Я просто хочу сделать всех счастливыми...

Шайн проснулась утром. Её тело болело, а ощущения походили на то, словно она занималась спортом несколько часов без передышки. Шайн повернула голову. Рядом с ней лежал Рейх. На его плече красовался укус маленьких клычков. Немка улыбнулась. Его лицо когда он спит... Тогда в нём можно увидеть его истинное "Я"... Заботливый, любящий... Шайн аккуратно провела рукой по его щеке. Потом она метнула взгляд на будильник, стоящий на тумбочке. — ЁБ ТВОЮ МАТЬ, Я ОПАЗДЫВАЮ!!!

***

Шайн судорожно собирала рюкзак. Рейх, проснувшись от её крика, сидел на кровати и наблюдал за ней. Он любовался, смотрел на её тело... На метки, которые он ей поставил. На доказательства того, что она принадлежит ему. Фиолетово-багровые пятна, укусы. На шеё, на груди, на боках, бедрах, спине, запьястях. Рейх улыбнулся, вспомнив ночь. — Знаешь мне нравится твой вид. Тебе идёт. – он достал гольф из шкафа и протянул его ей. – Держи, ты же не хочешь светить ими перед остальными? — Спасибо! – Шайн надела гольф. – Ты меня выручил. — Потом отблагодаришь~ – Рейх поцеловал её. – Ты знаешь, как... Шайн покраснела, накинула рюкзак на спину и собралась идти на улицу. — Пока, Рейх, я люблю тебя! — Пока, Шайни, я буду тебя ждать!

***

Она почувствовала, как с неё срывается блузка. Она улыбнулась и принялась снимать с него рубашку. Она делала это резкими движениями. Не время нежничать. Они чуть ли не срывали одежду с друг дружки.Они оба изнывали от желания, они оба хотели друг друга. — Р.. Рейх... — Шайн... Они были на грани. Остался один шаг. Он посмотрел ей в глаза. — Ты уверена? Она кивнула в ответ. Пути назад отрезаны.

***

— Как ты смеешь прогуливать первый урок? — Мне жаль, я проспала! — Для этого изобрели будильник! — Он... Сломался. Шайн отвела взгляд от Великобритании. Она ему врала и ей не хотелось говорить ему правду. Он скажет это Совку, а Совок закопает Рейха под крыльцом. Поэтому Шайн выкручивалась из ситуации. Великобритания скептически посмотрел на неё. Шайн молилась, чтобы он ничего не заподозрил. Велибританец вздохнул и сказал: — Можешь идти... Шайн попрощалась и быстро побежала на следующий урок. Великобритания посмотрел ей вслед. Шайн вела себя необычно. Опаздывать не в её духе. Что произошло? Британец решил в этом разобраться.

***

Она почувствовала резкую боль. Резко вдохнув, она ногтями вцепилась в его спину. Он замер на пару минут. Она ослабила хватку и выдохнула. Потом, к боли добавилось другое чувство, более ослепляющее, более яркое. Добавилось ощущение полёта. Она чувствовала как с каждой секундой, она словно пьянеет. Как в тот раз, с рисовым вином. Она вспоминала ту ситуацию. Каким далёким ей кажется то воспоминание... Тем временем, наслаждение нарастало. В комнате слышались тяжёлое дыхание и два имени. Дыхание сбивалось и становилось частым. Неожиданно, она почувствовала как внутри неё вскипели все эмоции, все чувства. Словно в лихорадке, она укусила его за плечо, тем самым сдержав крик.

***

Шайн сидела на уроке Греции и мало слушала его лекцию. Концентрация сбивалось из-за воспоминаний и жары. Шайн казалось, что она задохнётся в гольфе. Её мысли смешивались со словами грека в неразборчивый поток слов. Она закрыла глаза и ушла в себя, в свои мысли и чувства, концентрируясь на каждую часть тела...

***

Она чувствовала, как её тело становилось податливым, мягким как воск. Ей было жарко, и она чувствовала контраст жара её тела и прохладных губ, которые касались её тела, словно изучая её фигуру, участки её кожи. Губы которые строили дорожки из поцелуев. Иногда к ним добавлялись укусы, маленькие вспышки боли, которые потом покрывались поцелуем, словно он хотел извинится. Она чувствовала себя такой неправильной и это нравилось ей. Это было очень необычно. Она почувствовала поцелуи на шеё, потом щеке, потом на своих губах. Потом услышала одну фразу: — Шайн, я-

***

— Шайн? Шайн! ШАЙН!!! Девушка чуть ли не подпрыгнула. Греция смотрел на неё озабоченным взглядом. — С тобой что-то не так. Ты словно закрыта в себе. Кажется я знаю в чем дело! Шайн замерла. Он знает? Как? Откуда? — Ты переутомилась. Не надо выматывать себя, отдых тоже очень важен. А нет, не знает. Шайн улыбнулась. — Да ты прав... Хорошо что следующий урок у Непала. — Почему? — На его уроке всегда спокойно, можно найти внутренний покой... Это помогает мне избавиться от всего негатива за весь день. — Что же, тогда удачи! Не перенагружай себя работой! — Спасибо, хорошего дня! — Шайн, выход в другой стороне. — Ой, прости!

***

Италия стоял перед Украиной, Белоруссией, Шайн и Японией. — Buon pomeriggio, purtroppo, il Nepal è occupato, quindi lo sto sostituendo oggi. Ora ti chiederò di discutere in gruppo ciò che l'arte significa per te.(1) После пяти минут работы, Украина решила перевести разговор в другое русло. — Шайн, ты чего в гольфе? На улице жара! — Я боюсь простыть. Вдруг пойдет дождь и я заболею? — Тогда, опусти воротник, ты же сейчас грохнешься в обморок от жары! — Украина-тян права, Шайн, не хватаро того, чтобы ты скреира расты на уроке у Итарии! — Японии вмешалась в разговор. — Нет, мне и так нормально, спасибо за заботу, но нет! Беларусь прищурила глаза. — Ты случайно не скрывает от нас ничего? Типа, синяки от веревки, которую ты использовала для того, чтобы наложить на себя руки из-за того, что Рейх тебя достал? — Что? Нет? — Тогда опусти воротник, Шайн. – сказала Украина. — Никогда! – Шайн взвизгнула как мышь в мышеловке. Украина попыталась добраться до воротника гольфа: — Что ты прячешь? — Ничего! — Покажи! — Нет! Неожиданно, Беларусь, сидящая возле Шайн с другой стороны, опустила воротник. Украина широко раскрыла глаза. — Твою...мать... Шею Шайн украшали фиолетовые засосы и укусы клыков. — Это не то, о чём я думаю? — Нет, это то. — Надеюсь, это только на шеё. — Не только. Ещё на плечах, ключице, груди, бёдрах... Почти на всём теле. Япония чуть ли не сбила Шайн. — СТОЙ, НЕ ШЕВЕРИСЬ! Я ХОЧУ ЭТО РАССМОТРЕТЬ, МОЕЙ НОВОЙ МАНГЕ КАК РАЗ НУЖНО ДОБАВИТЬ УКУСЫ!!! Шайн отодвинула Японию. — Полегче. Не кричи. Потом она посмотрела на остальных. — Пообещайте, что никому не скажете. Совок меня в порошок сотрёт. Украина и Белоруссия уверено кивнули с серьезными лицами. Япония закатила глаза. — Радно! Обещаю, что не скажу об этом СССР. Шайн подняла воротник. — Спасибо. Я бы умерла от стыда, узнав об этом кто-то. — Узнав о чём? Италия стоял возле них. Шайн испугалась. Италия был известен за его болтливость. Япония опустила воротник Шайн: — Итария, зацени что Рейх дерар с Шайн этой ночью! Причем, шеей это не ограничивается! Италия, мягко говоря, охренел. Остальные посмотрели на Японию с обсуждением. — Что? Я обещара что не расскажу Совку. Про Итарию и срова не быро. – объяснила Япония. — Ты издеваешься? Италия всем это расскажет! У него же длинный язык! – возмутилась Шайн. — Но не длиннее чем у Рейха. – Италия улыбнулся. – Теперь ясно, чего ты витаешь в облаках. Как я понял, Рейх ещё тот дикий жеребец, верно? Шайн покраснела. — Не волнуйся, я не скажу об этом никому. Твой секрет в надёжных руках. — А мне вот придется рассказать. – В комнату вошёл Великобритания. Он следовал за Шайн. — Шайн, Рейх опасный! Он хорошо обманывает! Он может манипулировать тобой! — Нет, это не так! – Шайн взмолилась. – Он не такой! — Прости, Шайн, но мне придётся сказать Совку. С этими словами он ушёл. Шайн побежала к Рейху.