Эksпеriмеnт

Я раскрыла глаза. Я лежала на холодной пустынной земле и тряслась от страха… от внезапно нахлынувшего на меня животного ужаса. Я была совсем одна. Вырванная из своего дома, из своего родного приюта, брошенная по жестокой ошибке новой реальности. Покинутая своим Творцом и убежищем. Полностью одинокая. Но вдруг, все словно преобразилось. В мир будто бы проник теплый животворящий свет, раскинулся на далекие горизонты… проникал в каждую клеточку моего бытия, согревая душу. Творец… – обреченно протянула я, не в силах подняться, в тщетной попытке потянуться к этому волшебному свету. Столь яркому, что выжигал глаза. А потом силы начали наполнять мое истончившееся, ослабшее тело. Она, Творец… она увидела меня. Спасла меня. Ощущая, как ноги начинают все больше крепчать, как мои руки предпринимают успешные попытки двигаться, я взяла всю свою волю в кулак и в мощном порыве – встала на зыбкую землю, распрямляя свою больную спину. Солнце… животворящее солнце. Моя Творец смотрела на меня из этого солнца, и я не могла оторвать от нее взгляд. От нее и ее благодати. И я поняла, что это мой шанс вновь воссоединиться с ней, одолеть то разделение, которое постигло нас по какой-то жестокой и невозможной ошибке. И тогда… безжизненный мир засиял, расщепляясь в ничто. … Я сидела в темной комнате и наслаждалась своим клубничным мороженым. Совсем недавно я завершила одно дело, и в данных обстоятельствах, заняться казалось было особо нечем. Какая тоска. Но как оказалось, долго мне прозябать не пришлось. Мой самый близкий друг, мой дворецкий, Ватари, огорошил меня новостью о череде странных убийств, произошедших за два предыдущих дня. Более сотни людей умерло от сердечного приступа. За два дня. Это дело сразу же заставило меня крепко заинтересоваться, но я и подумать не могла, к чему в итоге все это приведет, и чем это все в действительности окажется. Я была как никогда заинтересована, ведь ничего подобного по сути своей вообще не случалось. Краткий анализ дал мне понять некоторые особо важные факты, гласящие о том, кто были те жертвы по роду своей деятельности, а так же какой они были национальности. Такие странные убийства и одновременно такие неаккуратные. Я была все больше заинтригована. Мне жутко захотелось проверить как именно «некий некто» убивает этих людей. И это было просто невероятное чувство, когда я все узнала. Но постой, нет. Куда там, ведь более невероятным оказалось другое. То, что буквально за неделю я практически, можно сказать, вплотную подобралась к главному объекту своего интереса. Непосредственно к самому убийце. Убийца. Он убивал так как никто и никогда. Зная всего лишь лицо и имя, убийца оказался весьма неосторожным и грубым в своих действиях. Несмотря на, казалось бы, невозможность подобраться, я попала прямо в его логово, в место, где он проводил свое время. Но когда я увидела его… ее. Мое сердце дрогнуло… Словно бы что-то родное, знакомое вспыхнуло в моей голове на мгновение и тут же рассыпалось безликой утерянной и глупой надеждой. Этот человек, эта молодая девушка, имевшая имя точно как прозвище убийцы, коим того окрестили – обладала какой-то странно притягивающей аурой. Я захотела поговорить с ней. Я не вела знакомства с ней до того дня, однако, когда мы говорили, я будто бы ощутила, что всегда ее знала. Будто мы одно целое. И не только это. Не только лишь она воззвала к моему интересу. Девушки, что находились в том клубе… я так же странно чувствовала и их, ощущая к ним некую загадочную неестественную симпатию, неприязнь, заботу и… грусть. Да, пожалуй, что сильнейшим моим чувством к этим девушкам – была именно всепоглощающая непередаваемая грусть. Я никогда не влюблялась и мне не дано понять это чувство, но… мне показалось тогда, что это было оно. Любовь. Но что же я, не испытывавшая никогда подобных чувств, могла об этом знать? Описывая свои мысли, свои ощущения, я поняла, что внимаю просто невозможному. Эта Сайори, эта девушка, эта странная бедная девушка, глядя на которую я ощущала всепоглощающую пустоту – была практически самым странным человеком здесь. Я не понимала, почему я чувствую столь загадочное волнение по отношению к ней, но было чувство словно я вредила ей, причиняла боль и мучения. И я невероятно себя за это корила. Не в силах понять всех причин. И тогда я попыталась с ней сблизиться. Точно как и с той девушкой по имени Кира, которая из моих ощущений была не менее странным человеком, и чувства к которой я так же не могла никаким образом понять. Я сближалась с ними обеими, а чувства все усиливались. Все было хорошо до момента, когда мне стало ясно, что Сайори не ответит для меня взаимностью. Никогда. Страх вперемешку с… любовью. Грусть и всеподавляющее растущее отчаяние. А потом и Юри, и Моника… даже милая Нацуки поселили в мое сердце зерна сомнений, хоть было это задолго после всего, что нам довелось пройти. Задолго после того, как я успела позабыть Сайори, задолго после… когда Кира заняла все место, что было в моем сердце. И когда настал тот самый день, когда я была полностью готова вывести их на чистую воду, когда я молилась о том, чтобы ни одна из них не оказалась тем злодеем, что убивал людей, главным зачинщиком всего этого… я поняла. И я должна была понести ответственность в этой горькой последовательности. Мы направились вниз по лестнице, одетые в одно лишь нижнее белье по моей глупой инициативе. Шагать пришлось довольно долго, но я придумала чем занять нас, рассказывая Кире свои новые догадки, в надежде на столь искомые понимание и проницательность. Мне следовало объяснить подруге, насколько меня заинтересовала вчерашняя поэма Нацуки, как крепко посеяла в мой ум зерно сомнения своим странным повествованием в свете последних событий. И подвергаясь самым смелым опасениям, я вдруг предположила. А что, если я все же поступала верно, подозревая литературный клуб? Ведь оказалось, что слишком много подозрительного крутилось вокруг всех его участниц. Сошедшая с ума Юри, будто бы посланная Антихристом, показывающая аномальные физические возможности, загадочная безликая Моника, которую подозревали в сопричастности по делу «Киры», моя Кира собственной персоной, бывшая главной подозреваемой и вот теперь Нацуки, с ее стихами. Наверное, под подозрение не попала лишь Сайори, но и то, только из-за ее вечно доброго и участливого характера. Что, кстати, могло в итоге оказаться тихим омутом, в котором водятся самые натуральные черти – уж так мне оно казалось. И в итоге, мной было вынесено решение – подержать Нацуки и Сайори у нас, подвергнув завуалированным допросам с обысками. Я хотела сверить всю макулатуру девушек с теми листами из «Адской Скрижали» по стилю и фактуре. Это могло бы пролить свет на некоторые вещи. Что если Нацуки и есть второй «Кира», убивающий преступников сейчас? Что если, посадив ее под наблюдение, люди перестанут умирать? В таком случае все станет ясным окончательно и бесповоротно. Моя подруга – окажется тем самым «Кирой», снова попав под юрисдикцию моей главной подозреваемой, как та, что приютила Нацуки после внезапной кончины ее отца. Отца, от которого Кира собиралась Нацуки спасти. И вероятно «спасла». Уверена, что по итогу может вскрыться и многое-многое другое. Я все пойму. Я найду концы …и разоблачу убийцу Мы оделись и уже шли в центр аналитических исследований. Аидзава, Мацуда и Квилш были здесь, готовые начать работать. По моему указанию они собирались сравнивать всю обнаруженную бумагу из домов Киры, Сайори и Нацуки с «Адской Скрижалью», в поисках совпадений. Ну а потом допросы и ожидание. Мои руки легли на рабочий стол, в то время как мой разум молил всех возможных богов лишь об одном. «Пусть убийцей окажется не моя Кира»… А потом вода мощным потоком опрокинулась на мою голову. А-а!! – закричал Мацуда. Что за!? – вторил следом Аидзава, хватаясь за оружие в кобуре. К-какого… – очередь изрекать слова выпала уже мне. Моя подруга была единственной, кто стояла тогда в дверях и только она могла совершить то, что в итоге произошло. Кира?? Что ты делаешь такое? – спросила ее я. Я не знаю! – вопила она, тарабаня кулаком по кнопке пожарной тревоги. – К-как это выключить! … Зачем ты включила противопожарную систему? – уже более спокойно изумилась я. Что-то здесь было нечисто. Но она мне не ответила. Просто продолжала стоять там, изображая полное непонимание. Как странно. Ведь разве это не идеальный сигнал для того, чтобы дать кому-то понять совершать некое действие? Нажатая кнопка активации системы пожаротушения включает все резервуары по всему зданию, в каком бы месте ее не нажали. Если это сигнал, то тот, кто должен был его получить – не сможет такого не заметить. Вот только, что потом? И если все действительно так как я думаю, то разве Кира не уверена в собственных действиях на все сто, покуда решилась на подобное?? Черт. Кира! – снова крикнула я, наблюдая за ее то ли ухмыляющимся, то ли забавляющимся лицом. Вскоре вода перестала течь. Я отключил противопожарную систему, – сказал Квилш, поворачиваясь к нам лицом. Как вдруг… К-кх!! М-мой… дворецкий просто внезапно зашелся в страшном надсадном кашле, хватаясь рукой за грудь. … Я стояла как вкопанная, наблюдая за всеобщей суматохой, не в силах осознать произошедшее. Тело моего дворецкого рухнуло на пол с кресла. Н-не может быть… Господин Ватари! – запаниковал Мацуда, схватившись за голову, словно в ужасе. – А-а-а!! Ватари!! – выкрикнул Аидзава, выхватывая револьвер, напрягаясь всем телом. А я просто стояла там, на своем месте, как гребаная дура, ожидая своей судьбы …я проиграла, да? ЭЛ!!! – моих ушей коснулся вопль Киры, которая вдруг, ни с того, ни с сего кинулась мне навстречу в бешеном рывке, крича мое имя. Она не могла! Не могла… К-кир… !! А потом я ощутила, как мое сердце дрогнуло. Х-хк!! …и ноги мои подкосились под весом моим, и рухнула она вслед за телом моим, на тело мое и лежала на нем Н-нет… нет. Кира не могла… не могла… не мог… Мой затухающий взор уловил силуэт ее ликующего перекошенного омерзительными эмоциями лица. Т-так э-это все-таки! Б-была… о-она И когда мои глаза закрылись, мои уши услышали, как она закричала, но только было это словно далекий шепот. … Кира… – я просто захотела остановиться, ощущая как невыносимо свербит в моей груди. – Мы очень скоро расстанемся. О чем это ты? – ее лицо сейчас показывало неподдельное удивление. – Опять говоришь ерунду. Ну ты чего? Не знаю, – я медленно отвернулась, подавляя волнение и начала глупо разглядывать сырой пол. – Предчувствие. Какое еще предчувствие? – ее брови нахмурились. – О чем ты вообще говоришь? Не знаю. Думаю… ты права… – с болью говорила я, отрывая от себя каждое слово. – Наверное, в этот раз я точно говорю ерунду. Ты всегда говоришь какую-то ерунду, Эл… – Кира была не слишком довольна моим поведением, словно издеваясь надо мной. Ведь это она, да? Девушка, которую я люблю. Ведь это она… А затем, в пустоте, лишенная тела и лишенная всего – я нашла ее стихи, которые никто так и не смог прочитать. Теперь она была мертва, пав жертвой собственного безрассудства. И я могла читать ее стихи, наблюдая, как ее все еще живое тело превратилось в неубиенный труп, не способный уже ни к чему Проблеск Истины Он стоял на вечерней поляне, окруженный густым лесом сочных красок На серой скале перед ним находилась она, девушка без личности, без лица, которую он так долго и неумолимо искал Искал девушку, лица которой было не разглядеть, хоть оно и не падало в тень… Небо вокруг было залито красным, словно по нему выпустили еще пока свежую кровь из вен небожителей Как до этого, он смотрел на нее и чувствовал, что она тоже смотрит на него Но он не мог этого видеть… И она рядом. Была такой идеальной, такой родной, такой прекрасной Ощущая эту любовь, этот свет и это всепоглощающее единение, он ринулся к ней по трупам, а она все отдалялась от него Все отдалялась и отдалялась. Снова и снова. Не по своей воле. Все дальше… дальше. Краски начали блекнуть. Тьма опустилась в сон, словно бы небо упало. В ночи блеснуло нечто замысловато-непостижимое, чье-то хитросплетение… раздался звон флейт. Мир дал течь, текстуры его стали графически несовершенными, словно рисовались карандашом. Вся тьма сгустилась впереди, образовав врата, вокруг которых все было ярче солнца Замок щелкнул Врата бесконечной черной глубины начали открываться, но застыли во времени Открытие длинною в вечность. А она стояла рядом, протягивая ему свою руку Она стояла рядом, но у нее не было лица… Она стояла рядом и смотрела невидимыми глазами, которых было не счесть, и его любовь к ней была безгранична Он знал: когда линии карандаша сотрет рука создателя, а врата отопрутся, они вместе войдут в хаос и сольются в бесконечном мраке под оглушающе-тихие звуки флейт.