем, пришлось побегать, поднимая ветер. А уж какие камушки там этот ветер стронул с места и какую лавину эти камушки за собой потянут, посмотрим, поглядим… Если что, подуем в нужном направлении. Осторожненько так подуем, незаметно. Ведь меня всё это совсем не касается. Ну, почти не касается. По крайней мере, все так думают.       Довольная улыбка сама собой расползлась до ушей: — А легко, Последняя Гостья, легко. Ты меня ещё на бис вызовешь!