Эksпеriмеnт

С улыбкой на лице, я убрала книгу в свою сумку и уверенным шагом направилась к Нацуки, единственному человеку, который здесь остался кроме меня самой. Ну как ты? – я одарил девочку своим любящим взглядом. Все время с момента, как мы остались одни, она с упорством и добротой смотрела на меня, полностью отложив свою мангу. Я провела лучшую ночь в своей жизни, за долгие-долгие годы, Кира, – со всей искренностью говорила Нацуки, когда я подсаживался к ней рядом. – Ты такой хороший. Спасибо тебе огромное, что приютил. Жаль, что дальше опять придется жить с ним. Это изменится, Нац, – прозвучал мой спокойный ответ. – «Кира» тебя защитит. Верь в это. Ну вот почему ты так говоришь, а!? – девочка начала свирепствовать в своей привычной манере. – Знаешь? Это еще более странно, что Юри тоже говорила про дежавю сейчас. Что это все значит? Мы испытываем одинаковые чувства втроем? А Моника? Она может тоже? Как это все может быть? Как знать… – я правда терялся в ответах. Как я могу сказать ей? А мне кажется, ты знаешь что-то, но скрываешь это! – Нацуки смотрела на меня с подозрением и недовольством. – А еще, ты точно что-то знаешь про «Киру», я в этом просто уверена. И даже не думай сказать ничего обидного мне сейчас, потому что ты сам предлагал говорить начистоту. К тому же, я не верю, что ты так обойдешься со мной после всей той доброты. А мне кажется, ты мне не очень доверяешь… – на моем лице скользнула легкая ухмылка. Эй, почему ты так подумал!? – взвинтилась девочка. – Я тебе очень доверяю! Потому что ни один раз уже слышу от тебя фразы вроде «ты же не обойдешься со мной так», «сам предлагал говорить начистоту» и все такое… – как на духу выдал я. – И что это еще может значить, как не попытка поостеречься? Блин! – Нацуки отвернулась и надулась. – Как ты не понимаешь. Я еще ни перед кем так не открывалась. Конечно я переживаю. Конечно мне страшно! А вдруг ты подшутишь надо мной или еще чего. Знаешь, мне непросто, но поверь, я доверяю тебе. Ты должен понять. Ну-ка встань из-за стола… – я сказал это как можно более мягко, подавая и личный пример. Девочка молча поднялась вслед за мной и стояла напротив меня, преисполняясь полным непониманием. Похоже на доверие, но так не проверить. Нужно больше. Обнимемся? – я ласково улыбнулся. Эй! – она отвернулась, заливаясь краской. – Ну ты чего! Понятно. Злюка цундэрская, ну что ж! Не долго думая, я сам лично подошел ближе и обнял девочку. Она тут же, моментально, ответила взаимными крепкими объятиями. Ну как, спокойнее? – мой добрый голос звучал над ее ухом. Угу… – Нацуки немногословно кивнула. Теперь, если тебя будут посещать сомнения, давай просто обнимемся, как сейчас… как тебе такая идея? – мое предложение с виду могло показаться странным, но если вдуматься – оно действительно в некотором смысле работало. Да, – я услышал редкое мягкое согласие девочки. – М-мне это… нравится… Мы отпустили друг друга, садясь обратно за стол. Заболтал меня совсем со своим доверием! – обиженно пробубнила Нацуки, глядя в стол, заливаясь краской. – Я даже забыла, о чем спрашивала. Я тихо, но по-доброму посмеялся с ее слов, собираясь попытаться напомнить, как вдруг. Неожиданно сработала настроенная мной способность. Та, что позволяла автоматически залазить в разум Моники, если случается что-то так или иначе мне угрожающее. Сюда, Юри… – ласково говорила президент литературного клуба, стоя у девушки за спиной, побуждая ее подойти к шкафу. – Поищи на этой полке, а я проверю правый стеллаж. Черт, не понимаю, почему это сработало сейчас и почему Моника привела Юри в такое темное жуткое место. Они ищут какие-то принадлежности? Стоп, Моника! Она что-то дописывает на тетрадном листе. Н-не разобрать, слишком много текста, я не успе… Внезапно, ушей президента литературного клуба, а значит и моих тоже – донесся звук удара, сопровождаемый последующим звуком падения. Что-то упало на голову Юри со шкафа, от чего та тоже рухнула на пол. Черт, вот же дерьмо! Что делает Моника!? Где они находятся!? Надо проследить, когда она будет выходить из… Но сделать это мне не дали. Проклятье! Нацуки заметила как я считаю ворон, пребывая в своем странном трансе и растормошила меня! Ах, черт, нет! Кира, ты… – девочка находилась в полной растерянности, а я лишь гадать мог как странно вообще выглядел недавно. Погоди секунду! – неожиданно для себя, в приказном порядке выпалил я, погружаясь обратно. И тут же вернулся. Черт-черт! Че-ерт… Моника уже успела покинуть класс. Я опоздал буквально на мгновение, что за тупое совпадение!? Как теперь понять в каком классе находится Юри и жива ли она вообще? Нет, стоп. Нет! Юри не может быть мертва, не может! Но она точно без сознания там, одна… в этом ужасном заброшенном классе. И я не знаю как ее найти. Кира! – опять выкрик Нацуки, отвлекающий меня от размышлений. Я только сейчас заметил, что за окном стало темно как ночью. Что за-а… – Извини конечно, я не хотела, но… мне почему-то пришла мысль, что тебя стоит разбудить. Ты что, не выспался? Мысль тебе значит пришла? – меня объяла настоящая паранойя. А точно ли мысль? А не вброс ли Моники? Если Моника ощутила мое присутствие у себя в голове, она могла послать Нацуки мыслеобраз через лист белой тетради, чтобы та вывела меня из транса, и я ничего не понял. И это не пустые домыслы. Моника точно что-то писала на листе. Да-а! – полупротяжно воскликнула девочка. – Опять странно ведешь себя и к слову. Ты мне не ответил. Да и ладно… и так вижу, что это не от недосыпа. Что с тобой такое, Кира, серьезно? Ты в окно лучше глянь, там с погодой какая-то ерунда… – я не понимал, как она может этого не замечать. Полная чернота снаружи. Видно лишь самую малость пространства. Да наверное затмение какое-нибудь, блин, какая разница! – нерадостно отреагировала цундэрэ. – Опять мне не ответил! Я решил не отвечать, а потянуть время, пока Моника не придет. Там счет буквально на секунды шел, поэтому, в итоге так и вышло. Я вернулась! – с чувством выполненного долга заявила президент литературного клуба. – Не скучали без меня? А где Юри? Она что, не с тобой? – в свойственной себе манере, быстро протараторила Нацуки, не дав мне спросить то же самое. Аха-ха! – этот отвратительный звонкий смех. – Ну, она сильно увлеклась сбором и сортировкой разных принадлежностей. В конце концов, вы же знаете как может быть вдохновлена Юри, если это ее по-настоящему зацепит. Как камень на голову, аха-ха! Действительно, как камень на голову… – тихо прошипел я. Нацуки с подозрительностью обратила на меня свое внимание, будто предчувствуя, что Моника говорит о чем-то плохом, а я все это понимаю. Что ж, ребята, давайте начнем делиться поэмами, ладно? – звонко предложила президент. – Боюсь, сегодня придется закруглиться с клубом раньше. Появились крайне неотложные дела. Ты иди по своим делам, Моника, а мы тут посидим еще какое-то время, – решил атаковать в ответ я. – Не переживай, мы сами отнесем ключи на вахту. М-м… так не пойдет, – хитро сощурив взгляд, молвила девушка. Ну понятно, она не отступит, как бы нелогично и глупо не выглядело ее поведение. Нацуки, к слову, как и я – так же была в шоке от всего этого. Девочка понимала, что для нее значит «уйти домой пораньше», больше времени проведя с тираном-отцом. Кира? – президент литературного клуба игриво подзывала меня к себе для обмена стихами. Нет, Кира! – тут же выпалила Нацуки хватая меня за руку. – Давай подождем Юри. Это нечестно, начинать без нее. Я полностью согласен, – прозвучал мой твердый ответ. Вот как? – Моника отвернулась в сторону. Ее лицо налилось грустью. – Почему. Почему вы не слушаете меня? Почему хотите сорвать мне планы? За что? За что вы так со мной? Кира? Нацуки? Вы знаете, что я очень занятой человек, но все равно продолжаете упираться. Зачем вы так? Думаете я так хочу? Думаете, это мое мимолетное желание? Моя прихоть? За кого вы меня держите? Я так устала, мне так плохо, а вы все никак не поймете… М-моника… – я не верил ни единому ее слову. Ни за что. После того, что ОНА сделала с Юри, ни за что. Я в жизни не поверю, что произошедшее с Юри не ее рук дело. Моя способность отреагировала на это. Я знаю, что я прав. Но Нацуки похоже слова президента пробили. Девочка сказала мне подождать и направилась к Монике, стараясь видимо в чем-то разобраться. Взяла ту за руку, заглянула в глаза. Я понимаю, слышишь? – серьезно начала Нацуки. – Не надо так. Я не забыла, как ты была добра ко мне, Моника, и я тоже могу понять. Я вижу, что тебе нехорошо в последнее время, и я не знаю почему, но. Ладно. Давай мы сделаем это. В конце концов, мы все должны чувствовать себя хорошо в клубе, не так ли? Спасибо тебе за поддержку, Нацуки… – президент литературного клуба нежно обняла девочку. Как лицемерно. – Я знала, что ты поймешь. Тогда обмениваемся? – Нацуки вышла из объятий девушки и развела руками, поглядывая то на нее, то на меня. – Кира? Я медлил. Был слишком большой соблазн грубо отказать за то, что эта идиотка сотворила с моей Юри. Слишком хотелось хотя бы отослать Монику обмениваться с той же Нацуки, с которой она так лицемерно сюсюкалась. Поэмы, ха! Стишки… обмениваться? Когда Юри там, в опасности, когда я это знаю? Обмениваться в это время!? Как отвратительно. Но что я могу сделать? Отказать? Ей? Она определенно стала умнее и хитрее в этом сне. Тяжесть поста Оси действительно промыла ей мозги от соплей любви и заставила извилины работать. Теперь она соперничает со мной, атакует. И я не могу позволить себе проиграть. Ладно, хорошо, я принимаю твое предложение… – ноги повели меня вперед, лицо озаряла крайняя степень серьезности. Мне нужно быть добрым, я обязан заботиться о Монике, но одновременно дать ей понять, что никакие ее манипуляции со мной не пройдут. – Вот моя поэма. Я пойду пока почитаю мангу… – пробубнила Нацуки, ощущая, что ее миссия выполнена. Моника с нескрываемым удовольствием читала мое творение, делая какие-то пометки на своем листке. Меня вырвало из собственного сознания. Глазами Моники я мог наблюдать, как Нацуки сорвалась с места и молча покинула клубную комнату. Оно невероятно, Кира! – с воодушевлением воскликнула девушка, вытаскивая меня из нахлынувшего транса своими восклицаниями. – Это потрясающая поэма, ты действительно потрясающий писатель, любимый! Куда делась Нацуки, Моника? – прозвучал мой твердый вопрос. Ах… – президент литературного клуба слегка отвернулась, корча обиженную гримасу. – Я тут хвалю тебя, а ты все о Нацуки? С ней все в порядке, просто отправила ее подумать в туалете над своей тяжелой судьбой. Так и знал, что ты приложила к этому руку… – сквозь зубы прошипел я. – Она нам мешала что ли? Она была добра к тебе. Зачем ты сделала это? Не дуйся, – Моника мне пусто усмехнулась. – Просто хочу поговорить наедине, мне много что стоит сказать. Не бойся, я не причинила ей вреда. Пока что. Пока что? – меня разрывало негодованием и противоречиями, но что я мог сделать? В итоге, я просто решил смириться. Будет только хуже, если… – Ладно, говори. Говори, я тебя слушаю. Сначала прочти мою поэму, аха-ха! – снова этот смех. – Хорошо? Страждущая Был один парень, он вошел в мою жизнь Один парень, что мне сильно понравился И счастлива! Я! Была! Вместе с ним! С ним, со странным… Особенным… Еще сильнее… Дыра наша была – во сне Поняла я. Поняла я, что люблю. Что однажды влюбилась в него. Несмотря ни на что – я не отступлю Даже если случится беда Несмотря ни на что, я его заберу. Всех других на пути раздавлю Смена Оси… Ненавижу себя за свою любовь Нарушения сила не лечит Я покончу с собой, если он вдруг уйдет Тот злой парень, что мне душу калечит Тот злой парень, что не пожалеет… Что подземную Богиню лелеет ПОЧЕМУ!? Я ничего не могу сделать! Ничего! Неважно сколько раз я буду его заставлять – все одно Будет смерть. Либо он, либо я И сможет ли он то понять и когда? И сможет ли он… И сможет ли он… Вдруг понять Что вот она – я М-моника… – я буквально потерял дар речи после прочтения. Серьезно, так все написать? Да это практически прямо в лоб было. Я на самом деле не понимал до конца, но, разве остальные участники не догадаются по ее стиху? Конечно, они не могут знать, однако… поэма вышла действительно очень жестокой и полной боли. Нравится? – нежно улыбаясь, пропела президент литературного клуба, явно скрывая боль за этим выражением лица. Вообще не нравится, абсолютно, – мой голос полнился недовольством. Оу, и почему же? – серьезно, она еще спрашивает. – Я очень старалась. Да, я понимаю, что там не все впопад, но-о… я ведь всегда действую нестандартно. Я старалась в конце концов! Кого ты пытаешься обмануть, глупая? – я подошел к девушке и с укором уставился на нее. – Я и без стиха твоего проклятого вижу все прекрасно. Ты же дуешься на меня, я ведь знаю. Три дня не общалась со мной, срываешься на других, даже Ренье на меня настучала и все из-за чего? А самое главное, дальше-то что? Чем… чем должна была стать эта поэма для меня или нас? Точкой? Предупреждением? А ты ни разу не задумывалась, что просто накрутила все в своей собственной голове? Черт, Моника, серьезно… я просто пришел в клуб тогда, а что ты в итоге раздула? Всех оскорбила. Придумала какое-то бредовое расписание встреч. Натравила на меня этих сраных агентов и даже эту бывшую ФБР-ку! Как ее там звали? Мисахи… Сэйсе? Хочется спросить. Ты вообще в уме? Ты могла потерять меня. Не знаю на что ты рассчитывала, но это было до такой степени глупо, что у меня слов не хватает. И что теперь? Я пришел в клуб, я хочу быть рядом с тобой, а ты? Как ты себя ведешь? Ты продолжаешь все это… весь этот цирк. Почти убедительно, Кира, – девушка с чувством вины косилась куда-то в сторону. – Почти. О чем ты, черт возьми? – меня начинала охватывать искусственная злоба. – О чем!? Скажи, как ты понял, что надо было залезть мне в голову в тот момент? – Моника налилась игривостью и улыбнулась мне, линяя с темы. – Ты ведь прямо в точку попал, когда мы с Юри были в том классе. Аж удивительно. А точно ли это совпадение? У тебя хватает наглости обвинять меня? – наигранной злости наступила самая пора переходить в такой же наигранный гнев. – После того, что ты сделала с Юри, ты, именно ТЫ задаешь мне такие вопросы? Да я вообще-то не обвиняла… – наотмашь бросила президент, вновь чуть отворачиваясь от меня с небольшой обидой. – Знаешь, я просто… Я не думаю, что тебе стоит это делать! Ну, ты знаешь о чем я говорю, да? Я ведь в конце концов поймала тебя на очень неприличном деле, Кира. Я хочу сказать… мне конечно нравится, что ты не забываешь обо мне, связываясь со мной мысленно. Но, то как ты сделал это сейчас – немного смущает, знаешь ли! А что, собственно, не так в этот раз? – я решил подыграть ей в этой ветви диалога. – Я часто так делаю, потому что беспокоюсь о тебе. Что ты опять навыдумывала? Ах, если бы… – девушка посмотрела мне в глаза с такой всепоглощающей прямотой, что казалось, читала мою душу. – В этот раз я скорее ощутила не диалог, а будто за мной подглядывали. Серьезно. Что если бы я вскрыла тебе мозг и прочла все твои мысли обо мне? Знаешь, то что ты сделал – было чем-то схожим… – президент ненадолго замялась, глядя на мое растерянное лицо. Ну и выражения она подбирает. – А вообще! Это довольно соблазнительная мысль, если задуматься! В любом случае, дело ведь не в этом, да? Я знаю, что не смогу тебя остановить… Ой! Э-это прозвучало слишком отчаянно, да? Прости. Я вовсе не хотела так выразиться! Просто… раз ты действительно частенько посещаешь мои мысли, то, наверное, ты не испытываешь ко мне такой уж ненависти. Или это слишком оптимистичный вывод? Пожалуй, я перейду границы, если попрошу тебя не подглядывать за мной как сегодня, а посещать мой разум лишь для общения время от времени… Ох, я начинаю заговариваться! В любом случае, если ты будешь подглядывать снова, я могу просто перестать думать о том, за чем именно ты пришел, аха-ха! Прости-прости, не злись. Я знаю, ты бы хотел, чтобы я просто заткнулась. Знаю, ты злишься на меня, но… пожалуйста, просто пойми меня. Моника, я тебя не ненавижу… – мои искренние слова заставили девушку измениться в лице кардинально. – Знаешь, все это не твоя вина, но ведь и не моя тоже. Пост Оси – тяжелое бремя, я это понимаю, однако… Мы должны, как и раньше работать вместе. Мы не должны отдаляться, ведь мы создали этот мир вдвоем. Даже несмотря на разногласия… давай не будем дуться друг на друга и ненавидеть? Ты стоишь на своем насчет расписания клуба – это твое решение, на которое я не могу повлиять, и я его уважаю. Но в таком случае и ты уважай мое решение дружить с Юри и Нацуки. Более того, я принимаю твои выходки с агентами, которых ты на меня натравила… я не такой слабый и ничтожный человечишка, чтобы обижаться на это, ненавидеть за это. Я способен с этим покончить сам или на крайний случай принять твои условия, поэтому, даже если бывает и злюсь, я тебя никогда не ненавижу по серьезному. Давай дальше работать вместе. Ради твоего же блага. Ради искренности моих добрых намерений по отношению к тебе. Ради моей к тебе любви. Я все прощаю и понимаю твои мотивы. И я хочу облегчить твою боль, хоть мои принципы ломать тебе не позволю. Ты выбрала меня таким какой я есть. Влюбилась в меня такого. Давай же не будем отдаляться несмотря на разногласия и всевозможные некомфортные акты в адрес друг друга? Ты правда на все это пойдешь ради меня? – чуть ли не плача, выдавливала президент. – Знаешь? Я думала, что ты начал меня презирать, и мне уже мало что поможет, но… Это было действительно трогательно. Хотя, я все равно против, чтобы ты общался с теми девицами. Прости, но я слишком боюсь, к чему все это может привести, так что я буду мешать этому. Прости. И спасибо, что тем не менее ты не отвернулся от меня. Я хочу быть рядом, Кира, я люблю тебя. Однажды ты поймешь, что эти девушки тебе не нужны, и что нужна только я. С таким пониманием как у тебя… я уверена, ты способен на все. Ты действительно мой особенный человек, Кира. Моя звезда в ночи… Я нежно обнял девушку, после чего крепко прижал ее к себе. Так, что услышал, как воздух стремительно покинул ее легкие. Я знаю, что ты не причинишь мне фатального вреда, Моника… – мягко молвил я над ее ухом. – Позлишься, и ладно. В конечном итоге, я верю, что ты все-таки смиришься с моим решением. Я тоже знаю, что ты не будешь от меня отдаляться, ведь это так же причинит мне фатальный вред, – парировала она. – Понегодуешь, и ладно. В конечном итоге, я тоже верю, что ты все-таки попросишь меня все исправить и примешь мои условия. Отлично, – я отпустил президента. – Так что за новый план? Чего мне ждать? Тебя самого не убивает твоя откровенность в этом вопросе? – девушка съежилась, будто понимая, что совершает нехороший поступок. Ладно, тогда… – мои слова поменяли контекст. – Давай ты вернешь Юри обратно в клуб? Да и Нацуки тоже бы пора. Мы должны обменяться поэмами, Моника. Я выслушал каждое твое слово и отнесся к тебе с пониманием, пообещав быть хорошим. Я был искренним. Так что, верни девочек назад сейчас и не делай так больше. Это очень опасно… – под опасностью я подразумевал ту непроглядную тьму за окном. Странность неизвестного происхождения вряд ли была каким-то там затмением, как сказала бы Нацуки, но дело до этой жути похоже было только мне. Хорошо, я их верну, – отозвалась девушка не очень довольным тоном. – Я действительно должна тебе за твое отношение. Я понимаю, что не все идет в одни ворота. Ты получишь свой обмен поэмами. Закончив этот разговор, я проводил уходящую Монику любящим взглядом, всеми силами скрывая явную настороженность. Не удержавшись, я вошел в разум девушки и проследил за ее действиями, попутно общаясь, чтобы она не волновалась, будто мне просто захотелось подсмотреть, как в прошлый раз. Кстати, об этом. Моника ведь действительно поняла, что я подключился, да? Странно. Мне казалось, что она не должна заметить, если мои мысли не будут всплывать в ее разуме, если я буду вести себя тихо. Но все вышло именно самым неудачным образом, и даже больше… Президент литературного клуба остерегла меня, что будет прекращать думать о полезной мне информации и переводить свой поток мыслей в другое, невыгодное для меня русло. Очень плохо, однако… у меня все же есть шанс увидеть намек на планы девчонки, которые могут мне как-то угрожать, и это хоть что-то. Вскоре президент литературного клуба вернулась, ведя за собой моих девчонок. Я постарался внимательно вглядеться в их лица и заметил грустную мину на лице Нацуки, а так же плохо скрываемое крайне недовольное выражение на лице Юри. Да и сама Моника, если честно, тоже радостью не сияла, хоть и выглядела гораздо более лучше чем когда я только пришел в клуб сегодня. Ладно, неважно. Думаю, Моника, либо Нацуки – объяснила Юри, что мы сейчас делимся поэмами. Должно быть без вариантов. Я просто сидел и размышлял к кому из этих двоих пойти в первую очередь, однако, меня опередили. Розоволосая цундэрэ сама подошла ко мне. Кстати… чудо, наверное, а может и закономерность, но за окном вновь рассвело. Мда. Н-ну… давай делиться стихами, Кира? – неуверенно начала девочка, краснея и отводя от меня взгляд. Слушай, да на тебе лица нет, – с полной серьезностью в голосе заявил я, наблюдая кое-что помимо чувства неловкости на ее личике. – Что-то стряслось? Ты была в порядке недавно. Да так, ерунда… – в буквальном смысле отмахнулась Нацуки. – Просто мысли всякие в голову лезли. Это по поводу папы. Я понимаю… – сорвалось с моих уст. – Ты не очень хочешь возвращаться домой. А еще Моника сократила день, верно? Да, – пришибленно выдавила девочка. – Наверное мне придется потусоваться на улице и все такое. Я правда не хочу приходить. Боже, надеюсь, что когда приду, он просто выставит меня навсегда! Не думаю, что он так просто оставит тебя в покое, Нац… – прозвучал мой ну совсем неоптимистичный ответ. – В конце концов, даже если прогонит. Когда увидит, что ты поселилась у кого-то – наверняка поднимет связи и вернет тебя назад, а приютившего тебя человека засадит за решетку. А можно как-то менее мрачно говорить, м!? – Нацуки отвернулась и оскалилась в сторону стены. – Знаешь? И так тошно, а тут еще и твои ужасные додумки! Мне что вообще не жить теперь, раз он везде меня достанет и разыщет!? Прости, – я неловко отвел взгляд, пытаясь налить лицо наигранной грустью. – Мне правда не стоило говорить. Ха! Если только «Кира» не… – девочка уставилась мне прямо в глаза, говоря предельно открыто о таких вещах, которые ранее вызывали у нее стыд или чувство неловкости. – Да? Пожалуй, – с улыбкой ответил я. – Другого выхода я просто не вижу, если честно. М-м… – Нацуки подозрительно сощурила свои глаза. – Ты ведь точно что-то знаешь о «Кире», чего не знает больше никто, не так ли? Говори о таких вещах тише! – шикнул я. – И вообще, пора обмениваться стихами, разве нет? Ясно! – звонко отозвалась девочка. – Избегаешь этой темы. Значит точно замешан. Ну и ладно… вот мой стих. Мы обменялись нашими поэмами. Я и он Я люблю, когда он скорее приходит с работы Люблю, когда кушать я готовлю ему Я люблю, если деньги он дал мне на карманные расходы И время проводить вместе с ним я люблю …когда спрашивает меня он о моих друзьях Трагедия Я очень люблю говорить с ним о чем угодно Он любит меня, на обеды мне деньги дает Люблю, когда он приходит домой не поздно И он любит, когда я готовлю, чтобы набить живот Но время не лечит… Устала. Люблю, когда он не вмешивается в мою личную жизнь Люблю, когда не указывает мне как одеваться Люблю, когда он не обсуждает моих друзей А так же то, чем мне увлекаться. Люблю …люблю, когда он приходит домой и не видит меня Плохо Люблю, когда он оставляет кушать дома Когда говорит он негромко люблю Люблю, если он не выбрасывает мои вещи Люблю, когда роняет случайно монеты Я люблю, когда он слишком устал, чтоб заметить меня… Люблю, когда слишком устал для всего Я люблю, когда он слишком устал для всего Ох, Н-нацуки… – я обреченно опустил голову, не находя слов. – Ты… Знаю, что ты хочешь сказать, – отворачиваясь, отчаянно отозвалась девочка. – Но как видишь я написала об этом. Знаешь, я нашла в себе смелость для этого, когда была у тебя дома. Вижу, твой папа не всегда был таким, да? – я выдвинул свое вполне обоснованное предположение. – Ты написала в простом стиле, поэтому ломать голову совсем не приходится. Думаю, мне не следует спрашивать какая такая трагедия в итоге случилась у вас, из-за которой он так изменился, я прав? В любом случае, он уже не тот человек, которого ты знала. Нац… тебе не нужно прозябать на улице. Ты можешь в любое время приходить ко мне домой, ладно? Тебе всегда рады. Спасибо тебе за доброту, Кира. И кстати! – Нацуки задорно ухмыльнулась. – Мне… не понравился твой стих! Вот уж не думала, что ты будешь писать так! Ах вот как! – я театрально насупился. – Вредина. Могла б и похвалить! Ну… – девочка продолжала ерничать. – Ты молодец конечно, что старался и все такое, но напиши в следующий раз по-другому. Как-то понятнее, хорошо? В конце концов, ты видишь как я хорошо написала и просто все изложила, поэтому… просто возьми мое стихотворение и используй его как пример! Это будет для тебя хороший опыт! Спасибо огромное, не знаю, что бы я без тебя делал, сэнсэй! – мне показалось, что стоит подыграть ей. Но насчет своего стиха девчонка действительно права… он вышел очень мощным, хоть и написан просто. Аха-х! – девочка счастливо улыбнулась мне. – Ну, я пойду тогда. Пойдем домой вместе после собрания клуба? Обязательно, Нац, – я задорно подмигнул ей. – Покормлю тебя как следует перед походом домой. Эй! Это я тебя теперь кормлю, дурак! – взвинтилась Нацуки. – Я готовлю, а не ты! А я покупаю продукты, так что, чисто технически… – мне не дали договорить. Аж дежавю пробрало. Не хочу ничего слышать! Я права и все! – девочка отбежала от меня на метр и залилась краской. – Встретимся после обмена стихами! Ох, хорошо… – я невольно покачал головой. Егоза, блин. Ладно, теперь осталась только Юри, да? Что ж, все верно. Девушка уже как раз закончила делиться своей поэмой с Моникой и ждала… меня? Черт, могу поклясться, что именно меня, учитывая на кого из всех нас она с таким вожделением смотрела. Привет снова, Юри, – на моем лице сияла легкая улыбка. Здравствуй, Кира! – радостно отозвалась она. – Мне так не терпится посмотреть какой ты поэт. Ну же, позволь мне прочесть ее! Эй, погоди… – я приостановил девушку на одну секунду. А-а? – Юри растерялась от такого поворота и сильно всполошилась. – К-кира, что такое? Мне кажется, что… что-то не так, – я скосил свой взгляд в сторону, наливаясь грустью. – У меня чувство, что с тобой что-то случилось сегодня. М-м… – девушка опустила голову. Было очевидно, что я попал в самую точку. – Ну-у… полагаю, ты прав. Я была неаккуратна и на меня упала коробка с какими-то вещами. Но Моника была рядом и привела меня в чувство. Ты волновался за меня, Кира? И ты все узнал? Тебе Моника сказала, да? Скорее предчувствие… – слукавил я. Впрочем, способность лазить в голову Моники могла расцениваться как один из органов чувств, поэтому, если мыслить в таком контексте и говорить, слова будут звучать правдиво. – Я очень волновался, но не знал где тебя искать. Кира… – на глаза девушки начали наворачиваться слезы радости. – Ты такой… благонадежный. Ах, прекрати, ты меня смущаешь! – я невольно отвернулся, прямо как в стиле Юри. Даже волосы были достаточно длинными, чтобы скрыть лицо. Как раз по плечи, включая челку. Ты волнуешься за меня и чувствуешь, когда мне угрожает опасность… м-м, – девушка замечталась, прикрывая глаза. – Прямо как в романтических историях! Не могу поверить в это… Теперь, когда все хорошо, давай поделимся и нашим творчеством, – мои губы расплылись в нежной улыбке. – Если тебе и поэма моя понравится, то это точно судьба! Очень хочу посмотреть на то, что ты написал, Кира! – Юри, полная энтузиазма, протянула мне свою поэму, а я протянул в ответ свою. Творение Секундный длани взмах. Мечты несвязные мой новый мир формировали Под властью руки цепкой – суть вселенной кляксою песка изъята на поверхность мысли Поверхность та потоками воды в глазах моих, в мечтах же предстает фантазией блаженства далей Двумерно полотно. Загадку шепчет Тот не для жизни мир, где заблудиться во мгновение можно Тот самый мир, тот самый пластилин, тот, что лепить не сложно Разум замкнуло Познала то, что строить замки я могу лишь только там, где с влагою частиц песок Но мысли коли как вода, прилив меня настигнет вновь и вновь, и вновь… Ведь коли влажен мой песок, коли вода струится В мгновение ока все волною поглотит частицы Или оближет нежно основание мое… Исход всегда один, что тут гадать? И все же, замок выстроить пытаюсь я опять! И снова мыслей жидкость. Стою в ней я. А пена неудач щекочет мне мои глаза Стою в воде по щиколотки ног! Стопы мои погружены в разрушенных частиц песок! Я не могу… Дар мой меня калечит С ума свела вода! Из мыслей… И хоть всегда она нежна – разрушит каждый мой фрагмент песка Мои ноги в воде, повсюду пески. Стою я у последней, крайней черты Поверну я назад, обрету я покой, заржавею в тюрьме я на бреге… Или дальше ступлю, овладею судьбой, потеряю рассудок навеки О боже мой!! – Юри первой подала голос, прерывая мое восхищение ее поэмой. – Э-это великолепно! Потрясающе! Кира… твоя… п-поэма! Твоя тоже – невероятная, Юри! – это было чистой правдой. У Юри действительно лучшая поэма, как и всегда. М-м! – девушка прижала лист бумаги к своей груди, от чего он конечно же помялся. Прямо как в прошлый раз. – М-можно я возьму ее себе, пожалуйста? А я могу взять твою, Юри? – с улыбкой, прозвучал мой вопрос-ответ. А ты х-хочешь? – девушка все не могла нарадоваться. – Обмениваемся… поэмами! В первый же день, у-ум! Угу, – я с энтузиазмом кивнул. – Ты настоящий талант, Юри. Т-ты тоже, Кира, ты прекраснейший поэт… из всех! – девушка меня уж слишком расхвалила, но я и не думал отпираться. Не стоит портить момент. – Знаешь? Я даже не думала, что ты напишешь вот так. Вот именно вот так! И еще… я хотела написать другую поэму, но. Ах! Не важно… тебе ведь нравится, и это самое главное. Ты хотела написать поэму, вдохновляясь Портретом Маркова? – я схитрил, в попытках все сильнее произвести впечатление. – Или же написать о чем-то совсем личном? О том, что никому не можешь сказать? Например, о тайном создании, которое неустанно следует и предлагает свою защиту в обмен на небольшую жертву? Юри застыла, глядя на меня не то с восхищением, не то с ужасом. Прости, я… – меня тут же смутило. Ну вот! Хотел произвести впечатление, а в итоге просто перегнул палку! – Что я вообще могу о тебе знать, ведь так? Я слишком самоуверен… Н-нет! – Юри тут же яростно отреагировала, когда я попытался ретироваться. – П-просто… ну. Ты… ты-ты, т-ты. Н-неужели? Давай пока не будем об этом! – тут же парировал я. – В конце концов, это довольно неловко. Я просто не думал, что… я должен был это предвидеть. Ты и так… слишком много можешь предвидеть, Кира, – таинственно молвила девушка. – Но мне это действительно нравится! Я все больше и больше влюбля... ой. Ом, т-то есть! Ах, Юри! – я полностью, окончательно покраснел. С каждым следующим мгновением мое лицо разрывалась на атомы. Больше я просто ничего не мог ответить, просто ничего. Я просто стоял как вкопанный и опустил свое лицо, скрывая в собственных волосах. А-ам… – девушка делала то же самое. Возможно, ей было даже хуже, чем мне, ведь, она сказала такое, черт возьми! Я должен спасти ее. Я т-тоже все больше… влюб… кхм, – это был мой тихий-тихи-тихий шепот. Если Моника это услышит, мне конец. – Юри, – я просто взял и обрел твердость голоса, переключаясь на что-то не столь волнующее. Вообще, странно, что у меня это вышло. Будто во мне несколько «я», и каждое по-своему уникально. Д-д-да? – тихо изумилась девушка своим наисчастливейшим голосом. Ты написала о творении, верно? – мне очень захотелось проявить заинтересованность ее прекрасным творчеством. – Примеряешь на себя образ творца, который терпит неудачу? Т-ты понял это? – ее взгляд все еще был опущен. Она очень переживала, но все было хорошо. Это точно! – Я твою не очень поняла. Точнее… мне показалось, что она о каком-то человеке, который с чем-то борется, но. По одному прочтению, мне не удалось быстро вникнуть в каждую строчку. Это было слишком волнующе, читать такое от тебя! Пожалуй, у меня так же… – хмыкнул в ответ я. Мне приснился сон, Кира, – Юри подняла свой взгляд и улыбнулась мне. – Что я стала творцом, способным создать что-то свое буквально из пустоты. Свой мир. Но… как бы я ни старалась, все разрушалось, искажалось, исчезало. Это было довольно грустно и больно, но и очень вдохновляюще! Поэтому я написала об этом. И кстати. Ты был прав, что я хотела написать поэму по мотивам Портрета Маркова. Я просто подумала, что это будет жалко, словно я сумасшедший фанат. Знаешь, похоже ты так не думаешь обо мне, поэтому завтра я напишу по Портрету Маркова. Я сделаю это с большим удовольствием и надеюсь, что впечатлю тебя! Я буду невероятно счастлив прочесть ее, Юри… – сорвалось с моих уст. Мы продолжали говорить, не в силах попрощаться друг с другом. Мой взгляд сканировал окружение, и когда стало ясно, что наш с Юри диалог начал раздражать Монику и даже Нацуки, я прошептал об этом девушке, и мы без проблем разошлись по сторонам. Что ж… я закончил свой обмен поэмами со всеми участниками. Из всех нас вообще осталось лишь провести обмен между Нацуки и Юри, и это меня немного беспокоило. Я помню, что случилось в прошлый раз, помню, что был виноват в этом сам. И в этот раз, я не стану участвовать.