Жадность

В голове грохотал марш из собственных мыслей, не глушился и стальным усилием воли. Армия из шума и навязчивых идей провоцировала, принуждала к действиям с такой садистской страстью, с которой вдохновляют узурпаторы на войну. С которой темнеет в глазах и стучит дробью в висках. Ему было громко. Ему было шумно и до сухой раздирающей боли в глотке... жадно. Пуля прошила насквозь голову наемного выблядка, прошла, как по маслу, разворотив левый глаз в жуткое месиво, выскользнула, забрызгав красным и липким стену, заодно с его некогда чистыми брюками и некогда белоснежной рубашкой. Гадость какая. Отяжелевшее тело рухнуло на пол - Леви расцепил скрюченные пальцы, до этого державшие ещё слабо брыкающегося наемника за волосы, поднимая и озлобленно встряхивая, кривя брезгливо губы в презрении и отвращении. Отяжелевшее тело рухнуло на пол - и под ногами стало мокро, кровь расползалась сыростью, достигая подошвы его обуви. Снизу неприятно хлюпнуло, когда Аккерман сделал небольшой шаг в сторону, скорее чисто инстинктивно, и сильнее свёл тонкие брови, наблюдая, как растекается и становится больше, как стекает из дыры через ошмётки мяса, бывшие минутой назад здоровым глазом; как накренился мир внезапно, опасно пошатнувшись, и вдруг так тяжело уже стоять. Он повернулся медленно, все ещё не веря, осторожно, оттягивая, словно желая... насладится? Леви впился острым взглядом в женское напряжённое лицо. Дуло пистолета ещё было направлено на фантомный силуэт, который теперь уже валялся под ногами остывающим трупом. И вонял. - Что? - кинула почти раздраженно, наконец переведя на него глаза. Уверенно и ровно, даже рука не дрогнула. Кровь стекала вниз из раны на голове, стала заливаться в глаз, и Зоэ сморщилась от неприятного ощущения, нервно стирая капли пальцами левой руки. Опустила ствол и, тяжело вздохнув, задумчиво уставилась на свою окровавленную руку. - Этот ублюдок разбил мне голову. У Леви на секунду перехватило дыхание, словно кто-то подхватил его железной хваткой под горло. Его удушило от глубокого и упорного осознания: она вышибла ему мозги. Гребаная ботаничка. Вышибла мозги киллеру, пришедшему за информацией, а заодно и за ее умной головой. Гребаный шизанутый гик, проводящий больше времени наедине с пробирками, чем с реальными людьми. Надавила уверенно на курок с штильным спокойствием. Словно, мать ее, занимается этим каждый день, словно не понимает, что только что пришила человека. Обычная, черт ее дери, очкастая ученая. Хоть и до нервного тика странная и припадочная, одержимая до науки, не брезгающая перейти закон в фанатичном увлечении - сумасшедшая одним словом. Не стоит давать такие игрушки сбрендившей женщине, в ее руках все что угодно становится слишком опасным. "Знаешь, Ханджи бывает очень жестока в гневе" - всплыли воспоминания словами Эрвина, полные пафосных загадок и преувеличений - так ему тогда казалось. Он лишь пренебрежительно окинул Смита уставшим взглядом и отвернулся, промолчав в ответ. Теперь он кажется понимал, в чем дело. И дело было совсем не в самозащите. Он обернулся, тяжелым взглядом оценивая обстановку: три трупа в разных углах в хлам разгромленной комнаты ее, не сказать, что слишком уютной квартиры - здесь и до этого не пахло горной свежестью и не блистало стерильной чистотой, Зоэ уборкой занимается нечасто; багровыми брызгами и разводами измазано слишком много, что навело Леви на мысль - очкастая не скоро захочет сюда возвращаться. Да и не сильно безопасно, если они пришли прямиком к ней домой в поисках мальчишки Йегера, который в данный момент сидит под сотнями замков в лаборатории их организации и каждодневно подвергается изощренным пыткам безумной ученой, любовно называющей свои издевательства "научными исследованиями". Два тела Аккерман взял на себя, не слишком церемонясь, всаживая нож в глотку одному, загоняя второму в печень, с поворотом вправо для надёжности - и тут видимо и задержался, не успев выцепить взглядом, как третий приложил уже женщине чем-то по голове или впечатал во что-то с размаху. Пришлось оттаскивать громилу от Ханджи за шкиряк, следом выбивая воздух ударом в живот, красиво и от души разукрасив мерзкую удивлённую рожу. Тот только мычал, хватая обрывки кислорода открытым ртом и корчился, глядя шокировано, как якобы вообще коротышка под полтора метра ростом, почти в два раза меньше этой горы с мышцами, может избивать того, как щенка. Леви хотел было его допросить. А потом прогремел выстрел. Чокнутая. Решила с ним за компанию помарать руки, а ей совершенно не нужно было. И она знала об этом - безусловно. Он перевёл холодные глаза на пистолет, крепко сжатый ее цепкими пальцами, и немного, почти по-хищному секундно оскалился. Сдернул нервным рывком платок с шеи и с маньячной дотошностью протер лезвие, не сводя странного взгляда с женщины, которая тоже посмотрела на него по-необычному открыто и распахнуто, до неприличия внимательно, словно с целью поймать, рассмотреть и не отпустить что-то... Что-то. Словом: смотрела так же, как и он на нее в тот момент. И кажется это почувствовали оба. Не разрывая порядком затянувшийся зрительный контакт, он слегка ослабил хватку на рукоятке ножа, поочередно беззвучно постучал пальцами и снова сжал с удвоенной силой, что побелели костяшки. Он почувствовал: мир пошатнулся, сердце конвульсивно дернулось в груди, непривычно тяжелое; внутри растеклось волнение и холод. Леви шумно вдохнул воздух, пропитанный влажностью и железом, заполнил легкие до предела и судорожно выпустил из себя, понимая, что очередной вдох застревает в трахее больным комом, и как дерёт все же слизистую. Он почувствовал: как затянуло тугим узлом в животе, как густела кровь в жилах, на ее лице - стекала медленно вниз, чертила теплом по щеке. Он не сразу осознал, почему неожиданно захотел хищно облизнуться. Там пистолет в ее руке. Ещё тёплый. Как и пульсация, срывающаяся вниз. Он почувствовал: Ханджи не дышала. Задержала дыхание, как в ожидании, и не сводила карих глаз, направленных в упор. Не моргала. Пропасть под ногами разрасталась. Леви осторожно, с особой медлительностью повёл головой влево, словно таким действием спрашивая: она думает о том же? И что-то пошло не так, когда Зоэ, зеркально отражая, повторила его движение, осознанно или нет - он подумать не успел. Потому что что-то сокрушительно пошло не так. Голова разрывалась от мыслей, шуршащих, призывающих, они чернели и плодились как тараканы, склоняя... Он в четыре широких шага сократил расстояние между ними до минимума, до нуля, до плотного соприкосновения через одежду. Она успела инстинктивно вжаться телом в комод позади себя и резко выдохнула, обжигая жгучим дыханием, когда его лицо приблизилось, когда было всего в жалких нескольких сантиметрах, до подкашивающихся коленок непозволительно и ощутимо. Леви резким движением вцепился пальцами в ее хвост, надавливая на затылок, опуская на себя, и впился в ее губы своими, сминая в грубом поцелуе. Что-то пошло катастрофически не так, и в голове взорвалось фейерверком, когда она, растеряно проморгавшись, вцепилась в ворот его рубашки, удерживая и не отталкивая. Панически задышала урывками, когда его язык проник ей в рот, настойчиво раскрывая. Не вырывалась. И этот сомнительный сигнал подействовал моментально, как хватка за шиворот чужой рукой, словно кто-то посторонний встряхнул его и с особым бешеным усердием окунул лицом в лужу, как нашкодившего котёнка мордой в дерьмо; старался утопить, приговаривая с нетерпением пополам с агрессией, оскалившись: "Бери! Бери уже, мать твою!". Он сильнее навалился на неё, вынуждая сесть на комод, уравнивая разницу в росте, и протолкнул дальше, провозя по поверхности, попутно скидывал на пол все мешающие предметы, отзывающиеся возмущённым шумом и звоном. Что-то безнадёжно разбилось, и Ханджи поплывшим сознанием безрезультатно старалась вспомнить и отгадать, что это могло быть. Собственно - безрезультатно. Мысли вышибало из головы неприсущей ему пылкостью, с которой Аккерман изучал ее рот своим языком; вытравливало жадной настойчивостью, с которой он, опустив руку с ее волос, требовательно закинул ногу Ханджи себе на бедро, притягивая ближе; растворяло жарким прикосновением, которым Леви провёл медленно ладонью по ее коже от колена и выше до линии шорт, слегка забираясь пальцами под ткань. С нескрытым наслаждением. Зоэ даже порадовалась в тот момент крайне жаркой погоде и палящему солнцу, которое начинало раздражать своим желанием расплавить все живое, вынуждая женщину разгуливать в коротких шортах и лёгкой свободной футболке - а в них увидишь Ханджи далеко не каждый день. Так что пришлось забыть на время о рубашках и брюках, которым она обычно отдавала предпочтение. Но сейчас такое стечение обстоятельств и больший доступ его рук к ее коже приводили в тихий восторг. Она не успела отследить тот момент, когда уже начала отвечать на его почти насильственный поцелуй, напрочь забыв об обстановке и разбитой голове, игнорируя головокружение, и потянулась руками к его плечам, обвивая. Но запомнила его резко сорвавшееся дыхание, когда женщина запустила пальцы в его волосы, и лёгкую дрожь, посланную через тесноту их тел. Леви отпустил ее губы, скользнув ртом в сторону, и Зоэ слабо вздрогнула, ощутив, как влажный язык проходится по щеке, вылизывая соленую кровь, поднимается к виску, а грубая ладонь неласково задирает ее голову, неаккуратно растирая большим пальцем алые разводы на лбу. Ханджи приоткрыла глаза, упираясь взглядом, подернутым пеленой, в зеркало на противоположной стене, и напряглась, не сразу осознав, что видит всего лишь отражение. Себя и Леви в нем. Себя, истекающую кровью, и Леви, вылизывающего ее лицо, хмурящегося до болезненного выражения, граничащего с алчущей потребностью, и блестел нездорово глазами, потираясь напряженным членом по ее промежности через одежду. И эта шокирующая картина на фоне багровых луж и бездыханных трупов, поднимала изнутри какое-то глубокое первобытное возбуждение. Грязное, грязное, грязное. Ханджи заглушенно проскулела, когда почувствовала прикосновение металла к разгоряченной коже, параллельно отследила его ослепляющий блеск в зеркале, как Аккерман почти с ритуальным трепетом и осторожностью проводил ножом по ее бедру, поднялся выше, и женщина втянула живот, ощутив остроту и холод, прерывисто вдохнула раскаленный воздух и, услышав звук рвущейся ткани, резко опустошила легкие, не отрывая взгляда от отражения, в котором мужчина ненасытно срывал с нее порванную футболку, смотрела как перекатываются и натягивают светлую рубашку стальные мышцы. Лезвие неглубоко царапнуло кожу, натянуло перемычку бюстгальтера, тяжело разрезая тот на две части. Леви припал губами к ее шее, сжимая тёплой ладонью оголенную грудь, чертя второй рукой невесомо металлом по животу к поясу шорт. Она скользнула взглядом вниз, неожиданно столкнувшись с бледно-зелеными глазами, направленными на нее в упор, но без прямого присутствия. Сердце пропустило удар, когда Ханджи приняла труп за еще живого человека, но убедилась в обратном, внимательно рассмотрев развороченное горло, залитое кровью, красная и липкая рука еще тянулась к нему в предсмертной попытке остановить хлещущий фонтан. Уголки губ дернулись, Зоэ нервно заулыбалась и коротко истерично хохотнула в ухо Леви, осознав, что будь наемник еще жив, обязательно бы подумал, насколько она и Аккерман извращенные ублюдки. Женщина тихо простонала Леви в рот, когда он снова впился в ее губы, и сильнее обхватила его ногами, почувствовав, как крепкие мужские руки притягивают ее тело теснее и поднимают, подхватив под ягодицы. Он развернулся и, все так же не отвлекаясь от ее рта, понес Ханджи в другую комнату, успев что-то разбить еще по дороге и почти навернуться, перешагивая через преграждающее путь тело под ногами. Обстановка была до тошноты омерзительной. И до болезненных спазмов вызывала сильнейшее животное желание. Он опрокинул ее тело на кровать, попутно снимая шорты заодно с обувью, навис сверху, придавливая своим весом. Они пачкали светлое постельное белье красными разводами от крови с ее головы и с его рук, та ещё оставалась железным привкусом на языке. У него сыпались звезды под закрытыми веками, в ушах грохотал барабанный шум - Демон в голове заходился в ритуальном танце, шептал на неизвестном языке в полутрансе. В безумии, в безумии - Зоэ освобождала Леви от одежды, прикасалась кожей к коже и почему-то смеялась. Ненормальная. Смеялась в унисон с оскалившимся кровожадным чудовищем внутри, желающем сожрать ее целиком, он рвал рот, раскрывал пасть шире, натянувшая плоть трещала и лопалась, обнажая зубы-лезвия. Послышался звук разрезаемой ткани, и последний элемент нижнего белья был нетерпеливо сорван и отправлен на пол. У него снова сбилось дыхание от только сейчас проснувшегося понимания, насколько Ханджи перед ним доступная. Не сопротивляется. Ее смех сбился протяжным стоном, его сильные мышцы каменели под ладонями, и он - внутри. Посмотрел в глаза, замирая, словно осознавая, кто перед ним, затем толкнулся снова, уже глубже. Зоэ потянулась губами к его шее, пробуя, покусывая, воспринимая на материальность, на реальность происходящего. Мир вокруг кружился и плыл. Услышала его тихое рычание сверху, утробное, звериное - по спине промаршировал отряд мурашек. Наверное впервые за все время их знакомства, она так ясно поняла насколько Аккерман был опасен. И от этого она задыхалась. Задыхалась от ужаса на грани восхищения и трепета. От адреналина, текущего по венам и страха, облизывающего кости. Он же задыхался от непомерной жадности и алчного бесконтрольного желания обладать тем, что ему не принадлежит. И забирал, забирал, входил грубее и резче, сжимал в руках крепче, захватывал искушающий рот настойчивей. И ее губы раскрывались ему навстречу, а когда отпускал - тянулись в сумасшедшей улыбке. Он падал. Проваливался глубже, и каждое прикосновение к ней, каждое глубокое движение, как очередная попытка утопиться. И тем основательней увязал в этом космосе, чем шире становились ее зрачки, чем сбивчивей становился ее шепот, призывающий его сделать все, что он захочет. Чокнутая. Она не знает, что такое, когда агрессивная потребность выжирает тебя с изнанки, когда Демон пирует от пьянящей вседозволенности и возможности брать. Ее. Не знает, как он лезет скользкими от крови когтистыми лапами в распоротые тела младенцев и поедает их сердца, как обливается кровью девственниц и, черт подери, что ещё мерещится вспышками перед глазами, когда ее лицо пропадает из поля зрения, а эта безумная просит его о чем-то девиантном, погребенном в самых глубинах сознания. Он мало осознавал себя на тот момент, но чётко видел ее сияющее лицо, отчетливо слышал ее откровенные стоны, когда он ускорился и поймал отблеск невменяемого наслаждения в карих глазах, проведя плавно напряжённой ладонью с нажимом от живота и выше к груди, заставляя ее тело выгнуться ему навстречу, запрокинуть голову назад. Порывисто вдохнула и вцепилась пальцами в его плечи, неожиданно вновь почувствовав холод ножа на горячей коже, плавные движения и следом - притупленная под адреналином боль. Он проткнул плоть, делая неглубокий надрез на груди, и в тот момент что-то перемкнуло внутри, в голове помутнело, и Ханджи сильнее обняла его ногами, когда Леви припал языком к порезу, слизывая лениво сочащуюся кровь. Он не ожидал, что она от этого прикосновения дёрнется и расслаблено выдохнет, звонко простанывая. Не ожидал, поэтому замедлился, ощутив, как она сжимает его внутри себя, и изумленно уставился с трескающимся неверием на неё, блаженную и ирреальную. Наверное она промахнулась. Тогда, направляя дуло пистолета на того выродка, криворукая, разумеется она промахнулась и вышибла мозги совсем не громиле, а ему. И он сейчас валяется полутрупом на том самом месте и испытывает предсмертные галлюцинации, подыхает с ее счастливым лицом перед тускнеющими глазами, видит ее кайфующую, наверное потому что именно такой и жадно желал ее видеть, какой не хватало его помрачневшему помешанному сознанию. Не может быть просто такого в действительности. Он вышел из неё и размашисто вошёл снова, словно на пробу, на проверку ощущений и осознания реальности. Зоэ слепо смотрела сквозь, провела ладонью по его скуле и запустила пальцы в тёмные волосы, второй рукой скользнув по напряженным мышцам, слегка поглаживая большим пальцем плечо. И тогда он задвигался быстрее. - Чокнутая. Ты абсолютно чокнутая, - горячо прошептал, поддаваясь какому-то обескураживающему порыву. - Вижу, ты счастлив, - отозвалась она хрипло, довольно улыбаясь и ощущая волнительные мурашки от его обжигающего дыхания, скользящего по шее. О-о-о-о, это больше, чем счастье, Ханджи. Это утоление грызущего голода, это эгоистичное потребление и зверская жажда, ставшая неадекватным стимулом. Это страшнее спасения и желанней пули в затылок. Это проникает глубже, чем вирус; очищает действенней, чем индульгенция. И он бы мог испугаться самого себя, увидев в данный момент со стороны, но откуда детям подземелий помнить, что такое животный ужас, отраженный в расширенных глазах; что такое оцепенение и холод, бегущий по позвоночнику; им знакомо только выживание и всеобъемлющая тьма, съедающая свет. И в самых подкорках сознания, как заложенная программа, висело острое желание узнать каково солнце на вкус, до огненного жжения в глотке. Солнце оказалось пряным и терпким, с привкусом солёного металла внутри. Леви ещё с трудом понимал всю глобальность ситуации, потерявшись во времени и ощущениях, что отодрал практически буквально на свежих трупах женщину, к которой не очень ровно дышал добрых пару месяцев, но посторонний голос ещё хрипло нашептывал "Грязно-грязно-грязно". - Твою мать! - воскликнула она, жадно глотая кислород, скребя ногтями по его плечам и выгибаясь. - Твою... мать. Нестабильное время крутилось спиралью, она снова оказалась на пике как-то неожиданно, хотя он вряд ли мог сказать даже приблизительно, сколько прошло минут, и с какой скоростью они длились. Ещё пара рывков, запомнить, как наполнять ее, как быть в ней, и почему-то самой гениальной из всех мыслей тогда ему показалась именно - кончить в неё. Какого хера творилось у него в голове, что за свалка, он аргументировать не мог. Просто до отупения хотелось. Просто привык забирать силой. Разжав кулак со смятой в нем простыней, ещё оставляя красные отпечатки, Аккерман обессилено рухнул рядом. Сознание постепенно трезвело с каждой секундой, с каждым тяжёлым вдохом, очищалось от пелены, как становилось прозрачным протираемое мутное стекло. Ужасно хотелось курить. - Твою... мать, - повторила тихо, и он с ней мысленно согласился. Превозмогая жуткую лень, Леви потянулся к брюкам, выуживая из кармана пачку сигарет. Прикурил, сев на край кровати спиной к Ханджи, глубоко затянулся и устало выдохнул, запустив вторую руку в волосы, зачесывая их назад. Не любил он дымить в помещениях, но сейчас чувствовал в этом крайне острую необходимость. - Бывший мафиози, говоришь. Леви сморщился. К чему был этот риторический вопрос, который даже вопросом по факту не являлся - эта деталь его тёмной биографии была ей известна, хоть и совершенно без подробностей. Он недовольно ответил ей чем-то похожим на "Ага", уже приготовившись к фразе в стиле "Преступники меня ещё не трахали". - Был бы у меня чуть более развит инстинкт самосохранения, я бы держалась от тебя подальше, - продолжила она с долей безрассудного веселья, улыбаясь. - У тебя он наглухо отсутствует. Леви схватил стакан с прикроватной тумбочки и начал стряхивать туда пепел. Он немного повернул в сторону Ханджи голову, но женщина ещё не попадала в его поле зрения. Аккерман затянулся ещё раз, рассчитывая, что солёный вкус, от которого начинало мутить, уступит горечи никотина. Похоже она ещё траванула его своим ядом. Замечательно. - Разве тебе это не в плюс? - Повторюсь: ты чокнутая. Он все же удостоил ее хмурым взглядом, услышав вспышку заливистого смеха, разразившегося за спиной. - В соседней комнате лежат три мертвых тела, - напомнила Зоэ сквозь рвущийся хохот. - И вместо того, чтобы избавиться от трупов, ты решил меня потрахать чуть ли не в центре сего изыска. А я чокнутая. Хорошо-хорошо, - перевалилась на бок, упираясь локтем в подушку и положив голову на ладонь. - Надеюсь, у тебя не на трупы стояк? И он почти поперхнулся от этой наглости, сопровожденной беспечным весельем. Даже давно привыкший к ее своеобразному стилю общения, он до сих пор не переставал удивляться оптимизму Зоэ и ее бесстрашному таланту подшучивать над окружающими. Даже над Леви. В то время, когда остальные боялись лишнее слово обронить в его присутствии, некоторые особо впечатлительные даже дышали через раз. Может это его к ней и притягивало. И он продолжал все больше удивляться ее таланту не получать при всем при этом по шапке. Даже от Леви. Обычно либо внушая людям ужас своей неадекватностью, либо сразив наповал очарованием Безумного Шляпника. Либо же пользовалась служебным положением, и у ее бедных подчинённых попросту не оставалось выбора. И Аккерман ой как не хотел попадать в одну категорию с ее неудачливыми недопоклонниками, вызывающими только раздражение и жалость своими нелепыми попытками оказать ей внимание, которое она в упор не замечает, посвятив всю себя какой-нибудь очередной пробирке с очередной мерзкой дрянью внутри. Сумасшедшая. Лишь задорно смеётся и отшучивается, напрочь игнорируя любые попытки пригласить ее в дорогой пафосный ресторан, для которого у неё навряд ли найдётся в шкафу подходящее платье; либо в кино на популярную романтическую комедию или дерьмовую мелодраму, вызывающую только невыносимую скуку заезженным и трижды пережеванным предсказуемым сюжетом; либо на любое другое сомнительное мероприятие, добровольно подписываясь на выслушивание бесконечной болтовни очкастой про науку и возлюбленную работу, о которой она не забывает ни днём ни ночью. Зоэ предпочитала профессионально включать дуру, хотя таковой совершенно и не являлась. Ее гениальным мозгам и Аккерман отдавал дань уважения. Недаром даже Смит доверял Ханджи, как себе, и записался к ней в друзья. А Леви не придумал ничего лучше, чем завалить ее и отыметь, поддавшись своим эгоистичным желаниям. Хотя это определённо было лучше, чем получить в лицо снисходительную улыбку и дебильную шутку на подаренный букет цветов, за которым она совершенно не смогла бы ухаживать - разве что полы подметать или наблюдать и фиксировать процесс разложения. Или как там ещё оказывают знаки внимания нормальные люди? Леви определённо в этом очень плохо разбирался, поэтому предпочёл... это. Отличное начало. По крайней мере такое она точно не забудет. - Тебя похоже очень хорошо головой приложили, - подал голос Леви, не считая нужным отвечать на вопрос про то, на что у него стоит. Он считал лучшим вариантом - пропускать мимо ушей ее дебильные подколки, чтобы случайно не придушить, вцепившись в эту кукольную шею. - Знаешь, нормальные люди не кончают, когда их режут. - Но и такое удовольствие от нанесений порезов тоже обычно не испытывают, - довольно протянула она, поправив очки, и придвинулась ближе, потянувшись пальцами к его волосам. - Мне вот интересно. Я не знаю, как это принято в вашем отделе, но вы может каждый раз совокупляетесь в лужах крови побеждённых врагов? Аккерман окинул ее улыбающееся лицо холодным взглядом и отвернулся, возвращаясь глазами к окну напротив. - Нет, - отрезал резко. Но в то же время чувствуя, как тело и сознание помимо воли поддаются какому-то волшебному расслабляющему эффекту от ощущения ее ловких пальцев, осторожно теребящих его волосы. Леви затянулся в последний раз и потушил сигарету. Женская рука на несколько секунд зависла в воздухе, когда мужчина неожиданно поднялся с места и стал собирать разбросанные вещи. - Извини за одежду, - сказал сухо, словно совсем без тени какого-либо сожаления, застегивая ремень на брюках. - Куплю тебе новую. - Пойдёшь со мной по магазинам? - просияла Ханджи, даже вскочила, сев на кровати, и опасно заблестела стёклами очков. Она поняла, что позволила бы ему перерезать все свои вещи, лишь бы посмотреть на эту потешную сцену. - Возьму что-то на свой вкус, - перебил грубо ее уже разыгравшуюся фантазию. Не дожидаясь ответа, он быстро кого-то набрал, приложил телефон к уху и отвернулся, направляясь к окну. - Джин, пришли группу зачистки в квартиру Ханджи... Женщина изучающе уставилась на его фигуру, на его крепкое и сильное тело, и поймала себя на мысли, что Леви выглядел так, словно только что вышел из фильма. Из какого-то крутого боевика. Он выглядел так, словно продавал оружее и убивал людей. И последнее совсем не было выдумкой. Он выглядел так, словно каждый день позади него летали бомбы и рушились здания, а он не оборачивался на взрывы. Он выглядел так, словно, когда заходил в любое помещение, там сразу становилось невыносимо жарко, потели стекла, не спасали и открытые окна - го-ря-чо. Он выглядел так, словно, когда хотел пить, в его руках лопался стакан, разбиваясь вдребизги от сокрушительной, неконтролируемой силы, и тогда Аккерман раздраженно цедил сквозь плотно сжатые зубы "Опять", снимал влажную от воды футболку и вытирал ей медленно стекающие капли с тугих мышц. Он выглядел так, словно жадно поглощал каждый глоток и никогда не мог напиться, и рядом с ним становилось так душно, душно, душно... - Иди в душ и приведи себя в порядок, - прервал он ее красочные мысли ровным голосом, сбросив звонок, и повернулся к ней лицом. - Сейчас приедет "зачистка", у тебя есть около двадцати минут. - Зачем? - она похлопала удивленно ресницами. - Думаю, ты с этим справился бы в разы лучше, - весело пропела женщина, намекая на патологическую страсть Аккермана к убийствам не столько людей, а куда в большей степени - пятен, пыли и микробов. - Мы едем на базу, - ответил он, обжигая Зоэ ледяным взглядом и совершенно не разделяя ее веселья. - Тебя нужно показать врачам. Напоминаю: у тебя пиздец на голове, - он подошёл ближе и совсем не нежно запустил пальцы в ее волосы, заставляя Ханджи немного запрокинуть голову назад. Рассмотрел рану и, прицокнув, тихо добавил: - Дерьмо. - Да ладно тебе, - она поднялась с кровати, как только мужская рука отпустила ее волосы. - Максимум небольшое сотрясение. Ничего со мной не будет. Леви сложил руки на груди и скептически взглянул на неё из-под упавшей чёлки. Зоэ никогда не отличалась особой бережливостью и заботой по отношению к себе и своему телу. - Ну разумеется, - глаза помимо воли опустились вниз и оглядели ее обнаженную фигуру, задержавшись взглядом на ровном порезе на груди, где уже застыла тонкой коркой подсохшая кровь. Язык вновь продрало солью. - Собери вещи. Поживешь пока у меня. Женщина широко улыбнулась, восприняв последнюю фразу, как сигнал к новой беззлобной издевке. - А тебе не кажется, что наши отношения слишком быстро развиваются? - слащаво протянула она, прищурившись от распираемого восторга, и приправила шутку коротким смешком для полноценного завершения. Леви очень долго всматривался в ее сияющие наглые глаза, искрящиеся самодовольством, следом бесстрастно и, на удивление, вполне серьезно ответил: - Пойдёт, - свёл тёмные брови и нетерпеливо добавил: - Иди уже. Ханджи ещё раз хохотнула, и, развернувшись, направилась в ванную комнату. Она скрылась за дверью с застывшим на лице счастливым легкомыслием, осознавая, что, если Леви не пошутил, то он ей попросту не оставит выбора. И что самое странное - Зоэ совершенно не хотела с этим спорить. Словно бы ей совсем плевать, или же наоборот все устраивает. Возможно даже нравится. Ханджи пока сама не успела определиться полностью и разобраться в своих ощущениях, но очевидно, что такое будоражащее и многообещающее начало... Она точно никогда не забудет.