Проклятый торговый автомат

      Если я скажу, что помню свою жизнь с момента появления на свет, то я очень нагло совру. Я почти ничего не помню из детства и стал понемногу забывать, что происходило, когда я был самым обычным котом. И раз уж я забыл те события, может быть, это хорошо? Вдруг они были настолько плохими, что я хотел их стереть из своей памяти раз и навсегда? Ну и это у меня получилось.       Вот только я не помню, хотел ли я забыть о них на самом деле… Странно, не спорю. Но мне уже не десять месяцев, чтоб я прям всё помнил!       Хотя есть одна плохая штука, которую я помню. Это гибель моих хозяев. Она повлияла на меня так сильно, что я перестал быть обычным (как говорил один дядька, зовущий себя экзорцистом) котом.       Мои хозяева были хорошими людьми. Не повышали на меня голос, не били и не дразнили чем-либо, проявляли очень много любви и даже брали с собой гулять на улицу. Правда чтоб я не убегал, на меня надевали штуку, зовущуюся поводком. Так себе штука. От одной только мысли о нём между лопаток жутко чешется.       Были ещё дни, когда дома все, кроме старшего хозяина, вели себя очень тихо. Тогда я точно помню, везде в доме пахло страхом из-за старшего хозяина. Он наоборот, вёл себя громче всех, кричал и мог поднять руку на других хозяев. В один из таких дней мне тоже перепало. Отсиживаться и ждать, когда старший хозяин успокоится, я не стал. Пока он не видел, я нагадил ему во всю обувь, за что тоже хлопотал и чуть не умер от его побоев, но меня спасла младшая хозяйка. За это ей достался синяк на половину лица.       Уже на следующий день он ползал перед хозяйками на коленях и просил у них прощения везде. И дома, и на улице, и в больнице, когда за мной приехали. Делал это так громко и омерзительно, без капли искренности. А хозяйки взяли и поверили ему. Снова.       Глупые. Они сделали это в очередной раз. Хотя… Они, должно быть, дали ему очередной шанс в надежде, что он исправится. На самом деле я тоже надеялся на это. Но, скорее всего, уже через месяц-другой всё это повторилось бы снова.       Будь они все живы, конечно.       На следующий день после того, как меня забрали из больницы, хозяева поехали куда-то развлекаться, а меня оставили дома. Хорошо, что они не взяли меня с собой, мне тогда всё так же было плохо. Но ещё хуже мне стало, когда я спустя несколько часов включил телевизор.       По нему тогда шли новости. Я всё ещё очень плохо понимал человеческую речь, из-за чего больше уделял внимание тому, что показывали по телевизору. А показывали там то, что люди зовут аварией.       Посреди дороги находилось металлическое месиво из двух автомобилей. Это было просто большой грудой непонятной грудой железа. И из него, откуда-то с краю, чуть не вываливалось детское тело. Оно было перекошенным, испачканным в крови, а руки… Это даже не было похоже на человеческие руки.       Ещё ближе они не стали показывать место трагедии. Вместо этого они поочерёдно стали показывать фотографии тех, кто пострадал в аварии. Среди них были фотографии моих хозяев.       Спустя некоторое время они исчезли, но я ещё долго смотрел на экран телевизора.       Тогда я позабыл о том, что случилось недавно. Об избиении старшим хозяином, о том, что из-за меня пострадала младшая хозяйка, о слезах старшей хозяйки. Тогда я просто хотел, чтобы все они вернулись домой, целыми и невредимыми.       И я ждал. Это всё, что мне оставалось. Я был ещё слишком слаб и многое мне давалось с трудом. При всём большом желании я не смог бы выбраться из дома: окна везде были открыты на проветривание, на чердак не забраться, кошачьи дверцы все закрыты.       Шли дни, тянулись часы, но никто не возвращался домой. Даже в двери никто не стучался и не заглядывал в окна. Одиночество сводило меня с ума, а голоса, которые я слышал из телевизора, никак не помогали. Через неделю стихли и они. Вместо них по всем каналам был только серый экран и невыносимый треск.       Хозяева о таком не раз говорили. Они это называли «отключили кабельное…», а что там было дальше, я уже не помню.       Дальше я коротал время в абсолютной тишине. Каждый день я заглядывал во все комнаты в надежде, что увижу там хоть кого-то из хозяев. Но в то же время я понимал, что это нереально. Они никак не могли пройти мимо меня. Тогда я бы точно не пропустил появление кого-либо в моём доме и сразу бросился бы к гостю. Но никто не приходил.       В один день я проснулся и обнаружил, что всё вокруг меня стало намного меньше. Либо это я вырос.       Это было только начало.       Потом я решил встать на задние лапы. И без проблем встал, простоял так немало времени, хотя обычно я на задних лапах мог простоять не больше минуты. Головой я почти доставал до потолка — настолько сильно я вымахал. А дальше я уже не рос.       Всё это было так странно. Я большой (даже больше старшего хозяина), хожу на задних лапах и могу брать в передние лапы предметы, кое-как орудовать ими. Будто я превращался в человека.       Совсем скоро я понял, что быть большим очень неудобно. Как бы я не старался, я всё равно что-то задевал, мог сбросить это на пол или на себя, в добавок пострадать. Но и эта проблема исчезла. Теперь предметы могли проходить сквозь меня. Или это я проходил сквозь них… Не важно.       Первым делом я попытался пройти сквозь стену дома. Не ту, что отделяет одну комнату от другой, а ту, за которой был окружающий мир, свобода. Понятия не имею, почему я только тогда подумал о попытке выйти из дома. Я бы, наверное, ещё за пару дней до этого смог без проблем выбить двери! Но не додумался до этого. Каюсь, я дурак.       Что ж, я попытался. Но у меня не получилось. Одного только прикосновения к стене хватило, чтоб моя шерсть встала дыбом и я отскочил от стены. Что-то сверхъестественное не давало мне покинуть этот дом.       За этим стоял экзорцист. Ему, видимо, кто-то заказал очистить дом хозяев от злого духа, то есть меня. И он решил подстраховаться, сделав дом настоящей клеткой. Когда экзорцист зашёл в дом, я спрятался прямо в кухонном гарнитуре и затаил дыхание. Но меня всё равно обнаружили.       Понятия не имею, что мною тогда двигало, но я метнулся к холодильнику и просочился сквозь него прямо в кабель, который вёл к розетке. Это были очень странные ощущения. Я абсолютно ничего не видел, ничего не слышал и не мог пошевелиться, но я чувствовал, что меня несёт куда-то вперёд очень быстро. Потом слух ко мне вернулся, и я услышал обрывок заклинания экзорциста. До этого я никогда не сталкивался с экзорцистами и уж тем более не слышал ни заклинаний, ни молитв, с помощью которых они изгоняли злых духов.       То, что произносил экзорцист, звучало буквально как проклятье. Он приказывал мне убираться из этого дома, отправлял меня, куда глаза глядят и желал, чтоб я не смог прожить и дня без того, с чем я стал единым.       Против своей воли я пулей умчался из дома, долго и безостановочно мчался по проводам, пока не смог вырваться из их заточения и принять свою форму. Но без электричества я больше не мог жить. Без него я на самом деле мог умереть.       Именно поэтому я надолго залип в переулке рядом с мини-маркетом в соседнем районе. Там было очень даже неплохо. Мало людей, не так громко, и ветер холодный не чувствовался. Чтобы не притягивать к себе лишнего внимания, я притворился торговым автоматом, который когда-то видел по телевизору. Почему я решил притвориться именно торговым автоматом? Первое, что пришло на ум, всего-то. А менять торговый автомат на что-то другое мне уже лень.       «Зря я это сделал», — думал я тогда.       Притворяясь торговым автоматом, я притягивал к себе довольно-таки много внимания. А после того раза, как я снова стал котом на глазах у одного человека, ко мне стало приходить ещё больше людей. Я для них был как местная достопримечательность, а потом и вовсе стал героем целой охапки городских легенд.       Обо мне столько всего напридумывали! Столько бреда я ещё никогда не слышал. Чего только стоят несколько обвинений в том, что я сожрал и обратил в себе подобных несколько затворников. Да я к ним в жизни не притронусь! Мало того, что они щуплые или наоборот, слишком жирные, так ещё и пахнет от них ужасно! Пусть лучше те, кто это придумал, сами их жрут!       Но и в переулке рядом с мини-маркетом моё счастье долго не продлилось. Его для своих нужд решил присвоить магазин, и первым делом нанял рабочих, чтобы те заложили проход в него. А я, как дурак, испугался и сбежал из переулка на парковку, где мне теперь приходится жить. Феерический дурак…