Сердце Магии

      Оставшиеся полгода прошли без эксцессов и провокаций.       Я усилено учился, и это приносило, своего рода, удовлетворение. Хотя зелья я не люблю, совершенная бездарность в них.       Но больше всего мне понравилось летать, метла меня слушалась, как влитая, что доставляло удовольствие.       Чувствовать поток ветра в ушах, в полах мантии и в волосах, чувствовать, как воздух треплет тебя и возносит высоко в небо, где захватывает дух. Я думал это предел. Как же я был глуп.       Одним ранним утром я отправился летать. Выписывая пируэты, я не сразу заметил зрителей и соседей по полетам. — Мистер Поттер! — раздалось рядом, и я, повернувшись, замер: рядом летел декан БЕЗ МЕТЛЫ! Я был в шоке. — Декан. — пролепетал я и, повинуясь ему, опустился вниз, где стояли профессор и встревоженная Миона. — Ты что творишь?! — взъелась она, стоило мне только сойти на землю. — Я летал. Просто летал. — попытался я оправдаться. — Гермиона. Хватит его пугать. — мягко (!) попросил Снейп. У меня глаза стали как у Кота в Шреке (хорошо, что мы посмотрели этот мультик). — Ты готова? — спросил Снейп ее, она кивнула. Он посмотрел на декана и, обняв Миону, взмыл вверх БЕЗ МЕТЛЫ! Похоже, от шока я скоро просто перестану отходить. — А-а! Эй! — взвизгнула она, и они взяли ее за руки и понесли над квиддичным полем.       Она заливалась смехом, они стали перекидывать ее один другому, на что я настороженно уставился. Не хочу, чтобы она пострадала.       Вдруг декан отпустил ее руки, мое сердце остановилось, она понеслась вниз, я оседлал метлу и понесся вверх, матеря старших магов, на чем свет стоит.       Но потом замер, она парила. Я удивленно подлетел к ней и посмотрел на нее. — Ты как? — просипел я от напряжения. Она насмешливо посмотрела на меня. — Догони! — бросила Миона и понеслась по кругу, я понесся следом, обмирая за нее от страха.       Она смеялась и веселилась, вскоре профессора подхватили ее под руки и стали носиться с ней над полем, я носился рядом.       Прошла целая вечность прежде, чем мы коснулись земли. — Спасибо! — проговорила Миона и чмокнула тех в щечку, я смутился. — Как вам полеты, мистер Поттер? — спросил декан. — Хочу так же! — восторженно воскликнул я, адреналин все еще носился в крови.       Они переглянулись и кивнули. Я был счастлив.       В тренировках прошла весна. Меня одолевал один вопрос, и я его задал за одним из обедов. — Слушай, Герми. Ой! — исправился я и поднял ладони вверх. — Не бей. — очень уж у нее кровожадный вид был. — Прости, Миона. — повинился я и увидел канкан чертей в ее глазах. — Ах, ты. — задохнулся я и сдулся. Все же лучше ее иметь в друзьях, чем во врагах (проверять не хочу, Малфой проверил — она ему нос разбила). — Ладно спрашивай. — милостиво позволила она и отпила из кубка. — Почему у твоих крестных нет детей? — она подавилась и закашлялась, Блейз вообще позеленел и сполз под стол. — А что я такого спросил-то? — не понял я и растеряно похлопал глазами. Почему-то связывать сны и реальность не очень хотелось. — Ты как? — спросил я ее и похлопал по спине. — В норме. — ответила она. — А насчет твоего вопроса, они пока не могут иметь детей. — я нахмурился. — Проклятие? — почему-то меня волновало это. — Почти. — она дождалась, пока я отхлебнул из кубка. — Они ждут, когда появится их третий партнер.       Теперь подавился и закашлялся я. — Что? — просвистел я, давясь слезами и кашлем. Она удовлетворенно кивнула. — У них должен быть еще один партнер. Но пока ему не исполнится семнадцать, о нем они не узнают.       Я очумело хлопал ресницами. — Но они же женаты? — спросил Блейз. — Женаты и их брак одобрен Магией, но детей они смогут иметь, когда к их паре присоединится третий.       Мы ошарашено смотрели друг на друга, потом поглядели на профессоров, те, почувствовав взгляд, посмотрели на нас в немом вопросе, мы опустили головы. — Но как же они тогда подтверждают брак? — спросил я и залился румянцем от смущения. — Как все женатые пары. — как бы между прочим ответила Миона. — Но ты сказала… — начал я. — Они детей не могут иметь, а не сексом заниматься. Как ты себе представляешь, живут двое в браке и держат целибат до совершеннолетия третьего, но он отказывается от этого, и они остаются вдвоем. Они что, всю жизнь должны его держать? Или фроттажем (1) заниматься? — она воинственно посмотрела на нас. — Не будьте ханжами.       Я покраснел еще больше. — Нет. — прошептал Блейз. — Но почему? — Так решила Магия, а она просто так не делает ничего. — А так было когда-нибудь? — спросил я тихо. — Было. Вы все их знаете. Это Мерлин, Моргана и Артур.       Я пораженно уставился на нее и открыл рот. — Да-да, те самые. — Но Моргана была сестрой Мерлина, а Артур младше их на полвека. — мой мозг отказывался принимать эту информацию. — С чего ты это взял? — спросила Миона. — Ну, это все знают. — Блейз кивнул в знак согласия, Миона закатила глаза. — Это для отвода глаз. Что сделает правительство или кто-то посторонний, если узнает, что есть люди способны изменить мир, просто пожелав этого?       Мы молчали, пребывая в шоке. — Мерлину было десять, когда родилась Моргана, тогда он был никому неизвестный сыном знахаря. Когда она родилась, у него начались магические выбросы. Он стал совершенствоваться и контролировать себя.       С Морганой Мерлин контактировал почти каждый день. Он заботился о ней, оберегал. Через год стало понятно что у нее тоже есть магия.       Мерлин тихонько стал учить ее контролю с детства, Моргана преуспела в этом.       Они создали Экскалибур и тот камень, в который его воткнули. Это случилось после совершеннолетия Морганы. Тогда они поняли, что предназначены друг для друга и что это сильнее и важнее всего, они заключили магический брак. Прошли года, но детей не было. Мерлин и Моргана решили узнать почему.       Обратились к шаманам Амазонки, те в трансе рассказали им, что детей у них не будет, покуда третий не войдет в их семью. Они были поражены. Впустить кого-то в свою семью и полюбить его… Это было невозможно. Но Мерлин и Моргана решили попытаться.       Вернувшись домой, они заколдовали меч так, чтобы его мог взять только их партнер. Сами они пустили слух о Правителе, что придет если вытащит меч.       Так проходило время, Мерлин и Моргана делили свою жизнь друг с другом и ждали.       Каждый день они по очереди следили за мечом, но проходили десятилетия, и ничего не менялось. Мерлин и Моргана наложили сигнальные чары.       Однажды те зазвенели.       Они аппарировали на место и увидели молодого человека, который держал меч. Они поняли, что время пришло, но осталось самое главное — чтобы он полюбил их и стал третьим в их семье.       Мерлин и Моргана помогли Артуру создать Камелот и круглый стол, когда его короновали, они были рядом в качестве поддержки. За все время они ни словом ни делом не дали понять, что он — их партнер. — Гермиона перевела дух. — Но он же маггл? — спросил Блейз. — И что? Магии виднее. Потом через семь лет он спросил их, почему они ему помогли, те ответили ему правду. Артур вспылил на них, запер Моргану и Мерлина в башне, навещая их раз в год. Он женился на Гриневре, но счастья не было, как и детей. Потом Артур застал свою жену с Ланселотом и сорвался. Он влетел в башню и стал обвинять магов во всех смертных грехах. Артур избил их и изнасиловал Моргану, тем самым подтвердив брак с ней. Магия сняла запрет на детей, но оставался еще Мерлин, в приступе ярости он насильно взял и его.       Когда он очнулся, то понял, что совершил что-то ужасное. Из друзей и помощников маги стали проблемой, а избавиться от них он не мог. Магия не прощает ошибок. Хоть Артур и был магглом, но магия каким-то образом влияла на него.       Он стал заносчивым и совершенно безрассудным.       Через девять месяцев Моргана родила мальчика, Артура тогда не было в Камелоте. Магический выброс снес стену башни, и маги оказались на свободе.       Они исчезли оттуда, Артур искал их с остервенением и отчаянием, им руководила сама Магия, хоть он и был магглом. Артур связал свою жизнь с двумя магами через насилие, и вся его жизнь превратилась в пшик. Да, он сделал королевство сильным и независимым, но пустота не уходила.       Никто больше не видел этих магов, одни говорили, что Мерлин и Моргана погибли и ребенок тоже. Но мне кажется, они просто перенеслись в другой мир, где смогли начать сначала. Мне кажется, Магия могла позволить им это. Ведь Моргана была Сердцем Магии.       Я был поражен этим.       Мы еще долго обдумывали это. И мне стало интересно: а кто их третий партнер? Неужели я?       Мне становилось не по себе, но вторым Артуром я не хотел быть.       Ладно, до семнадцати лет еще есть время.       Вот уже прошли пропускные экзамены, и мы перешли на второй курс. Я все же научился летать без метлы и даже делать простенькие артефакты — попробовал бы я не сделать. Меня бы заавадили, а Миона четвертовала и сказала, что так и было.       Год закончился без происшествий. На лето мы отправились в Париж. Я был очарован и впервые влюбился.       Он был прекрасен как бог.       Высокий и статный блондин с зелеными, как у меня, глазами и совершенно потрясающей фигурой. Никогда до этого я незадумывался о мальчиках в этом ключе, но, встретив Мишеля, я понял, что пропал. Да, мне одиннадцать, но это была моя первая любовь.       Мама сразу просекла это дело и спросила напрямик, я ответил честно.       Она вздохнула, но обняла и сказала, что будет меня любить независимо от моего выбора. Я был рад.       Крестный тоже отнесся к этому спокойно, отцу говорить не стали, чтобы не расстраивать.       Мы гуляли с Мишелем по улочкам Парижа, смотрели на город с Эйфелевой башни и делали променады по вечернему городу, держась за руки. Украдкой мы пробовали целоваться, но было странное чувство, что это не то, что мне надо. Так пролетело лето, мы обменялись адресами, и наша семья вернулась домой. Отец на первом же задании попал под проклятие. Как я испугался за него. Мама в отчаянии позвала Снейпа и декана. Они пришли через минуту после вызова. Просто появились посередине комнаты и все. Миона подошла ко мне и молча обняла меня, я был рад ее молчаливой поддержке.       Профессора матерились и ругались на чем свет стоит, но через полчаса, которые показались вечность для нас, они закончили. — Он будет жить? — спросил крестный (не помню, как он появился здесь). — Да. — коротко ответил Снейп. — Долг жизни не признаем. — твердо сказали они в голос, мы напряглись, такая «мелочь» вообще вылетела из нашей головы. — Спасибо тебе, Северус, и вам, лорд Гонт-Слизерин, тоже. — я тихо поблагодарил их как и Бродяга, хотя он и кривил губы в презрении. — Не за что. И пусть он, — Снейп указал на отца. — об этом не узнает никогда.       Они поклонились, Миона напоследок обняла меня, и они исчезли. Мы же остались ждать, когда отец придет в себя.       Он очнулся на следующий день. Мы все плакали, и это не было стыдно или неправильно.       В знак благодарности я решил сделать браслеты-накопители. Мама похвалила меня, я заперся в мастерской и стал ваять свой первый серьезный артефакт, прочитав все нужные книги и сделав расчеты, я приступил к работе, но что-то не получалось. Тогда я обратился к Сириусу, он помог мне разобраться, и я закончил свой проект в последний день лета.       Мы вернулись в школу на второй год обучения.       Я рассказал Мионе и остальным друзьям про Мишеля с замиранием сердца, они же успокоили меня и сказали, что это нормально и что один пример у меня перед глазами каждый день в Хогвартсе, я согласился.       Приехав и разобрав вещи, я поплелся к двери в гостиную профессоров. Собрав все свое мужество в кулак, я постучал. — Да? Мистер Поттер? — удивился Снейп. Меня же охватила робость и застенчивость. — Я… Мне. .Вам… — я заткнулся. — Проходите и скажите, зачем вы пришли? — Я хотел поблагодарить вас и вот. — я сунул один браслет ему в руки и покраснел.       Он удивленно повертел его и посмотрел на меня своими черными глазищами. — Я не могу принять этот артефакт. Он бесценен. — Мой папа для меня бесценен. А это я сделал для вас и вашего мужа. — я протянул второй браслет и смутился еще больше. — Спасибо, мистер Поттер. Это очень неожиданно и приятно. Я передам супругу ваш подарок.       Я кивнул и, попрощавшись, умчался в комнату. Меня трясло от перевозбуждения и эмоций.       Позже я подарил браслеты и Мионе с остальными, они были в восторге.       Получить артефакт из рук мастера — это честь, а то, что мне до мастера как до Луны, то тут ничего не попишешь.       Так начался мой новый учебный год.