Целибат, кефир, Бетховен

Идиллическая колония Шаньси. Все цветет. Дети играют с роботомишками, роботокошками, в роботошахматы, роботомонополию под наложенный сверху детский смех, сварганенный из готовых сэмлов. Поют птички. Генерал Уильямс стоит у окна и с мягкой улыбкой смотрит на детишек. Камера отъезжает и показывает фотографию жены, детей, и желательно внучки, стоящую у него на столе. К генералу Уильямсу заходит другой генерал или хотя бы полковник, восторгается тем, какое все цветущее, идиллическое и как у них в Шаньси офигенно жить. - Доооо, - говорит генерал Уильямс. - И наши космические корабли бороздят просторы фсиленной! Вот прям щас целая флотилия кораблей везет нам с Земли груз мороженки и печенек прямо к такому-то празднику! Детишки будут так рады! Мрачный турианский корабль, мрачный и страшный турианский военачальник наблюдает за Шаньси со спутника и скалит мрачные острые зубы. Он хрипло кудахтает, зрителю показывают субтитры перевода: - Мы истребим этих отвратительных существ! Они поплатятся! Мы их всех будем УБИВАТ! А кстати вон летит их груз печенек. Немедленно уничтожить. Под мрачную и тревожную музыку турианцы наводят орудия на летящие корабли с грузом печенек для детишек и страшно разносят их на ошметочки! Турианский военачальник удовлетворенно дергает мандибулами. Но вот зритель видит как под шумок один маленький корабль, подбитый и ковыляющий из последних сил, сбрасывая балласт в виде печенек, летит к Шаньси. Над Шаньси тучи! Генерал Уильямс тревожно смотрит в небо. Детишки разбегаются по домам. Окровавленный копетан корабля, поддерживаемый своими солдатами, вламывается в поле зрение генерала и орет об ужасных пришельцах, которые летят, чтобы всех УБИВАТ. - Я знал, что этот день наступит, - торжественно говорит Уильямс, потом орет: - Свистать всех наверх! Ну или там: - Готовность номер стопицот! Или что-то в этом роде. Он обязательно должен орать. Громогласно. Под пафосную и тревожную музыку. Бряцая обмундированием, гуськом бегут солдаты с винтовками, гражданские, хватая детей, прячутся кто куда. Дети обязательно должны плакать, женщины - тоже, все старики и даже мальчишки должны рваться воевать. И вот, значит, турианцы подступают к колонии! Героическая оборона, которая длится половину фильма и стоит три четверти его бюджета, и во время которой солдаты трагически гибнут один за другим. Все в принципе очень трагично. Молодой Дэвид Андерсон наблюдает, как погибает половина его взвода. Звучит драматичная скрипичная музыка, надрываются альты, истошно рыдает виолончель! Инженеры, предпочтительно азиаты или чернокожие геи (верните продюсерам брауни-пойнтс!) варганят ядерные боеголовки и прицепляют их к маячкам, а потом запускают в пространство, заполненное кораблями турианцев. При демонстрации кораблей фоном идет какой-нибудь грозный марш, подозрительно напоминающий имперский, ЛукасАртс готовит судебный иск. Но зрителю нужно показать, что турианцы не животные! Другой военачальник, уже не мрачный, и с менее острыми зубами, объясняет своим подчиненным, что люди опасны, они нарушили закон и подлежат уничтожению. Но только их надо побыстрее УБИВАТ, а то еда заканчивается. Зритель в непонятках, нервно шуршит обертками и подбирает остатки попкорна со дна картонных контейнеров. Турианские солдаты недовольно переговариваются и драматично смотрят на фотографии своих мам и бабушек - обязательно надо показать, что у них тоже есть бабушки! Военачальник отдает своим подчиненным последние рационы и еще более драматично смотрит на портрет Примарха. Потом торжественно показывает ему средний коготь - турианцы так отдают честь. В Шаньси тоже голод, генерал Уильямс предельно драматично, так что прям драматичнее уже некуда, отдает последние рационы детишкам. - Нам обещали мороженое! И печеньки! - рыдают детишки. Зритель тоже рыдает. Звучит грустная лирическая музыка. Крупным планом показывается лицо Уильямса, искаженное гримасой сомнения и страдания. Бросив всё, под крики своих лейтенантов СУКА КУДА он выходит за линию обороны с поднятыми руками и под надрывающуюся - аж струны уже рвутся - виолончель, сдает колонию. - Только покормите детишек... - просит он. Военачальник турианцев гордо кивает, дает ему пистолет и генерал Уильямс стреляет себе в рот. Что значит - не канон?!! У нас тут американское кино!!! Но тут - героический флот человеков прорывается через блокаду с громкими взрывами. Это пофигу, что в космосе звук не распространяется, взрывы громкие. Почему вас так волнует матчасть?! Зритель нервно грызет картонные упаковки из-под попкорна и смахивает скупую слезу под героическую музыку. И вот они, значит, стреляют. НО ТУТ появляется корабль Совета. Что значит - опять не канон? Вы задрали уже! В ореоле света выходят три тупоголовых идиотасоветника на поле боя, все солдаты немедленно прекращают стрелять и глядят на них, как на второе пришествие Христа. Советница асари, смутно напоминающая Галадриэль, красивым голосом на мелодичном языке вещает, что уже задрали драться, турианцы фу, выплатите семьям погибших ништяки, люди бё, прекратите активировать ретрансляторы. Все почему-то всё понимают, хотя у людей нет электронных переводчиков. Окровавленный Дэвид Андерсон с сомнением жмет руку какому-нибудь турианцу. - А теперь, - говорит советница-асари, - в знак примирения обменяйтесь грузом печенек для детишек! Заключительная сцена фильма: под лирическую музыку турианские и человеческие разрабы раскуривают одну на двоих толпой строят "Нормандию". Хэппи-энд