Огненноликая

Сал Поколебавшись мгновение, Айрин последовала за мной. Мы направились в музыкальный салон, где нас, должно быть, уже заждались. Но не успели мы переступить порог комнаты, как Айрин вдруг тихо вскрикнула, пошатнулась и стала медленно оседать на пол, хватаясь за косяк двери. Ничего не понимая, я бросился к ней и подхватил ее обмякшее тело, удержав от неминуемого падения. Она ухватилась за меня, как секунду до этого хваталась за косяк. Ее лицо сильно побледнело, а в глазах метались страх и отчаяние обреченности. Я поднял ее на руки, отнес и уложил на свободную оттоманку. Все вокруг засуетились. К нам подбежали Клэр и Ларт, а за ними — Карлайл с супругой и все остальные. Присев рядом с Айрин на кушетку, я стал внимательно ее осматривать. — Что с тобой? Тебе нехорошо? — с тревогой спросил я. В ответ она замотала головой и едва слышно произнесла: — Эдвард... со мной попрощался... его больше нет... Все находившиеся в комнате и теперь плотным кольцом обступившие кушетку, на которой полулежала Айрин, услышав ее слова, разом охнули. — Если Аро нарушил договор, мы уничтожим весь их подлый клан, — в наступившей гнетущей тишине послышался гневный голос моей матери. — Элис, ты что-нибудь видишь? — с болью и отчаянной надеждой в голосе спросил Карлайл. Все взгляды устремились на девушку-эльфа. Ее же взгляд был устремлен куда-то в даль. На какие-то мгновения в комнате воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь доносившимся из открытых окон щебетом птиц. Затем взгляд провидицы наконец прояснился, и она спокойно сказала: — Ему грозила смертельная опасность, но теперь все позади. Он жив и направляется сюда. Я посмотрел на Айрин. Ее глаза были закрыты, и какое-то время она словно была погружена в себя. Лишь бледные губы едва заметно, но беззвучно шевелились на застывшем лице. Затем ее глаза распахнулись, и из них хлынули слезы облегчения. В порыве чувств она кинулась мне на шею и зарыдала. После секундного замешательства, вызванного тем, что на нас в эту минуту глядели члены двух семей, я обнял ее в ответ и стал как мог успокаивать. — Тише, тише, все хорошо, он жив, — шептал я ей на ухо, а у самого в душе снова разливалась боль от осознания тщетности моих надежд и неотвратимости потери. Он жив. Нет, я не желал ему смерти. Но фортуна вновь со всей ясностью показала, к кому она благоволит. — Что произошло, Элис? — послышался голос эмпата. — На Эдварда напали Корин и Афинодора. Но Деметрий, Белла и Алек вовремя подоспели и спасли его. — Значит, нападавшие действовали не по приказу Вольтури, — сказал Карлайл. — Надо признать, Аро держит слово. Все вздохнули с облегчением. Успокоившись и, видимо, почувствовав неловкость ситуации, Айрин высвободилась из моих объятий и отстранилась. — А где Орландо? — встревоженно спросила она. Только тут я вспомнил о малыше. Его не было в комнате. — Не тревожься, он в саду с Лукой, — присев с другой стороны и взяв руку Айрин в свою, успокоила ее Клэр. — Хочешь, я приведу его? — спросил я, вставая. Она благодарно кивнула. Я оставил ее в окружении родных, а сам направился в сад. Мысли об Айрин все еще отдавались болью, но я не собирался страдать и мучиться от неразделенной любви, так что приказал себе сосредоточиться на другом. Орландо и Луку — этих двух одаренных схожими талантами созданий, я нашел на самой верхней террасе. Они сидели на ступенях, спускавшихся из лоджии в сад, и тихо о чем-то беседовали. При этом Орландо сосредоточенно изучал муравьев, снующих туда-сюда по все еще теплым от вечернего солнца камням, сквозь которые густо прорастала ярко-зеленая молодая трава. Выставив перед маленькими тружениками прутик, мальчик с интересом наблюдал, как они вереницей бойко по нему взбирались. Лука же, прищурившись, внимательно следил за действиями мальчугана. — А со мной сможешь проделать этот фокус? — услышал я голос брата. Мне стало любопытно, о чем они говорят, и я решил не прерывать их беседу, до поры до времени укрывшись за высокими кустами, образующими живую изгородь. Мальчик оторвался от созерцания букашек и с интересом уставился на Луку. — Смогу, — наконец твердо заявил он. — Слушай, а как ты это делаешь? — с неподдельным интересом спросил брат. — Не знаю. Просто вижу. — Что видишь? — Ну... — протянул Орландо, — вижу, чего тебе хочется, и показываю это. — Здорово! — сказал Лука. — Ты тоже можешь усыплять, я видел, — заметил мальчик. — Могу. Только вот навевать сновидения, как ты, мне не под силу. Орландо грустно вздохнул. — Чего вздыхаешь? — Грустно. — Есть причина? — Мама с папой поссорились. — Не переживай, помирятся, — Лука ласково потрепал мальчика по бронзовой шапке густых, слегка вьющихся волос. — Это я виноват, — Орландо снова печально вздохнул. — Нет, дружок, ты тут ни при чем. Взрослые ссорятся из-за своих взрослых проблем. — Нет, это все я, — с жаром воскликнул Орландо, но тут же виновато опустил голову. — Я хотел, чтобы дядя Сал всегда был с нами. — И что же ты сделал? — Я сделал так, чтобы мама и дядя Сал сильно-сильно понравились друг другу. А потом появился папа. Я сразу его узнал, он был в маминых мыслях. Папа тоже хороший. Но папе не понравилось, что маме нравился дядя Сал. На последних словах он захныкал. В первый момент я застыл от столь неожиданного откровения, не зная, как реагировать — плакать от смеха или смеяться до слез. Ах, вот оно что!!! Так это все Орландо? Получается, это его нам с Айрин следовало благодарить за ту сумасшедшую страсть, которая вспыхнула между нами? Аро как в воду глядел, когда назвал его Амуром. Ну и плут! Я и подумать о таком не мог. Вот почему Айрин охладела ко мне так же быстро, как и зажглась. Только вот моя страсть так и не прошла, лишь притупилась на время. И сейчас я все так же любил и желал ее, как тогда, в первый раз. Видимо, во мне подспудно зародились и росли свои собственные чувства к ней, до поры до времени себя никак не проявляя. А дар Орландо стал для них лишь катализатором. Лука на пару секунд застыл с открытым ртом. Видимо, тоже был шокирован этим внезапным откровением и совсем не подобающим ребенку талантом «сводника», но спустя мгновение разразился звонким мальчишеским смехом. — Погоди, что ты сделал? Ха-ха-ха... — он едва выговаривал слова между приступами хохота. — Укуси меня вампир! Ну ты, купидончик, даешь! Ха-ха-ха. — Не смейся, — обиженно проговорил Орландо. — Ладно, ладно, не буду, — стараясь побороть все еще одолевавший его смех, выдохнул Лука. — И что теперь мне делать? — Ну, расскажешь все папе — и дело в шляпе, — предложил Лука, изо всех сил стараясь не рассмеяться, но не удержался и тихо прыснул. — Но он ведь бросил нас, — горестно вздохнув, сказал Орландо. От этих слов у меня защемило в груди. Лука перестал смеяться, осознав, что мальчику не до смеха. Он приобнял его и проговорил: — Не кисни, парень, все образуется, вот увидишь. Твой папка позлится немного, а потом успокоится и вернется. Он ведь вас с мамой любит. — Правда? — спросил мальчик, с затаенной надеждой в глазах глядя на старшего товарища. — Точно тебе говорю. Укуси меня вампир. — А папа с дядей Салом помирятся? Я ведь их обоих люблю — и папу, и дядю Сала, и не хочу, чтобы они ссорились, — проговорил малыш. От этих слов у меня на глаза едва не навернулись слезы. — Обязательно помирятся. Все будет тип-топ, — заверил Лука. Выждав еще пару секунд, я наконец решил заявить о своем присутствии и вышел из-за кустов. — Эй, Орландо, — окликнул я малыша, — тебя мама ждет. Услышав мой голос, мальчик обернулся и одарил меня самой искренней и широкой улыбкой, отчего на душе у меня сразу стало тепло и безмятежно. Затем он вскочил и кинулся ко мне со словами: — Дядя Сал, ты ведь нас с мамой не бросишь? И опять мне с большим трудом удалось удержать слезы, так и норовившие вырваться наружу. Никогда не был сентиментальным, но с этим ребенком все в моей жизни решительно и бесповоротно изменилось. Я подхватил мальчика и подбросил вверх, как он любил, а потом вновь поймал и притянул к себе. — Конечно, не брошу, и думать о таком забудь, — заверил я его. Мне захотелось обрадовать малыша. — Лучше беги скорее к маме, сынок. А скоро и твой папа вернется, — сказал я, опуская его на землю. — Правда? — зеленые глаза мальчишки засияли неподдельным счастьем. — Правда, правда, — улыбнулся я ему в ответ почти счастливой улыбкой. Радостно смеясь, Орландо побежал в дом. — Ты все слышал, — хитро прищурившись, заметил Лука. Я в ответ лишь горько усмехнулся, и мы молча последовали за Орландо.