Митрил

Торин был измотан, кровь стекала по его подбородку, а многочисленные ссадины болели и кровоточили, впрочем это не волновало подгорного короля, все его внимание сейчас занимал предводитель армии орков, который стоял перед ним, обнажив свой блестящий на солнце ятаган — Азог Осквернитель. Орочьи глаза налились кровью, Азог жаждал убить его и это желание было взаимно. И наконец уровень ненависти и ярости достиг своего предела и оба одновременно бросились в битву. Клинки мелькали, как сумасшедшие, блестя и сияя на полуденном зимнем солнце. Торина более не волновал исход битвы внизу, сейчас он хотел лишь одного, наконец убить эту падаль, которая погубила его деда, которая поймала и замучила его отца в Дол Гулдуре, которая изничтожила почти всю его семью.Он сражался не думая о себе, настолько самоотверженно и дерзко, что в глазах бледного орка промелькнул страх и Торин, победно взревев наконец скинул своего противника в холодные воды реки. И вот тут то он и допустил решающую ошибку.Он наблюдал как тело Азога медленно плывет по течению, злость понемногу отступала, сменяясь умиротворением, он думал о своих друзьях, о племянниках и незаметно поймал себя на мысли о… Бильбо. — - О всемилостивый Ауле и великий Эру, лишь бы он был жив, я столько всего наговорил ему… Никогда не прощу себя если он погибнет, я должен извиниться, я буду молить о прощении, тем более давно уже пора рассказать ему о том кем он стал для меня, он моя жизнь, мой солнечный свет, тот ради кого я живу, так не дайте же ему погибнуть в этой битве… Торин чуть слышно шептал эти слова, пока медленно, сам не зная зачем шел по гладкой поверхности льда вслед за уплывающим к водопаду Азогом, он и сам не заметил как оказался прямо над его ятаганом, а осознал он это слишком поздно. Ногу короля пронзила боль сильнее чем от всех, полученных им в битве ссадин и порезов вместе взятых. Он увидел, как острое лезвие ятагана проходит сквозь его ступню, разрубая ее чуть ли не напополам. Крепко стиснув зубы он попытался отпрыгнуть, но, как только он убрал ногу с лезвия здоровенного клинка его накрыла такая боль, что он с трудом удержал себя чтобы остаться в сознании. Торин растянулся на льду предпринимая безуспешные попытки подняться, а Азог тем временем, разрубая лед своей ужасной лапищей, довольно быстро выбирался наружу. Торин был беспомощен, как младенец, удивительно, что повреждение ступни может сделать с чуть ли не сильнейшим из войнов, получавшим сотни ранений и прошедшим через множество битв.Случись бы ему услышать такой рассказ ранее, он бы посмеялся и с уверенностью сказал бы, что это выдумка, но сейчас находясь в таком бедственном положении смеяться ему не хотелось вовсе. Он предпринял еще одну попытку подняться, на этот раз у него почти получилось, но картина которую он увидел его совершенно не порадовала, Азог все-таки выбрался из подо льда и сейчас медленными шагами направлялся к нему. Торин ускорил свои попытки подняться, если уж королю гномов и придется умереть сегодня то только стоя и только сражаясь с врагом.Наконец Торин встал, вот только, как в последствии оказалось — зря. Азог мощным ударом кулака отбросил его назад на лед. Мощная орочья лапа сомкнулась на гномьей шее, Торин хрипел и вырывался, ему удалось пнуть врага своей пока еще здоровой ногой. Азогу это очень не понравилось, его жертва оказалась не такой беспомощной и уставшей, как он ожидал.Он решил не тянуть и просто воткнуть в так им ненавистного потомка Дурина свой ятаган, но он несколько просчитался, Торин успел схватить свой клинок — Оркрист верно служил королю на протяжении всего пути и сейчас он вовремя оказался под рукой.Гном и орк скрестили свои мечи, черное против белого, именно так это выглядело со стороны и в данном случае белое было вовсе не добром, а чуть ли не самым ужасным созданием на земле. И именно так это выглядело для Бильбо, со всех ног несущегося к вороньей высоте.