Огненноликая

Белла Несмотря на все последние события мы с Деметрием были счастливы, и никакие перипетии не могли нарушить этого чистейшего, ничем не замутненного счастья. Мы оба чувствовали и знали, что созданы друг для друга и хотим провести нашу вечность вместе. В свободное от службы время мы путешествовали по Италии, выбирая для этого преимущественно ночное время. Любимый показывал мне большие города и чудесные маленькие городки этой замечательной страны, знакомил со своими излюбленными местами, удивительными по своей красоте и еще не затоптанными туристами. Одним прекрасным днем Деметрий решил показать мне жемчужину Италии — Светлейшую Венецию. Хотя обычно мы путешествовали на своих двоих, но на этот раз Деметрий предложил воспользоваться общественным транспортом. Дорога из Флоренции на поезде заняла два часа. Мы выехали на закате и прибыли в «город каналов и дворцов» уже затемно. На причале рядом с привокзальной площадью нас ждала забронированная гондола для прогулки по Гранд-каналу, проходящему через самое сердце старого города, почивающее на островах в Лагуне. От канала веяло прохладой, пахло морем, водорослями и илом. Деметрий провел меня по мосткам, галантно подал руку, усадил в черную лакированную гондолу и сам сел рядом. Молодой гондольер в тельняшке и канотье с алой лентой стоял на корме лодки, ожидая команды отчалить. Деметрий подал ему знак, и гондола медленно, покачиваясь, заскользила по мерцающей огнями опаловой глади канала, вдоль которого по обе стороны возвышались великолепные старинные палаццо и церкви. Сидя на мягком диванчике и держась за руки, мы плыли по каналу, сверкавшему сотнями отраженных огней с причалов, словно совершали путешествие в настоящую сказку. Иногда мимо проплывали гондолы, светящиеся, как и наша, разноцветными мигающими фонариками, и меня переполняло чувство восторга от окружающей таинственной красоты. Подплыв к ажурному мосту Риальто, наша гондола остановилась. В то время как я с любопытством разглядывала этот очаровательный архитектурный шедевр, мой спутник неожиданно встал передо мной на одно колено, достал из внутреннего кармана камзола черную бархатную коробочку, открыл ее и напевно произнес: — Tesoro mio, si о no? Пока до меня доходил смысл этого действа и этой фразы на итальянском, а мои глаза в то же самое время рассматривали красовавшееся на черном бархате роскошное кольцо с большим сияющим бриллиантом, Деметрий заговорил снова: — Bella, mi vuoi sposare? Si о no? За проведенное в Вольтерре время мой итальянский стал довольно сносным, так что, в конце концов, я все же уловила значение этих слов, но, застигнутая врасплох, сначала не могла произнести ни звука, словно лишилась дара речи, все смотрела в любимые глаза, светящиеся любовью и ожиданием, и не верила своему счастью. Деметрий улыбался и терпеливо ждал, когда я соберусь с мыслями и отвечу. Наконец мои губы расплылись в улыбке и выдохнули: — Si. А затем уже громче: — Certo, si, si. Конечно, я выйду за тебя, любимый. Он улыбнулся еще шире, вынул из коробочки сверкнувшее в холодном свете луны помолвочное кольцо, взял мою ладонь в свою и надел мне его на безымянный палец. Все это было так романтично и мило, что я была готова расплакаться от счастья и восторга. Только вот слез вампирам не подвезли. А вокруг нас блистала огнями, манила запахами и звуками и кружила голову сказочная Венеция. Деметрий поднялся с колена, а затем поднял и притянул меня к себе. — Ti amo tantissimo e sei l'unica cosa che voglio!, — страстно прошептал он мне на ухо, а после припал своими губами к моим. Поцелуй был долгим и сладким. Я даже не сразу заметила, что гондола вновь заскользила и остановилась прямо под мостом. Опьяненные очарованием момента и царившей вокруг романтической атмосферой, мы еще долго стояли в гондоле, обнявшись и страстно целуясь, и никак не могли друг от друга оторваться. О находившемся с нами в лодке гондольере мы напрочь позабыли, он же все это время терпеливо ждал, когда мы наконец сподобимся продолжить речную прогулку, а после, встречаясь со мной взглядом, всю дорогу довольно улыбался. Как потом пошутил Деметрий, обычай, предписывающий обязательно поцеловаться под одним из мостов Венеции, был нами соблюден, а значит, вечной любви нам не миновать. Мимо проплывали редкие гондолы и вапоретто, звучали баркаролы — песни гондольеров, слышались голоса и веселый смех сидящих в гондолах людей. Из многочисленных ресторанчиков, разбросанных по обеим сторонам Гранд-канала, доносились звуки музыки, а в темных водах канала словно яркие звезды загадочно отражались теплые огни фонарей. Через какое-то время наша прогулка по Гранд-каналу возобновилась. Мы плыли мимо величественных дворцов и соборов, веками стоявших на сваях в воде, и ни один из них не был похож на другой. От их красоты и величия захватывало дух. Проплыли мы и под знаменитым «Мостом Вздохов», который почему-то еще прозвали «Мостом Поцелуев». Однако Деметрий поведал мне о темной стороне этого моста: — Почему-то среди туристов популярна легенда о том, что поцелуй именно под этим мостом сделает их любовь вечной. Здесь даже выстраивается очередь из гондол с влюбленными парочками. А между тем история этого моста не так романтична, она скорее трагична. Этот чудесный мостик соединяет Дворец Дожей, где некогда заседал один из самых жестоких судов всей Италии, со зданием бывшей тюрьмы. И «вздохи», от которых берёт свое название этот мост, — это не вздохи влюблённых, а печальные вздохи осуждённых, которых когда-то по нему выводили на казнь либо сопровождали в застенки. Обычно, если после оглашения приговора преступник возвращался в тюрьму, это означало, что на волю он уже не выйдет. Мост между двумя зданиями был последним местом, где человек мог увидеть солнечный свет и полной грудью вдохнуть свежий воздух Венеции. Я живо представила, как несчастные через зарешёченное окошко в последний раз бросали полный тоски и скорби взгляд на темновато-зеленую водную гладь канала, на прекрасную Венецию, прощаясь с ней и с жизнью. — Поговаривают, что сам Джакомо Казанова проходил по этому мосту, следуя из суда в тюрьму, — продолжил меж тем Деметрий. — Но для него, одного из немногих, мост не стал местом последнего вздоха — знаменитому ловеласу удалось сбежать. И не без кое-чьей помощи. Я вопросительно уставилась на Дема, и он в ответ лукаво улыбнулся. — Казанова привлек внимание Аро. Он был наделен не только даром соблазнения, как Хайди, но и способностью вызывать безграничное доверие и симпатию. Этот баловень судьбы обладал острым и пытливым умом и по натуре был неутомимым повесой, никогда не унывающим авантюристом и ловким мошенником. Рождённый в семье актёров и от природы наделенный необыкновенным артистизмом, этот неугомонный и обаятельный венецианец сумел проникнуть в высшие аристократические круги Италии и Франции и снискал популярность среди наиболее выдающихся фигур своего времени. Однако, к разочарованию владык Вольтерры, он отказался стать вампиром. Это был единственный случай, когда кто-то отказал Аро и остался безнаказанным. Но Аро был настолько очарован Казановой, что уважил желание венецианца и при этом оставил его в живых, просто приказав Салу стереть ему память. Деметрий рассказал мне еще множество историй из прошлого Венеции и показал самые удивительные и потаенные ее места. Было уже далеко за полночь, когда мы причалили к пристани рядом с площадью Сан-Марко, чтобы уже пешком побродить по знаменитой площади, осмотреть базилику Сан-Марко и расположенный неподалеку Дворец Дожей. Огни набережной к этому времени уже погасли, и площадь почти опустела. Ничто не нарушало тишину, только волны тихо плескались на ступеньках набережной, и гондолы, выстроившиеся вдоль причалов, слегка покачиваясь, издавали легкий шлепающий звук. Я ходила с открытым ртом от восхищения архитектурой, такой изящной и воздушной, что казалось, будто она вышита руками кружевницы. Мы долго бродили по узким и в большинстве своем тихим улочкам города. Здесь, так же как в Вольтерре, каждый камень, которым была вымощена мостовая, дышал историей, у каждого здания была своя легенда. Чтобы окинуть взором весь город целиком, мы даже забрались на величественную колокольню Кампаниле, откуда все венецианские красоты были как на ладони и открывался божественный вид на Лагуну. Нагулявшись всласть и поохотившись (благо недостатка в шатающихся по городу туристах в этом туристическом рае не было), мы отправились в снятое Деметрием палаццо. Там уже все было готово к нашему приходу. Элегантные залы со старинными фресками были освещены множеством свечей, а огромная кровать с тяжелым балдахином, усыпанная лепестками роз, так и манила, обещая негу и блаженство, нежные поцелуи и неутолимую страсть. И не обманула. Всю оставшуюся часть ночи и весь следующий день мы провели в ней, не отрываясь друг от друга. Я запечатлела в своей совершенной памяти каждое мгновение, каждый сладкий момент этого дня. Венеция стала моей любовью навеки. Неповторимый, загадочный и восхитительно красивый город, ставший свидетелем нашей с Демом любви. И этой любви мне было абсолютно достаточно, ничто не сделало бы меня еще счастливее. Ну разве что предложение руки и сердца, которое так неожиданно сделал мне Деметрий. Он не настаивал на пышных торжествах, которые я не особо жаловала. Лишь скромная символическая церемония в кругу самых близких друзей, а после — медовый «месяц» вдвоем. И ничего, что этот «месяц» должен был продлиться лишь неделю. Аро официально благословил наш союз и предоставил нам этот короткий отпуск. Прошло какое-то время, прежде чем мы определились с датой и местом брачной церемонии. Грецию мы выбрали сразу, поскольку Деметрий был родом из тех мест. К тому же нам не хотелось лишней суеты и помпезности, которые в Вольтерре стали бы неизбежными. Хотелось камерной свадебной церемонии на природе, взаимных клятв и лишь самых близких друзей рядом. Поэтому мы решили скрепить наш брачный союз подальше от клана, в котором и без того сейчас царила не лучшая атмосфера. Из-за ситуации с Калленами и гибели Кайуса, которая, если честно, нас с Деметрием не очень-то и расстроила, авторитет владык в клане едва не пошатнулся. А румынский клан, давно мечтавший поквитаться с Вольтури, видимо, прослышав о том, что произошло, воодушевился и обнаглел. Правда, Аро быстро приструнил всех недовольных внутри клана и дал понять румынам, что королевский клан все так же могуществен и не собирается отдавать пальму первенства кому бы то ни было. Кроме того, он развил кипучую деятельность по переманиваю новых одаренных из русских, азиатских, африканских и латиноамериканских ковенов. Но нам с Демом хотелось хотя бы на время отвлечься от всего этого. Ну и, конечно, не последнюю роль в выборе места нашего бракосочетания сыграл тот факт, что я никогда прежде не бывала в Греции и мне очень хотелось побывать в древней Элладе — колыбели современной западной цивилизации. Впереди нас ждали целых семь дней отдыха на греческих островах. Только мы вдвоем и больше никого. Но встал вопрос: где именно провести церемонию? Вспомнив, как в самом начале наших отношений мой любимый сравнил меня с Ариадной, а я его — с Дионисом,, я предложила провести свадебный обряд в том самом месте, где по преданию состоялась свадьба бога виноделия и юной критской царевны. В школьные годы я очень любила греческую мифологию и помнила, что союз этой замечательной мифической четы оказался, пожалуй, самым удачным и счастливым из всех союзов божественных пар. Деметрию эта идея показалась забавной и не лишенной очарования. Однако сама церемония, по нашему обоюдному решению, должна была быть вполне светской, без всякой религиозной подоплеки. Итак, наш путь лежал на остров Крит. Шафером на нашей свадьбе согласился стать Сал, а на роль подружки невесты вызвалась Хайди. Назвать ее своей близкой подругой я бы пока не решилась, все-таки после Элис я стала более осторожной и сдержанной в отношениях. Но Хайди оказалась самой приветливой из всех женщин клана, и мы с ней за последнее время довольно сильно сблизились. Правда, на первых порах невероятная красота Хайди меня немного напрягала, не скрою, я порой ревновала к ней Деметрия. Конечно, со временем я окончательно уверилась в чувствах любимого и привыкла к их легкому общению, но все же иногда чувствовала себя рядом с этой красавицей гадким утенком и искренне удивлялась тому, что Деметрий, имея перед глазами такую красоту, выбрал не ее, а меня. Воистину, пути вампирской любви, как и любви вообще, неисповедимы. Мне так несказанно повезло, я встретила и обрела свою истинную пару спустя лишь год после обращения. А сколько вампиров столетиями остаются одиночками, лишь ожидая (или не ожидая) подобной встречи. Яркий пример тому — Деметрий. Как-то я спросила его, каково это — так долго жить без пары, и он признался, что никогда особо не тяготился одиночеством и не задумывался о том, встретит ли когда-нибудь свою половинку. И тем сильнее эта встреча все для него изменила. — Ну, на самом деле это не так сложно, как кажется, — объяснил любимый. — Пока ты не обрел пару, ты не чувствуешь нужды в ней и ее незаменимости, а вот, обретя и потеряв ее навсегда, существовать дальше больше не в силах. Это действительно было так. Взять хотя бы Маркуса. После потери Дидим он давно бы свел счеты с бессмертием, если бы не дар Челси. Но даже так он жил словно призрак самого себя. А Афинодоре, чтобы она окончательно не слетела с катушек после гибели Кайуса, пришлось стереть память. Теперь я лучше понимала, почему Деметрий так переживал за меня, когда я пыталась ослушаться приказа Вольтури, и вообще почему так меня опекал, чуть ли не пылинки с меня сдувал. Да и сама я теперь просто не мыслила жизни без него.