Эksпеriмеnт

Моника! Я победил тебя! Тишина… Время. Вышло. Я стоял и чувствовал, как мое тело потряхивало. Время истекло и не было никакого правила, мешающего убить человека с помощью тетради, если другой человек вписывал имя оппонента в свою собственную. Имена, которые мы писали – были разными. Я вписал ее, а она – меня. Вот так. Но… что-то с этим точно не так. Часы отстают? Я взглянул на время, но понимание происходящего никак не отдавалось в голове. Моника была еще жива, и я совершенно не понимал, «почему». Удивлен? – беззаботно говорила президент, не спуская с меня глаз все это время. Внезапно, ее лицо отвернулось от меня, а взгляд устремился к потолку комнаты. – Эй! Вы все видели. Мне правда жаль, что так вышло, но теперь вы знаете, что ОН затевал. Теперь вы понимаете, кто на самом деле из нас злодей. Ха! Верно, Моника… – не может быть. Это был голос Ренье. Меня затрясло. Тяжелое всклоченное дыхание, кровь приливающая к лицу. Вот-вот, и я как будто бы упаду в обморок. О-она… о-обманула меня? Но как? Я ведь… я. Эрен… – Ренье лишь сказал одно слово. Лишь одно маленькое слово, что стало для меня точкой. А-ах! – я просто не выдержал. – Э-это подстроено! – выпалили мои уста буквально на автомате. – Это подстроено! – продолжал шипеть я. – М-моника это подстроила, чтобы подставить меня… Так не бывает, чтобы люди не умирали, когда попадают в тетрадь! Полная тишина на мгновение. Я не сразу понял, что президент литературного клуба заплакала. Нет нужды отпираться, Эрен, – говорил врач. – Мы все видели. Этот мир – не настоящий Лимб. Это наша маленькая переходная база. Особое звено, полностью подконтрольное административному составу. Именно поэтому твоя тетрадь не сработала, Эрен. Впрочем, мы могли и вовсе запретить тебе ее использование. Но тогда бы ты не сознался, – завершила реплику доктора президент. – А так, твое признание слышали все. Н-но это… – я неловко запнулся. – Н-невозможно! Прекрати отпираться, – по-отцовски завершил Ренье. – Все косвенные улики были против тебя еще в тот момент, когда ты в последний раз серьезно общался с Йозефом. Моника поведала нам о своих самых страшных опасениях и рассказала, что именно ты был инициатором гибели Элисы. И теперь, слова нашей дражайшей сотрудницы подтвердились. Ты попался. Теперь, ты понесешь наказание. Я сглотнул. Э-этого не могло происходить. Просто не могло. О-она обхитрила меня? Но она же так в меня влюблена, что просто не могла! Краем глаза я заметил как материализуется чей-то Шуит. Мне не спастись. Не справиться с ним. Только не здесь. Секунда, и появился еще один. Они воссоздали что-то вроде удерживающих наручников из чистой тьмы и направлялись прямо ко мне. Ко мне, чтобы арестовать меня! Н-нет! Не трогай меня! – нутро просто кричало, когда я одернул руку, ощутив лишь малейшее прикосновение… малейшее намерение черного чудовища. – Не прикасайся! Прочь! Я бежал в страхе от них, н-но комната не выпускала меня. Я прижался к стене и опустил голову. Паника обрушилась на меня. Отчаяние захлестывало. Как я мог проиграть? Как я мог позволить ей! Ах-ха… – я рыдал. Было так больно и обидно, что не хватало сил держаться. – Х-хах… – все было так хорошо. Так хорошо. Но? Я еще не закончил. Я еще могу. Могу бороться! – Х-хах…аха! Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а…ха-ха-ха!!! Безумный безудержный и одновременно чудовищный смех излился из всего моего существа. Я откинул опущенную ранее голову назад и заливался хохотом. Мой глаз обратил взор на «них». Монстров, что встали там, словно вкопанные и на «нее» – на ту, что обыграла меня. С меня хватит! В-верно, это был я… – зашипели мои уста, когда моя голова плавно повернулась в их сторону. – Аха-ха-ха! Это был я. Тот самый инициатор, тот самый убийца. Верно, я – «Кира». И что теперь? Убьете меня? Избавитесь? Спишете в отработанный материал? Мой злобный голос не излучал ни капли былого страха. Да! – слова вырывались из глубины моей собственной черной души. – Да, я убивал. Но только ради добра! – мой шаг в сторону развеял тишину, а взмах ладони рассек воздух. – Элиса – была не более чем пешкой, пережитком прошлого. Сколько вы собирались играть в эту игру, дорогие дяди и папы? М? Я общался с Марковым. Я говорил о таких вещах, о каких вы думали, я даже и не смею помыслить. И я знаю, как долго длится этот тупой, бессмысленный эксперимент. Ваше Ядро нестабильно… да? Вы дали миру Заполнитель, но оно не работало! Вы поставили чертову Ось, ограничили мир, в жалкой надежде, обрести контроль, но все продолжало ломаться! Ломаться к собачьим чертям! И тогда… вы взяли ее. Взяли в Администраторы. Думали, что одни призмы помогут другим и преломят эту безудержную энергию, но вы же видели, что происходит. Ничего. Не помогает. И даже такие как я, те, кто должны были помогать Оси – в массе своей становились бесполезными. Сколько это будет еще продолжаться? Сколько вы намерены менять винтики, зная, что это неправильный путь? Я знаю ответ, не утруждайтесь. И Марков его знал. Поэтому я сделал то, что должен. Я избавился от ненужного мусора. Я сделал это, несмотря на опасность и возможность расстаться с жизнью, потому что если не я, то никто не сможет! Пожертвовать собственной психикой и рассудком! Ни у кого больше не хватит на это духу! Ни у кого не хватит достаточного ума, чувств, инстинктов, знаний и прочих атрибутов развития, чтобы сломать старую систему и сделать по-другому! Ни у кого не хватит на это… духу. Поэтому, вы не вправе меня судить. Я просто делал то, на что вы все вместе взятые не способны. Я расчищал ваши костыли, дабы взаимодействовать с Ядром. Ведь только у такого как я это с большой вероятностью – получится. Когда, я закончил, то было ощущение, будто в этом монологе, мои слова сожгли их всех энергией моей души. Молчание. Шуиты застыли во времени, врачи на появившихся экранах мониторов в тишине что-то обдумывали. И только лишь Моника каким-то неведомым образом сохраняла былую форму. Не слушайте его! – закричала президент. – Он лжец и лицемер! Он убийца! Разрушитель того, что мы так долго создавали! Что этот сопляк, новичок – вообще может знать о нашей миссии! Да кто ты такой, чтобы говорить так! Вы всегда можете запустить все по-старинке… – на выдохе бросил я, обращаясь к авторитетным представителям на экранах. – Но глупо будет предать идеалы Маркова и уничтожить меня, не дав мне даже попробовать. В конце концов, если я провалюсь – я скорее всего умру. Но так, я хотя бы умру за правое дело, с надеждой привнести прогресс и помочь достигнуть нашей священной идее. Сверхчеловек – будет сотворен, и мы познаем Третий Глаз, и Бога. С моей помощью или без нее. Решать конечно вам, и более мне сказать нечего. Снова тишина. Э-это все… брехня собачья! – моя оппонентка похоже никак не унималась. – Кому вы вообще верите? Я ведь все доказала! Все! А вы? Хотите доверить Ядро в руки этого убийцы!? Прошу, скажите, что нет! Тише, Моника… – говорил Йозеф. – В словах парня есть мудрость. Что!? – президент литературного клуба была в гневе от подобных заявлений. Это правда, – поддержал Гельмут. – Эрен действительно прав насчет всего сказанного, и я вижу как ярко горело его сердце, когда он говорил. Мой с-сын… – подавленно завершал Ренье. – Кто мог подумать, что старина Марков действительно возложил на тебя такую тяжелую ношу? Но скажи же… неужели Моника была не права, говоря, будто ты собирался достичь свободы и покинуть нас? Эти стены? Да! – кричала президент. – Давай, говори! В этих стенах твоя ложь не сработает! Верно… – с добротой ответил я. – Моя цель – освободиться. Однако, что есть телесная свобода, покуда ты познал реальные истины устройства нашего мира? Это просто ничто. Я действительно стремлюсь к свободе, однако. Я добьюсь свободы для всех нас. Я завершу то, что начал Марков, во имя нас всех. И когда мы познаем Бога, когда откроем свой Третий Глаз – это и будет нашей свободой. И моей, и ее, и вашей тоже. Свободой всего человечества. Новой Эрой. Т-ты… не Бог! – скрепя зубами, прошипела девушка. – Ты! Не можешь. Ничего… сделать. Ничего! Помолчи, – строго заявил Йозеф. – Парень говорит верно! А ты? Что ты тут развела? Эй-эй! – Гельмут заговорил следом. – Моника тоже по-своему права, преподнеся нам это с такой стороны. Это доказывает ее лояльность и преданность нашему делу. А то, что девчонка не углядела истину – не делает ее вредным звеном. Верно! – согласился Ренье. – Ну что ж. Тогда. Эрен, мы принимаем твои слова и условия. Мы перезагрузим сон, уберем из него все лишнее, дав тебе полную свободу действий. Давай, решай все как хочешь. Докажи нам, что на тебя можно положиться и не подведи те идеалы и ту миссию, что возложил на тебя сам Марков. Действуй… мой сын. Монику убивать нет нужды, мы ее просто отключим. Все вернется в обычное русло только если ты провалишься, но тогда уже без тебя. Ты-ы все понял, мой мальчик? Отныне все серьезно. Никаких, даже малейших вольностей. Уяснил? Да, папа… – я опустил голову. Дьявольская улыбка скривила мои уста. Все идет по плану! – Я не подведу вас. Я не подведу Маркова. Я сделаю то, что должен и освобожу… Ты… – Моника. Она снова влезла, не давая мне договорить. – Я не знаю как. Я не могу поверить, что тебе удалось обмануть их, но… меня ты не обманешь! Я помню всю твою ложь, я знаю тебя настоящего! Я не позволю тебе! Моника! – Гельмут издал свой коронный жуткий бас. Э-эм, П-папа… – я осмелился вставить слово. Сын, – Ренье ответил. Моника, – мои легкие сократились в выдохе. – Пожалуйста, не причиняйте ей вреда. Она поступала так как видит, это действительно не ее вина, что она не может понять. Пожалуйста. Сделайте ей все удобства. Она заслужила это гораздо больше, чем я. С-сынок… – мой лже-отец не мог сдержать слез. Как же з-забавно. Не верю! – эта дурочка продолжала ломать уже подзаебавшую всех комедию. – Я не верю тебе! Т-ты! Ты обманщик! А потом она просто перевернула стол и налетела на меня, схватив за горло и принимаясь душить. Ах! Глупая девчонка! Твоя стратегия пала перед моей тактикой. Умей проигрывать! Не составило труда ее отшвырнуть. В конце концов, это всего лишь слабая девушка, пусть даже спортивная. Хотя, тот Шуит напрягся и был готов нас разнять в случае чего. Хотел бы я, чтобы его когти… аха-ха! Аха-аха-ха-ха! Я не дам тебе победить… – рыдая, выговаривала моя соперница. – Я – остановлю тебя. Моника… – с состраданием выдавливали мои уста. Словно снисходительные речи Мессии на не образумившегося грешника. Даже если ты их обманул! Ха! – девушка внезапно выправилась и полностью держала себя в руках. Ее лицо налилось собранностью и предельной концентрацией. Что она-а? – Я остановлю тебя в своем собственном мире. Я самовольно уйду в свой собственный мир и заберу тебя туда с собой! Там я раз и навсегда положу тебе конец и избавлю сон от твоего проклятого присутствия. Все… все между нами было ошибкой! Моника! – Ренье ее слова определенно не нравились, и это могло означать только одно… Вдруг, стены стали искажаться, а пол между нами превратился в бездну бесконечной глубины, бездну поглощавшую все с чем та соприкасалась. Остановите ее!! – вне себя от ярости, закричал я, глядя как эта смертоубийственная воронка расширяется. – Остановите ее, я приказываю!! Оба Шуита ринулись на девушку, чтобы приструнить, однако, та ловко отпрыгнула, заманивая непобедимых чудовищ в безвозвратную западню. Мне стало не по себе. Я не могу ей проиграть! Я покончу с тобой! – плакала Моника. Кира! – воззвал Ренье. Папа! – я прорыдал в ответ. Еще чуть-чуть и. – Папа! Папа, убей ее скорее, пожалуйста! Ты… умрешь!!! – ее последние слова. Последнее, что я мог услышать. Мгновение, и мы провалились в небытие. В который раз. *** Звук падающих капель. Я открыл свои глаза, в которых стояла легкая, но от этого, не менее раздражающая пелена. И куда меня бросило на этот раз? Кафель? Плитка? Сырость… Приложив усилие, превозмогая странную усталость и даже боль, я заставил свое тело подняться на ноги. Пришлось протереть глаза рукавом рубашки, чтобы понять, где я нахожусь, однако. С добрым утром… – мои уши уловили ее голос. – «Возлюбленный»! Моника? – я воззвал к девушке, попутно оглядывая коридор на наличие каких-либо странностей. Единственная и неповторимая… – уверенность ее так и переполняла. Не удивительно, почему. – И по совместительству – последнее, что ты увидишь в своей жизни. Моника, прекрати! – я попытался воззвать к голосу разума. Почему-то захотелось уйти подальше от тянущихся по потолку ржавых труб. – Пожалуйста! Ты же слышала, что я говорил. На мне лежит миссия. Я должен… Заткнись! – это было чистое проявление гнева. – Даже не думай, что сможешь запудрить мне мозги своим враньем! Да? – с моих уст сошла неловкая усмешка. За углом я заметил проем, ведущий из коридора – в некое обширное помещение с кучей различного… даже не опишу чего. – А я думал, ты любишь меня! Ты же яндэрэ, Мон-Мон! Отпусти меня! Ты заплатишь за все… – прорычала она. – Если ты не будешь моим, то просто умри! Вот ка… – я недоговорил. – А-а-а!! Странная боль впилась в мою голову. Неясная слабость умножилась десятикратно, так, что ноги перестали держать. Я упал, хватаясь за голову, не в силах сдержать крик. Э-это… она делает? Усилием воли я заставил себя углядеть знакомый силуэт. Боль мешала и плавила мозг, но в конечном итоге, я смог углядеть яркие белые глаза на маленькой одинокой возвышенной фигуре. М-моника… А-ах, ч-черт! – я ринулся прочь в коридор, подальше с открытой местности. Сразу же стало легче, однако, я ощутил, что это не прошло для меня без последствий. Куда же ты, мой возлюбленный!? – нечеловечески зарычала президент литературного клуба. – Куда ты собрался? Тебе от меня не уйти. Никуда не деться! Это мы еще посмотрим… Я шел вперед, изучая обстановку. Проклятый Рюук спал и рассчитывать на его помощь не приходилось. Лишь я и мои таланты, пассивные возможности, которые мало что могли против такой мощи. Кира! – голос девушки стал отчетливее. Я обернулся и увидел ее буквально там, напротив меня. – Попался! Аха-ха-ха! – она прицелилась в меня прямо из своего собственного пальца. По телу пронеслось дежавю. – «Бам»! – Прогремел выстрел. Я зажмурился. Прогремел еще один выстрел. Вот-вот и она сложит руки вместе, начав палить по мне как из автомата. Нельзя ей позволить это… Собравшись с силами, я ринулся вперед и выпрыгнул из коридора в то обширное помещение, прямо под градом точечных кинетических ударов, так сильно напоминающих пули. Чуть не попала. Тебе от меня не сбежать! – послышалось издалека. – Я все равно тебя поймаю. Все равно убью! Да уж, легко так говорить, будучи в своем мире! – со злости выпалил я. А может лучше поменьше ей отвечать? Она ведь так меня запросто обнаружит и… Нужно было прятаться. Иначе ее не одолеть. Прятаться. Надо прятаться и изучить на что способна эта сумасшедшая. Я огляделся. Небольшая постройка с проемом привлекла мое внимание. Я укрылся за стеной и старался углядеть девчонку. Изо всех сил. Я уже рядом, любимый… – с садистским наслаждением пела она. – Я чувствую где ты. Я тебя поймаю! Вдруг, меня осенило. Да, это точно было именно так! Она отслеживала меня по энергетическим следам и буквально шла за мной по пятам. Но стоп. Если все так, то бессмысленно караулить ее здесь, она просто придет сзади и. Даже стены ее не остановят. Послышался грохот… Я уже здесь! – воскликнула президент. – Люби-и-имы-ый! Проломила стену. Все плохо. Вот только… точно! Я выскочил из проема. Учитывая, что Моника сейчас внутри постройки и идет за мной, я могу попытаться не передвигаться по земле, а просто «внезапно пропасть», забравшись наверх. Чертовы боли! Но я должен это сделать. Сложно. Но выбора нет. Затаившись у стеклянного заборчика на крыше, я принялся наблюдать за происходящим сверху. Попался! – это была она. Выскочившая из-за угла бестия. – «Та-та-та-та-та-та-та-та-та-та!!» – стрелявшая наобум во все что могло быть там, где пропали мои следы. А? – Моника остановилась. – Л-любимый, т-ты куда делся? Здесь… – насмешливо сорвалось с моих губ. «Та-да-да-да-да-да!» – пулеметная очередь девчонки разразилась в мою сторону. Только и успел, что припасть к полу. Или к крыше? Один черт. Послышался странный грохот. А-ах ты! – это была Моника? Чего это она? Я привстал и глянул вниз. Кажется, девчонка расстреляла изгородь и град стекла обрушился прямо на нее. Значит, она по сути-то беззащитна? Просто больно бьет? Не теряя ни секунды, я решил действовать. Все равно проиграю, если продолжу убегать. Мгновение. Я сорвался с места и спрыгнул вниз. Если у меня получится, то я просто припечатаю ее башкой об пол, и все это кончится. Ну уж нет! – президент литературного клуба вновь использовала свои горящие глаза. – Я тебе так легко не дамся. Сейчас я с тобой покончу! Разнесу все твое естество на базовые единицы! Меня удерживало в воздухе какой-то неведомой силой. Той самой, что выжигала меня в прошлый раз. Болючая дрянь, но ты не учла одного. Из последних сил я схватился за огромный кусок стекла и срывая его – зашвырнул прямо в Монику. Никакой реакции, словно бы та была в трансе. Никакой реакции вплоть до попадания осколка ей в голову. А-ах!! – девушка упала, я упал следом за ней, придерживая порезанную руку. Вот она. Рядом. Еще чуть-чуть, и я покончу… «Бам!» – она выстрелила в меня из пальца. Я не сразу понял, что она попала… попала куда-то в живот. Боль объяла. Стараясь бороться, я ринулся вбок, ускользая от череды смертоносных выстрелов. Еще секунда и я схватил девчонку прямо за палец, а затем вывернул со всей силы, в надежде сломать. Президент литературного клуба застонала от боли. Кажется, вывихнул. Но что с моей рукой? От такого действия, я сломал несколько своих собственных пальцев? Времени на самоосмотр не было, но что же она со мной сделала? Я умираю? Я замахнулся кулаком. Снова взгляд ярких белых глаз сковал меня болью, не давая даже двигаться. Кажется, пара пальцев на моей руке отмерла и отвалилась. Я точно умираю. Терять нечего. Превозмогая боль, я ощутил, что мои ноги свободны. Едва уловимая чувствительность еще позволяла мне ими пользоваться, что я и сделал, пнув девчонку ниже колена со всей силы. Теперь она упала. Мгновение, и из пальца второй ее руки прозвучал выстрел, отстреливший мою пока еще целую руку. Почему я еще не сдох? Я что, на адреналине? Твою мать… осталась лишь одна, полуистлевшая рука с парой пальцев. Я укусил девчонку за палец и вывернул его зубами. Возможно сломал. Пользуясь болевым микро-шоком, я успел нанести серию ударов локтем ей прямо в шею. Не очень уж я и силен физически, к тому же… в этом полуразложившемся уже теле. Неужели мне правда конец? Секунда и меня снесло ударом кинетической волны. Вот и все. Я оказался повален на лопатки. Без руки, с почти отказавшими ногами, разорванной и истлевшей правой рукой, дыркой в животе и болью во всем своем едва живом теле – я лежал на полу перед ней. Девчонкой со сломанными, немного истекающими кровью пальцами и сильно подбитым глазом. Не хочется мне… – тяжело дыша, чувствуя, как в легкие пропотевает какая-то жидкость, говорил я. – Не хочется вот так умирать… Моника молча подняла меня и поставила перед собой на колени своей кинетической силой. Мне уже было все равно. Тело почти не отзывалось на команды мозга. Наверняка у меня уже крошились зубы и лезли волосы. Скорее всего, я сейчас просто сгнию за минуты. Ж-жалкое… зрелище… – шипела она. Да, но все же… – по воздуху излился мой непроизвольный кровавый кашель. – Все же я дал тебе достойный отпор. Прости… любимый, – она подошла ко мне ближе и обхватила мое лицо своими искалеченными ладонями. – Пора. Прощаться… Пора, – в последнем в своей жизни рывке, я мотнул головой, ощущая как смещаются мои шейные позвонки и новая порция боли охватывает тело. Ей тоже было больно. И хоть мои уши почти перестали слышать, а глаза почти перестали видеть, я мог понять, что она страдала, получив по своим бедным искалеченным пальцам. Я кинулся прямо на нее. Кажется, в этот момент у меня выскочил сустав где-то в области бедра. Левая нога более абсолютно не слушалась, поэтому, если не сейчас, то никогда. Моника упала, а я упал прямо на нее. Ломая собственную руку, отрывая от нее почти отмершую кисть – врезал девчонке прямо по зубам. Осталось еще предплечье и плечо. Не медля, я начал душить девчонку, навалившись на нее всем своим телом. Прозвучали выстрелы. Уже ослабленные, так как выходили из искривленных пальцев, но от этого – не менее болезненные для моего тела. Кажется, я умирал. Моя рука более не ощущалась, и я не мог понять, получается ли у меня. Секунда и мою руку отстрелили. Не в силах ни на что опираться, я непроизвольно упал на Монику. И пока шея еще хоть как-то двигалась, я ринулся к ее шее, впиваясь в глотку своими едва не раскрошившимися зубами. Сейчас… или никогда! Я давил и грыз со всей своей силы, раздирая ее и себя как куклу. Крики несчастной девушки вызывали ощущение полной дезориентации. Наверное, это больно, умирать вот так. Кажется, моя нижняя челюсть почти выскочила. Последние потуги я совершал верхней челюстью, которая была крепко впаяна в череп. Интересно, как можно оставаться живым и в сознании с такими критическими повреждениями? Не важно. Не время об этом думать. Еще секунда. Еще одна. Еще одна… и. Я понял, что более не могу двигаться. Еле живой, я лежал на убитом мною теле девушки, которая меня любила. А правда ли любила? Я не знал. Но думаю, любовь всегда разная и я не вправе осуждать Монику за ее чувства. Вот так и закончилось наше с ней приключение. Я все-таки убил ее. Убил своими собственными руками в ее же собственном мире. Неужели не было иного пути? Видимо нет, ведь никто из нас не хотел отступать. А почему, собственно, я вообще победил? Случайность? А если бы я умер? Больно. Так больно. Мое тело больше словно не существовало, рецепторы подозрительно молчали. Но тогда откуда эта боль? И физическая ли она? Я всегда буду любить тебя, Кира… – это был ее голос. Ее не пойми откуда взявшийся голос. – Всегда. Я буду искать тебя… М-моника… – безгласно говорил я. – Прости меня. Прости… А затем, все исчезло. Секунда. Вторая. Третья… Как в ее прекрасных стихах. Когда все пало, мир начал свою вторую перезагрузку. Я ощущал, как мое тело вновь восстанавливается, набираясь сил. Это и правда была победа. Но почему… почему тогда я вновь чувствую, будто бы проиграл? Как тогда. Тогда, когда я убил Сайори…