Проклятый торговый автомат

      «Как мирно».       Нами никогда не любила чрезмерную шумиху и драки, всегда была за мир и спокойствие.       «Слишком мирно».       Такое приятельское общение экзорциста и демона, двух кровных врагов, настораживало её. Девочка готова была в любой момент вскочить с места и закричать на весь дом, но что-то не давало ей это сделать.       «Так не хочется вставать. Очень мягко. И приятно пахнет»…       Под боком у Хару так хорошо. Тепло, шерсть очень мягкая, а мурчание расслабляет настолько сильно, что в сон начинает клонить. Нами совсем не задумывалась о том, может ли она подцепить что-то от Хару (как-никак, уличный кот). Она вежливо поинтересовалась, можно ли присесть рядом, а когда получила разрешение, плюхнулась на кота, как на подушку.             — К демонам обычная кошачья хворь не цепляется, не ссы! — заверил её Хару. Сатору искоса глянул на него, отчего кот закряхтел так, словно поперхнулся чем-то. — Ой. Можешь не волноваться, короче, — добавил он.       Большую часть разговоров Нами пропустила мимо ушей. Всё это время она занималась домашкой, сидя у спины Хару в гостинной. А сам кот и Сатоши, тем временем, сидели лицами к саду.             — Э-эй, Хару-доно, — Нами обратилась к нему, как только выдалась удачная пауза. — Расскажете, кто такая Марисе? Вы её звали, когда убегали от демона.             — А, Нярисе, — кот вздохнул. — Она ангел. Ещё одна моя знакомая.             — Много ж у тебя знакомых, да таких интересных, — подметил Сатору. — Как ты ангела повстречал? И не просто повстречал, а добился того, чтоб она подтвердила то, что им является.             — Проще простого. Она упала ко мне в переулок. Будучи голой.       Сатору раскрыл рот от удивления и выронил ещё не открытую банку пива. Нами же вскочила с места и полезла на спину Хару, да чуть не перевалилась на другую сторону.             — Если не закроешь рот — плюну в него комком шерсти.             — Поздравляю, папочка, теперь ты в клубе, — с ехидцей сказала девочка.             — Так-так-так, погоди-ка! — Сатору пришёл в себя и энергично замахал руками. — Нами, солнышко, прикрой ушки, тут явно не для детей история!..             — Облом тебе, старый извращуга, — пробурчал кот, на что ему в ответ прокричали: «Мне всего тридцать девять!». — Она не в моём вкусе, поэтому я не запоминал, как выглядит её тело.       Сатору разочаровано вздохнул.             — И почему она тебе не понравилась? Потому что волос нет?             — Ну…             — Среди «ваших» тоже есть лысые, так-то, — продолжил он. — Или ты что-то имеешь против… — не глядя, он потянулся за одной из своих кошек, дремавших рядом. — Сфинксов?! — и ткнул чуть ли не в морду Хару канадского сфинкса.       Хару попятился немного назад и с непониманием глянул на Сатору, а потом с сожалением на сфинкса.       «Жаль мне тебя, друг».       «Я давно привык к своему придурковатому хозяину», — читалось по его недовольной и усталой морде.             — Угомонись, иначе ничего не расскажу.       Нами искоса глянула на отца и тот мигом отпустил кота.             — Так вот. Дело было так…

***

      К шумихе в своём переулке Хару быстро привык. За прошедшую неделю к нему приходило немало людей, которых он условно поделил на две группы. Первые были простыми прохожими, заглядывавшими в переулок ради покупки чего-то в автомате. А вот вторые… Их кот сильно ненавидел.       Звали они себя по-разному, но все приходили в поисках того самого «проклятого торгового автомата из Икэбукуро» и проверяли Хару: осматривали его, ощупывали, пытались отодвинуть от стены и разбить.       А коту это нипочём. Он быстро научился «приклеиваться» к нагретому местечку и перестал отождествлять части своего тела с деталями в торговом автомате. «Так классно, когда тебе под хвост ничего не пихают и не лапают шарики», — радовался он про себя.       Искатели необычного не волновали Хару так сильно, что во время проверок он даже засыпал. Да и при обычном шуме стал засыпать.       Изредка только его могло разбудить чутьё чего-то необычного, подобного ему самому.       Когда с неба что-то упало к нему в переулок, он проснулся, но не спешил открывать глаза.       «Судя по грохоту — это что-то большое, судя по глухому шуршанию — это что-то с крыльями. Ими будто по стенам резко провели, — размышлял Хару. — Глянуть, что ли, одним глазом. Хотя… Не, лень».       Шум всё ещё не стих, а любопытство не угасало.       Хару всё ещё не хотелось открывать глаза, поэтому он решил принюхаться к источнику шума.       «Ничяго»?       Общий запах окружения не изменился. Хару вдохнул на полную грудь и резко вскочил с места.             — Так, стопэ!       Кот вскочил так резко, что потерял равновесие; на лету он стал котом и боком впечатался в стенку, больше уже не двигался. Он уставился на ангела, лежащего рядом с мусорными баками, и протараторил:             — Это что за птыца такая?!       В ответ ангел застонала. Она с трудом поднялась с земли и, кое-как сложив крылья, осмотрела себя.             — Блин, — вяло она пробурчала, когда заметила, что на ней нет одежды. — А одежда куда делась?..       Пошатываясь, она осмотрелась по сторонам. А когда заметила Хару, забившегося в угол и смотрящего перепуганными глазами, выпрямилась, как по струнке.             — Птыц.             — Я не птица. Я ангел.             — Не знаю я таких, — сиплым голосом ответил Хару. — Ты большой сексуализированый птыц.             — Э, какого фига?! — закричала она от возмущения. — Ангелов, значит, не знаешь, а про сексуализацию знаешь?! — продолжала она кричать, указывая пальцем в сторону Хару.       Даже минуты не прошло, как её лицо изменилось.             — Блин, — пробурчала она. — Ну и зачем я кричала, — и ударила себя ладонью по лбу.             — А ты не кусаешься?.. — Хару всё ещё сидел в углу.             — Это я должна у тебя спрашива… Или нет, — перебила саму себя. — Короче, я тебе вреда не причиню. Ты, надеюсь, мне тоже не навредишь.             — Не ссы, не обижу, — посмеиваясь, ответил Хару. — Прикройсь этим. А то смотреть на тебя — самому холодно становится.       Словно по щелчку пальцами перед ангелом появились упакованные в плёнку футболка и сланцы.             — О. Спасибо, — пробурчала в ответ. — Я Марисе, если что.             — Хару, — кот тоже представился.             — Слушай… — Марисе замялась и отвела взгляд в сторону. — Можешь ненадолго отвернуться? Я… я стесняюсь.       Хару молча отвернулся и стал ждать, пока Марисе оденется.       «Так. Стоп, — задумался он. — У неё ж крылья здоровенные за спиной. Они ей не помешают натянуть футболку»?       Когда он повернулся обратно, на ангеле уже была футболка. Заметно больше, чем надо, но всё, что на фото в журналах для взрослых открыто, прикрыла.             — Как?..             — Что как? — поинтересовалась Марисе.             — Крылья… — Хару указал на них пальцем. — И футболка…             — А, это. Ну… Я их могу убирать. — Крылья ненадолго исчезли. — Но надолго я не могу это делать, потому что у меня начинает дико чесаться спина. Странно это, не спорю.       Кот всё ещё смотрел с непониманием.             — Ничего не понял, но очень интересно.             — Ладно, закрыли тему, — вздохнула Марисе. — Может, о себе расскажешь?             — Пф-ф-ф, — фыркнул он. — Няшла что спросить. Я просто демон-кот, который притворяется торговым автоматом. На этом всё интересное заканчивается.       Теперь Марисе смотрела на Хару с непониманием.             — Окей, — её смутил настолько короткий рассказ. — Моя история будет чуточку длиннее. Не против её послушать?       — А, давай, — махнул он лапой. — Ночь долгая, а ты, чую, гость необычный.       Хару вернулся на своё место, лежанку из коробок и старого тряпья, и разлёгся на ней, но хвост пока не опускал.             — Устраивайся рядом, я тёплый и без паразитов.       Марисе несмело подошла и села рядом, прислонившись к животу Хару, а хвост опустился ей на ноги и прикрыл их на манер пледа.             — Так. Ну… С чего бы начать… — задумчиво пробормотала ангел. — А, знаю! Всё началось с того, что я очень жёстко завалила экзамены и нарушила несколько серьёзных правил…

***

            —… Её прогнали с небес к нам за то, что она наломала кучу дров, но дали ей шанс восстановиться. Она сможет вернуться домой, если за этот год сможет уничтожить своими руками тысячу призрачных демонов. Марисе очень сильно повезло, её приютили в храме где-то в Токио, и она более-менее успешно справляется со своим наказанием, — рассказывал Хару. — И перед тем, как улететь домой, она что-то повесила мне на шею и сказала: «Прокричи моё имя что есть силы, и я прилечу на помощь». Я так и не понял, что это было, но оно мне не мешало, отчего я совсем забыл об этом.             — А ну, дай-ка глянуть, — Сатору встал. — Подними голову и чуть в сторону отвернись.       Хару послушно сделал всё, и Сатору запустил пальцы в густую шерсть кота.             — Странно, я пока ничего не нащупал, — удивлённо подметил он и продолжил ощупывать шею кота. Только на груди у Хару он нащупал что-то небольшое и гладкое, и легко вытащил из шерсти.             — Чой та? — прищурился кот, чтоб рассмотреть находку.             — Бусина. Да не простая. Нами, можешь показать…       Сатору заметил, что Нами, сидевшая в гостиной, уснула, и резко замолчал.             — Что ты хотел сказать? — Хару негромко спросил.             — Да так, у Нами брелок с похожей бусиной. Она его пару месяцев назад с праздника в честь открытия храма принесла. Кажется, дело было в Минато. И от него веяло тем же, что и от этой бусины.             — Ну-у, сейчас, как ты её вытащил, я тоже понял, что она непростая. От Марисе тоже чем-то таким веяло, — задумчиво он произнёс.             — Вот оно что, — Сатору задумался. — Может, чудо, о котором ты рассказывал ещё засветло, не такое уж чудо? И дело в этих штуках, — продолжал он вертеть бусину перед глазами.             — А фиг его знает, — если бы мог, Хару пожал бы плечами сейчас. — Верни её на место, кстати.             — Окей, — Сатору засунул её обратно и проскользнул в гостиную.       Тихим шагом он пошёл к шкафу и достал оттуда плед. Так же тихо он подошёл к нами и заботливо укрыл её, а потом вернулся к Хару и присел рядом.             — Слух, Сатору…             — А? — глянул он в сторону Хару.             — Нами твоя родная дочь?             — Ага.             — А жена твоя где? Умерла, что ли?             — Не, живее некуда. Странный ты, сразу про смерть думать.             — Какой есть.             — Смерти ей желать не хочется. Совсем. Манака очень хороший человек, просто в один миг она потеряла все чувства ко мне.             — Но ребёнка всё равно завели… — Хару не удержался от колкого комментария.             — Не, причина вообще не в рождении Нами. Это случилось, когда ей было уже восемь лет, — Сатору говорил с лёгкой ухмылкой. — Просто в один день я пришёл домой с вызова и Манака сказала всё, как есть. Да, это меня шокировало, но я отпустил её. Без всяких скандалов и рукоприкладства, просто взял и дал ей уйти.             — Ты сожалел об этом?             — Да… Я долго ещё жалел об этом. Да и сейчас жалею… — его голос дрожал. — Но я не хотел ей причинять боль и заставлять страдать. Пускай от этого мне самому было хреново…             — А если бы ты не отпустил её?             — Наверное, было бы ещё хуже…             — Ты… молодец, — Хару с трудом подбирал нужные слова, отчего запинался. — Ты на самом деле молодец, раз смог отпустить её и не сделал ничего плохо ей.             — Да… Ты прав, — ему всё ещё было трудно говорить. — У неё появилась своя семья, но мы всё равно нормально общаемся. Она даже позволяет Нами чаще бывать со мной, нежели с ней!.. Хотя она знает, какая у меня работа!..             — Она явно доверяет тебе и верит в то, что ты сполна можешь защитить Нами. У вас с ней зашибись отношения. И ты хорош тем, что не отчаялся и не стал принимать всякую дрянь, а вместо этого…             —… полюбил кошек, — закончил он предложение. — Они напоминают мне о временах, когда мы с Манакой любили друг друга. И у самих кошек есть что-то с ней общее в поведении.       Сатору глянул прямо на Хару. Он него всё ещё веяло горечью прошлого, но приятное тепло никуда не делось.             — Ладно, так и быть, — с довольной ухмылкой произнёс Хару. — Можешь почесать за ушком, если от это тебе станет легче.             — Спасибо, Хару.