Возьми чистый лист, журналист!

— Он здесь больше не работает, — блондинка смущенно перевела взгляд с Шерлока на Лестрэйда и обратно. Каждый раз при виде брюнета ее щеки становились еще краснее, будто в голову ей лезли развратные мысли с его участием. — Ну вы понимаете, наверное… После того происшествия его начали бояться и избегать. Врач, к которому боятся подойти или презрительно плюются в его сторону, никак не может работать в больнице. — То, что он убийца, не доказано. Ваши подозрения больше похожи на нелепые слухи. Он давал повода усомниться в своей адекватности, проявлял агрессию или ненависть к сестре? — Шерлок приподнял бровь. Смириться с тупостью людей и их нежеланием копать глубже, а смотреть только поверхностно, зачастую делая неправильные выводы, мужчина никогда не сможет. Сидящий рядом Лестрэйд толкнул его несильно локтем, но боковым зрением Холмс видел, что детектив согласен с его словами, возможно, ему не понравился лишь тон голоса, от которого девушка резко побелела, прекращая быть похожей на помидор. — Н-нет, но… Он же вернулся из Афганистана, а у этих солдат мало ли что творится в голове. Но если честно, Джон всегда был добр и весел. А когда его жена забеременела, так он и вовсе стал светиться как солнце. — Сара, я могу вас так называть? — начал детектив, пока Шерлок не начудил дел. Доктор кивнула головой. — Вы видели Джона Ватсона в тот день, когда произошло убийство его сестры? Девушка закусила губу и отвела взгляд, сосредотачиваясь на воспоминаниях. Шерлок нервно постукивал пальцами по телефону в руках, на котором он включил диктофон без ведома собеседницы. Он чувствовал легкую жалость к этому Джону, которого морально трахают со всех сторон, обвиняя в страшном грехе — братоубийстве, только вместо брата сестра. Журналист еще не видел мужчину, даже его фото, но уверенность в том, что он невиновен, росла с каждой минутой, пусть не в принципах Холмса делать поспешные выводы. А такая уверенность в самый раз подобной и считалась. — Да, тогда была его ночная смена. Мы дежурили вместе. Где-то около одиннадцати ему позвонила Гарри и сообщила, что ее подруге плохо. Она осталась у нее с ночевкой, родителей дома не было. Джон отпросился у меня на час и побежал, а дальше его нашли соседи с кровью по всему телу и с теми мертвыми девочками. Он убил их, когда увидел, как они целуются. Он гомофоб, наверное, единственный его недостаток. — И вы знаете это, — с намеком на то, что его поймут и ответят, начал Шерлок и не закончил фразу. — Мне сказали соседи той Клары. Они видели его, — пожала плечами Сара, будто такую информацию именно соседи и должны знать. — Боже, какая вы идиотка! — Шерлок раздраженно закатил глаза и услышал недовольное фырканье Грэга, однако оно его не смущало. Детектив тоже с ним однозначно согласен, просто помалкивает на этот счет. Девушка вздрогнула от грубости в свою сторону и обиженно, неловко, будто опозорилась, скривила губы. — Ясно же, что соседи не могли видеть, как девушки целуются в доме, разве что они не подсматривали в окна. К тому же вы сказали, что Гарри якобы позвонила Джону и просила приехать его, потому что ее подруге плохо. Если бы это было что-то незначительное, она бы не позвонила. Но звонок был, значит, девушка страдала. В таком состоянии целоваться никто не полезет, а если они все же целовались и Джон это каким-то образом увидел, он как доктор непременно окажет медицинскую помощь, а уже потом осудит нетрадиционные отношения этих девушек, но уж точно не станет убивать. — Вы защищаете его, будто он для вас важен. — Чушь, я его даже не видел, просто не люблю, когда обвиняют без доказательств.

***

Грэг устало и громко вздохнул, стоя возле больничного автомата с кофе. Шерлок в наушниках прослушивал разговор, а мысленно производил все движения и мимику их недавней собеседницы. Но есть еще кое-что, чем он занимался в данную минуту. Эта Сара напомнила ему девушку, изображенную на эротических фото, которые ему как-то не посчастливилось увидеть в домике лесничего, который в тот день смотрел футбол в пивнушке. Он обнаружил эту постройку спустя почти три года после смерти брата. Чем он занимался того дня в лесу в полном одиночестве? Бродил, искал крепкую ветку, чтобы повеситься, смотрел на сильное течение реки, желая утопиться там. Когда в легкие попала вода и обожгла их, словно раскаленная лава, боль отрезвила его депрессивное состояние, и он вышел, покачиваясь, на берег. Выкашлял всю речную пресную воду, что вкус имела отвратительный, насколько смог, и повалился на землю, переводя дыхание. Первая попытка суицида не удалась. Он испугался смерти. Нет, не боли, а именно того, что умрет и никто не найдет его тело, а пока он будет умирать, Майкрофт будет трахать какую-то шлюху. Именно тогда, когда его трясло от холода в мокрой одежде и он искал способ согреться, он нашел тот домик, а там стену, обклеенную порнухой. Разные девушки в разных позах с широко разведенными ногами и членом в их влагалище. Его едва не стошнило прямо на те фотографии. Сколько ему было тогда? Пятнадцать. Он знал о сексе, но никогда им не интересовался, а те фотографии и вовсе лишили желания думать о нем. В тот день, придя поздно домой, закрыв на замок сначала комнату, а потом и ванную, в которую он залез под теплую воду, он вытащил лезвие из собственной бритвы. Глазами он искал место, где можно вырезать новое слово. Блуждал по своему телу, все время натыкаясь на член, который, он пообещал себе, ни за что не засунет в женское влагалище. Гадство Второе слово, что он вырезал себе возле паха на внутренней стороне бедра. Горячая кровь окрасила всю воду в ванной. Женское тело с тех пор начало ассоциироваться у него с мерзостью, с чем-то ужасным и противным, особенно его нижняя часть. Так вот, Сара напомнила одну из моделей тех фотоснимков. — Шерлок, — позвал его Грэг и слегка толкнул в плечо, и мужчина, понимая, что из-за воспоминаний прослушал всю запись в наушниках, повернулся к детективу с вопросительно поднятой бровью. — Мне нужно расспросить местную полицию. Ты сам сможешь пойти к подозреваемому? — К Джону. — Да, к Джону, — задумчиво согласился Лестрэйд, подозрительно косясь на брюнета. — Так сможешь? — Не маленький.

***

Шерлок не думал, что после того, как он постучит, дверь откроют почти мгновенно. Такой поворот событий слегка выбил его из колеи. Джон открыл дверь действительно быстро, словно стоял под ней и ждал, когда к нему постучит журналист. Только внешний вид мужчины говорил об обратном. Нет, он не рад видеть Шерлока. — Простите? — произнес Джон. Он смотрел Шерлоку прямо в глаза, при этом чуть подняв голову. — Вы что-то хотели? Впервые вас вижу в этом городке. — Я жил здесь раньше, — невозмутимо ответил брюнет, ощущая легкий трепет от того, что и сам видит новое лицо в этом городке. Ведь здесь ему почти все знакомы, даже та Сара. По пути сюда он вспомнил, что она училась в его школе и закончила ее еще до того, как Шерлок перевелся в выпускной класс. Джон продолжал с того момента, как открыл дверь, держать дверную ручку. — Я журналист. Могу задать вам несколько вопросов? — Попробуйте, если не боитесь, что я сломаю вам нос, — в голосе блондина послышался вызов и вселенская усталость, на это указывали также синие мешки под глазами. — А вы хотите? — уголок губ предательски дрогнул в желании подняться. Улыбаться человеку, которого обвиняют в убийстве двух девочек, не самая лучшая идея, но Шерлока зацепил мужчина. — Вы не представляете насколько, но потом меня вообще сожгут на костре как ведьму, — Джон поднес к переносице руку и напряженно потер пальцами глаза. Весь его вид кричал о том, что все, что нужно блондину — тишина и покой, полная изоляция. — Джон, — Ватсон вздрогнул и поднял удивленный взгляд на Шерлока, а тот увидел лишь глубокие голубые глаза, чуть поблекшие проблемами. — Вы можете ударить меня как только посчитаете, что я перешел черту. Я не буду подавать на вас заявление. Я даже пойму вас — вам нужно спустить пар. — Проходите, только прошу, тише. Я едва уложил дочь спать. В доме пахло ребенком. Молоком, смесями, памперсами, детской присыпкой и кремами. Шерлок чуток поморщился от непривычного запаха и сел на диван рядом с Джоном. На кофейном столике стояла бутылочка с водой, а рядом соска. — Что вы хотите узнать? — Ватсон откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Шерлок с содроганием понял, что так его собеседник может уснуть, но в следующую секунду его посетила мысль, что если подобное произойдет, он тихо уйдет, стараясь не шуметь и никого не разбудить. — Все, что вы можете рассказать. Не против, если я запишу наш разговор на диктофон? Джон взмахнул рукой, давая разрешение. На его пальцах не было обручального кольца, и журналист не понимая нахмурил брови. Разве у того нет жены? Шерлок включил на телефоне диктофон и поставил его на кофейный столик рядом с бутылочкой. Блондин смотрел на него какое-то время, а потом начал говорить: — Сразу должен сказать, что я не гомофоб, да черт, в армии мужикам плевать было, кто перед ними: баба или другой мужик, главное, что все по обоюдному согласию. Я был не исключением, — Джон хмыкнул, словно вспомнил старую добрую шутку. — Я нормально отнесся к тому, что моя сестра лесбиянка, да и Клара как партнерша мне нравилась. Наша ссора, которую мне все приводят как главную улику, состоялась по другой причине и относилась к гомосексуализму слишком поверхностно, более того, мы почти даже не затрагивали эту тему. Слова оборвались и блондин тяжело вздохнул, переводя дух. Шерлок осторожно подтолкнул Джона к продолжению банальным вопросом. — Мы поссорились из-за того, что Гарри напилась в хлам. Я как доктор читал нравоучения и рассказывал о последствиях принятия алкоголя в подростковом возрасте. Даже не представляю, почему все подумали, что я выгнал Гарри из дома из-за ее ориентации. Блядские слухи и соседи, которые их распускают. — Не могу не согласиться. Мне говорили, что вы женаты. Где ваша жена? — Она… Умерла при родах спустя пять дней после смерти Гарри. Чудом ребенок остался жив, но он недоношенный какой-то месяц. — Простите. Расскажите о Гарриэт. — Гарри была трудным подростком и частенько пила. Иногда меня вызывали к директору. Она вроде недолюбливала свою одноклассницу и обзывала ее шлюхой. Может, то правда, и она спала со всеми, а может, Гарри называла ее так, чтобы унизить — этого я не знаю. Девочку вроде зовут Ирэн Х… — Холмс, — отстраненным голосом продолжил вместо Джона Шерлок и увидел, как на него посмотрели голубые глаза, вокруг которых много морщин, несмотря на молодой возраст мужчины. Он казался примерно такого же возраста, что и журналист. — Вы знаете ее? — Вроде того, она моя племянница. Джон подавился воздухом и начал кашлять так сильно, что брюнету показалось, что еще немного, и тот будет плеваться кровью. Шерлок оглянулся в поисках воды и увидел лишь детскую бутылочку. Он открутил соску и протянул воду блондину. Тот почти как дар богов принял ее из рук журналиста, слегка задевая пальцами чужую ладонь. Сделал глоток, два, пока кашель не прекратился, а потом долго и изучающе смотрел на бутылочку своего ребенка, который, он надеется, не проснулся от шумного папаши. — Спасибо, — поблагодарил Джон, но не сдержал смешок, который перерос в смех. Шерлок, неуверенно поначалу, подхватил его. — Я только что подавился слюной и пил из детской бутылочки. Господи, узнай об этом мои друзья по оружию… Блять, куда катится моя жизнь? Свой смех, который Холмсу-младшему почему-то настолько понравился, что он стал бы клоуном, лишь бы еще раз развеселить Джона, Ватсон прекратил тяжелым вздохом. Шерлок с осторожностью положил руку на плечо бывшему солдату, которого обвиняют во всем, что только можно, и сжал его в попытке подбодрить. — Вы не виновны, я уверен в этом. Я со своим другом смогу вас оправдать и найти настоящего убийцу. Поверьте мне, Джон. — Я почему-то верю. Но скажите: зачем вам это? — Люблю справедливость. Шерлок посмотрел Джону прямо в глаза, в глубину зрачка, что расширился, и не понимал, почему ему так нравилось находиться рядом с этим человеком. Обычный мужчина с ребенком. Нет, под описание «обычный» он не подходил никак. Джон солдат, и точно не бывший, все армейские повадки по-прежнему оставались при нем: он, независимо от обстоятельств, держался стойко и не поддавался панике или истерике; его дом хранил сдержанный и минимальный порядок даже имея ребенка и много к нему дополнений. У блондина чувствовалась непоколебимость духа, он не из тех, кто будет при любой возможности резаться как Шерлок.

О чем он подумает, если увидит мое тело?

Мысль появилась неожиданно, но закрепилась в голове быстро. Холмс прикусил губу, не желая думать о том, как такой правильный Джон узнает о его шрамах. Почему-то страшно. Шерлок никому не показывал свое изуродованное по собственной прихоти тело не из-за того, что боялся косых взглядов и разговоров, а по той причине, что считал людей недостойными знать о его секрете. А сейчас журналист чувствовал именно страх по этому поводу. Огромный скользкий страх, пульсирующий холодом напротив сердца. В доме прозвучал истеричный плач, отчего Шерлок скривился. Он никогда не слышал подобного, за детьми ни разу не доводилось присматривать, за что он благодарен. — О черт, я сейчас, — Джон сорвался с места и побежал в другую комнату, оставляя журналиста одного в чужой гостиной. Шерлок неуверенно встал, не зная можно ли ему пройтись. На книжной полке стояла небольшая фоторамка, а на фото улыбались четыре человека, трое из которых уже мертвы. Холмс потерял только одного близкого родственника, своего близнеца, и до сих пор не может оправиться, временами накачивая себя наркотиками и думая о суциде, а Джон лишился сестры и жены, оставшись с ребенком на руках, обвинениями, косыми взглядами людей и полной изоляцией от общества. Если раньше Шерлоку казалось, что у него дерьмовая жизнь, то сейчас он согласен пересмотреть свои мысли. Ему жалко, ему хотелось помочь этому человеку. Джон Место для нового слова зажглось там, где царил холод, и Шерлок прикоснулся к нему, теряясь в ощущениях. — Простите, мне неловко об этом просить, но не могли бы вы купить детскую присыпку? Холмс обернулся с фоторамкой в руках и моргнул, не зная что делать. Он почувствовал, как зависает и не может придумать ответа. Шерлок видел Джона, нежно обнимающего голого младенца около груди, придерживая тому головку, что помещается в сильной руке солдата и хирурга. Семья Еще одно слово, что захотелось оставить на теле рядом с Джоном. Хотя бы так они останутся с ним навсегда, принося теплые воспоминания вопреки всем остальным шрамам, тлеющим ненавистью и горечью, ведь по окончанию этого дела Шерлок больше не увидит Ватсона. — О, точно… Простите, — Джон с грустью и пониманием произнес, принимая молчание журналиста как «Вы что, идиот?», и прижал ребенка к себе сильнее, словно пытался защитить от чего-то. Холмс резко вышел из ступора. — Конечно, я помогу. Только должен предупредить, что я в покупках полный ноль. — Ничего, — последовал облегченный смешок и скромная улыбка, — я дам вам пустую бутылочку и деньги. Вам останется лишь найти в аптеке точно такую же. Справитесь? — Да.