Стеклянный дом

Было глупо думать, что ангел найдется так просто. Кроули долго катался, едва не попался ещё одной кучке демонов, едва не застрял в лесу, когда какой-то идиот выехал на встречную. Рейнджер выстоял и тряску, и развороченную полосу у границы. Максимально хреново стало, когда почти каждый человек стал напоминать Азирафаэля. Тогда-то он и решил, что пора брать перерыв. Черт знает, сколько было времени. Темно — значит, ночь. Кроули нашел место у вечно застрявших здесь грузовиков, припарковался и вышел, сжимая переносицу. Он вернул очки на место, вошёл в кафе, падая за свободный столик. Кусок в горло не лез, да и в заброшенном кафе еда как минимум стухла. Ему было необходимо посидеть в тишине и выпить кофе. Демону подходил даже токсичный кофе, посему он посидел недолго, тупя в столик. Кроули не понимал, зачем именно он приехал сюда, но почему-то бездумно вышел, а теперь думал о кофе, который был ему ну вообще не нужен. Не сейчас. Он тратил время, бессмысленно сидя вот так. Если бы апокалипсис не случился, если бы Азирафаэль не пропал, они бы, быть может, остановились здесь, заказали по чашечке кофе. Азирафаэль обязательно бы взял себе свои блинчики. Они бы начали обсуждать что-то, спорить, как два идиота. Кроули бы фыркал, а ангел деловито объяснял ему, в чем мистер демон не прав. В итоге Кроули бы сдался — непременно, но лишь за тем, чтобы заткнуть надоедливого Азирафаэля. Боже, как же Кроули хотел услышать хоть что-нибудь, посмотреть в упрямые синие глаза. Он бы не стал спорить, не стал бы упираться, а с улыбкой слушал. Голос у Азирафаэля приятный, тон — мягкий, даже когда он зол. Азирафаэль вообще весь удивительный и приятный. Когда живой. Кроули многое вспоминал — благо, было что. Они многое пережили вместе, и, если подумать, светлых моментов было куда больше. От этого становилось больнее всего, но и теплее. Этот прекрасный ангел сопровождал его почти всю его жизнь на Земле, радуя и зля, расстраивая, но поддерживая, когда совсем невыносимо. Они скоротали вместе столько скучных вечеров, столько литров вина выпили. Азирафаэль был тем самым светом, что сопровождал темную душонку Кроули все эти века. Мило улыбающийся, ослепительный. Было страшно представить, что было бы, если бы Кроули нашёл его. У него, пожалуй, сердце бы разорвалось, остановилось от восторга. Возможно, все не так радужно, как он себе представлял, но об этом он старался не думать. В кафе были высокие окна, и весь свет исходил от огромной луны. Кроули все смотрел на стол и сжимал ладони, пытался унять ноющее от беспокойства сердце. Что-то происходило, но он не понимал что. Демон замер, внимательно вслушиваясь в тишину. Что-то шуршало. Кто-то. Было слышно тихое, едва уловимое дыхание, а ещё билось чье-то беспокойное сердце. Кроули решил, что тут прячется очередной бедолага, посему махнул рукой, продолжая сидеть на месте. Аура была человеческая. Но через мгновение или около того Кроули откинулся назад, чувствуя уже не совсем человека. Больше никто не шуршал, но сердце совсем загналось. В какой-то момент демон понял, что у него и у самого сердцебиение ускорилось. Он чувствовал внеземной подвох. Сунув очки в карман пиджака, Кроули повернулся вбок, глядя в сторону стойки и открытой кухни. Звук доносился оттуда, и он был готов поклясться, что там происходило что-то странное. Некто непонятный излучал столько всего одновременно, и у Кроули в горле встал ком размером в здоровый кулак. Запах тут стоял отвратительный: гниль, пыль и капелька смерти. Кафе не работало, кажется, с самого начала катастрофы, но жили тут и после нее. Кажется, и не раз, и не два. На полу валялись какие-то тряпки, ошмётки чьей-то испорченной жизни. Но Кроули был уверен, что тот, кто прятался на кухне, пришел сюда недавно. Он не верил в случайности. Словно кто-то специально знал, когда именно Кроули будет здесь, чтобы поймать его, выловить, потому что сам демон был ни на что не годен. Кроули бессмысленно катался по Англии, Франции и ещё ряду стран, выходил на битвы, старался найти, при этом и сам прятался. Он и сам был не менее глупый, чем ангел, однажды бесследно пропавший: тихо, неожиданно и очень не вовремя. Кроули представлял, как войдёт изящно и красиво, но на деле просто ворвался, не думая ни о последствиях, ни о том, что мог ошибаться. Он просто заскользил по грязным плиткам, торопясь на засранную кухню, где не было никого. Вот же глупости какие! Демон перенастроился. Им ещё в прятки играть? В догонялки? Ну, так он год тренировался — чего уж скромничать! Он год упорно тренировался, и пока проигрывал, но все ради одного момента. Вообще, если ангел все знал заранее, он бы не бегал — это как бы кстати. Он бы не стал прятаться, а просто вышел в зал, поражая его своими огромными глазами. Но жертва Кроули пряталась, убегала, стараясь даже не дышать, что было тщетно. С Азирафаэлем он ещё ни разу не играл, потому Кроули не знал, как бы ангел вел себя в таких условиях. Все было куда проще. Кроули мог выкрикнуть его имя, и тогда… Тогда, будь по ту сторону кто-то опасный для самого Кроули, или же его так называемый брат, хорошо бы дело не закончилось. Он мог бы крикнуть «ангел», но и тут подозрительно. Мало ли. Кроули всегда был осторожен и старался не терять голову в любой ситуации, и особенно сейчас, находясь на какой-то невозможной для себя грани, он держался, ступал уже куда осторожнее. Год его сильно потрепал, но внешне он себя не выдавал. Те же вихры волос, но немного отросшие, гладкие щеки и подбородок, одежда по стилю. В мире пиздец, но себя демон старался держать в порядке. Это помогало оставаться с относительно чистым разумом. Сердце, правда, шалило нередко, да и голова тоже, но последние мозги он не потерял, а мог. Пережив лишь часть кошмара, Кроули потерял смысл, не мог понять, ради чего это все. Ему казалось, что он ищет не только своего ангела, но и то, зачем он здесь. Не имея определенного пути, приказов откуда-то свыше или снизу, не имея инструкций, правил, он шел вслепую, полагаясь на ощущения. Чувств было сразу много, и все давили, не позволяя отступить с незримого пути. Что впереди — неизвестно. Зачем это все — тайна, покрытая мраком. Что-то. Зачем-то. Кроули жаждал какой-то ясности. Он мечтал однажды открыть глаза и понять, в чем ебаный смысл. Но смысла не было, ангела тоже не было. Была дорога, запах плоти и сорванные нервы. Поэтому ему необходим был трезвый разум. Он ступал, часто оглядываясь и думая, что за любым углом может быть то, что укажет ему путь, либо собьёт окончательно. Кроули не дышал, выходя в распахнутую дверь, ведущую на задний двор. Лампы не горели, а луна так удачно отбрасывала тень на большую часть двора. — Я думал, что уже не дождусь, — тихо и тонко ответили из темноты. О, Кроули был того же мнения! Жизнь помотала, это когда из нежного существа, напоминающего зефир, ты превращаешься в старого соседа-алкоголика. Пройди ангел мимо, Кроули бы никогда его не узнал. Лишь голос, тихо бормочущий что-то, дрожащий и даже для него чересчур высокий, выдавал хозяина. Кроули едва ли не силой затащил Азирафаэля обратно в кафе, нашел выключатель и включил свет, который удивительно сработал. Тогда-то они и встретились взглядами, но перед этим осмотрели друг друга. — Пизздец, — прошипел Кроули, судорожно сглатывая. И это его ангел? Это? — Да, я выгляжу не лучшим образом и надеюсь, что ты поймёшь, прежде чем бежать, — тихо ответил Азирафаэль. То ли шутил неудачно, то ли серьезно? — Ты… да я… — Кроули думал, что всё-таки сможет сказать что-то дельное при встрече, но мямлил, как больной. Он выдохнул разом, собираясь с мыслями. Как собраться, когда тут такое? — Да я их всех порешаю! Всех, кто довел тебя до такого! Как бы Кроули ни вздыхал на старомодные костюмы, но они и делали Азирафаэля Азирафаэлем. Сейчас ангел, стоя в потрёпанной серой футболке и толстовке, походил на пародию. Где тот стиль? Где элегантность? Хотя, что он хотел от того, кто в бегах, да ещё и в таких условиях? Азирафаэль пожал плечами, грустно улыбнувшись, и вот сейчас Кроули поверил. Да, это он. Он! Демон проморгался, пытаясь прийти в чувства, и потянул руку вперёд, касаясь твердого плеча. Настоящий… Ангел поднял свои огромные глаза, объятые невероятными мешками. Кроули стало дурно от того, насколько все плохо. У них все плохо. Кроули недолго смотрел на него, думая о том, насколько все ужасно, но вскоре осознал, что, черт, перед ним Азирафаэль. Живой! — К черту все! Иди сюда! Азирафаэль не пах небесами, кажется, уже давно. Он был грязный, совершенно потерянный, но живой, а это было важнее всего. Кроули крепко прижал его к себе, не отпуская, зарылся пятерней в потускневшие кудри, вжимая лбом в своё плечо. Демон впервые за год ощутил подобие спокойствия. — Я думал, что сойду с ума, — прошептал Кроули, поглаживая напряженные плечи, чувствуя, как крепко пальцы ангела сжимают его пиджак за спиной. — Рад, что этого не произошло. — Зато ты в дела попал! Ну, ты как всегда! Не мог меня дождаться? Азирафаэль горько рассмеялся, отпустил пиджак, но для того, чтобы огладить спину и уткнуться лбом в плечо. — Не мог. Честно, не мог. — Азирафаэль признался, горячо выдыхая в шею. — Я и сейчас думал, что это не ты. За мной все, кому не лень, бегают. — Ты расскажешь мне. Ты всё — все! — расскажешь мне! И про ту книгу, что так сжимал, и про войну, и про… — он осекся, боясь произнести вслух. Азирафаэль договорил за него. — Падение. Называй вещи своими именами. Кроули великолепно помнил свое падение. Лучше бы он забыл.

***

Им нужно было слишком много времени, чтобы поверить, прийти в себя, успокоиться. И, вроде как, для них время не являлось главным, но сейчас его не хватало. Жизнь потекла иным потоком, меняя скорости, и это порой даже пугало. Год прошел ужасно медленно, но вот дальше, кажется, планировалось иначе. Кроули вот чувствовал. Он успел лишь мимолётно коснуться чужой горячей ладони, посмотреть в глаза, чтобы, издав вымученный, едва слышный стон, отпустить. Ему было мало, но на большее он не мог рассчитывать. Не сейчас. — Это случилось после той истории с Вельзевулом, — Азирафаэль занял место у разделочного стола, пока Кроули решил занять руки и что-нибудь приготовить, успокоить нервы. — Небеса испугались, что ангелы тоже пойдут против, и тогда начали выискивать наиболее склонных. Естественно, никто и слова сказать им не мог. А я тогда застрял в Каннах, помогал людям с водой. Азирафаэль рассказывал совсем тихо. Масло шипело, но Кроули слышал все, сам старался не шипеть. Описывать падение Азирафаэль не стал, за что Кроули был ему искренне благодарен. Он был бы рад забрать воспоминания и боль и у ангела, но, увы, это невозможно. Процесс падения невозможно выкинуть из головы, приходилось жить с этим, учиться не думать и не вспоминать. — Я так и не понял, как сбежал, — продолжил Азирафаэль. — Они меня поймали, хотели казнить в святом огне, но я сбежал. Потом осознал, что падаю. Кроули всего передёрнуло. Он закусил губу, до побелевших костяшек сжал ручку сковороды. Ангел слишком много говна пережил, причем был все это время совершенно один. Кроули повернулся, глядя на поникшие плечи, сжатые губы, сведённые к носу брови. Отключив газ, он подошёл к нему ближе, заставляя посмотреть на себя. — Я все думал, что было бы, если бы я согласился тогда бежать с тобой, — вспомнил Азирафаэль, прикрыл глаза, отзываясь на прикосновения, — но, с другой стороны, я стольким помог. — Ты молодец. — Кроули погладил его за ушами, обнимая лицо ладонями. — Но жертвовать собой… — Ты же жертвовал, когда меня искал, — ответил Азирафаэль и легонько улыбнулся. Аж больно стало. — Тут другое. — Какое это другое? За стенами — война, голод и смерть, а они пререкались. Хоть что-то не поменялось. Кроули рассмеялся. Он натурально расхохотался, и напряжение наконец-то спало. Демон давно не смеялся. — Другое, Азирафаэль. Другое. Казалось, Кроули видел его сквозь оболочку человеческого тела. Азирафаэль был другим, но внешне, а по факту был тем же, просто как будто немного уставшим. Было бы удивительно, если бы он сохранился. Правильнее, если бы поменялся и внутри. Но это был тот же Азирафаэль, любивший подловить демона, что не свойственно ангелам, улыбающийся так ослепительно, что в груди ныло. Азирафаэль смотрел чуть с прищуром, и этого хватало, чтобы не обращать внимания на круги под глазами, щетину, другую одежду, ужасную унылую обстановку. Кроули очень захотелось податься вперёд и поймать губы ангела своими. Хотелось прижать крепко, целоваться до упоения, но он не позволил себе этого, просто любуясь улыбкой, лаская растрёпанные пряди, наслаждаясь теплым моментом, который несомненно разрушится. Демон подумал, что было бы здорово отправиться на какой-нибудь богом забытый остров вдвоем, жить так, купаясь в океане голышом, питаясь кокосами и рыбой на костре. Они бы построили скромное бунгало, где ночами лежали, смотря на звёзды и бесконечно болтая. Но у ангела же свои планы, так? Кроули отошёл обратно к плите, отпуская Азирафаэля. Тот вмиг осунулся обратно, продолжая рассказ. — В последней книге Агнессы Псих было сказано, что я встречу тебя здесь. — Что ты сказал? В книге Агнессы? — Кроули оторвался от готовки, пододвинул себе стул. Все его дёргают! — Книга не покидала моих рук с конца света. Мне передал ее курьер, когда они ещё существовали. Временами там все так запутанно, но то, что мы с тобой встретимся, я понял безошибочно. То есть Кроули носился все это время, а их встречу предсказали? Посреди армагеддона? Кроули не мог найти себе места, пока Азирафаэль следовал какой-то книге? Окей, она никогда не ошибалась — какой-то конкретной книге. — И что дальше? Что говорит это твоя книга? — Мы едем в Шотландию. Прощайте море, солнце и поцелуи под теплым дождем. Привет, холодные замки, ледяные ветра и дожди! — И зачем нам в Шотландию? — спокойно поинтересовался Кроули. Внутри он закипал, ненавидя происходящее. Азирафаэль в ответ пожал плечами, полез за книгой и открыл ее с конца. Последняя строчка на последней странице — направление в Шотландию. У Кроули не получились блины, приготовленные из муки, воды и честного слова. Азирафаэль отложил книгу, сжал пальцы, теребя их без остановки. Кроули ненавидел Шотландию всегда, но сейчас был готов на все, чтобы не ехать туда. Осталось уговорить Азирафаэля, который конечно же, не согласился бы. Но, немного подумав, демон вдруг вновь посмотрел на Азирафаэля, отмечая прежнюю позу, закушенную губу и удивительное молчание. Желание целоваться, не прерываясь, не покидало, вернувшись с новой силой. Так много недосказанности. Так мало слов. Азирафаэль, чудом выживший, доверял книге, потому что, по сути, пока что она его подвела один-единственный раз, да то уже было делом прошлого. Книга вернула его к Кроули, вернула целым и, кажется, адекватным, а это уже очень многое. Глупо было соглашаться, когда до соседней галактики все ещё было недалеко, а ангел — так близко и совсем не против мягких прикосновений. Кроули ненавидел Шотландию, но с Азирафаэлем был готов ехать куда угодно. Одного он его не отпустит — хрена с два. Только сперва накормить бы ангела, а то, по мнению Кроули, он уж больно исхудал.