Сердце Магии

      Третий год обучения прошел практически без нарушений.       Ну, если не считать выкраденного дракончика.       Началось все с того, что я пришел в гости к Хагриду.       Постучав в дверь, дождался разрешения и вошел внутрь. — Гарри? Что случилось? — спросил лесничий, странно косясь по сторонам. — В гости пришел. Можно? — я смотрел на него и видел что его борода и волосы подпалены, на куртке прожженные дыры. — А что с тобой случилось?       Он воровато огляделся. — Пойдем. — я пошел. Мы прошли к камину, и тут я увидел маленького чудного дракончика. — Какая прелесть. — промолвил я и тихонько стал поглаживать это волшебное существо. — Это, Норберт. — представил он мне его.       Я умилялся этому неприкрытому любвеобилию полувеликана. — Хагрид, — начал я. — но ведь в школе нельзя держать драконов.       Он хрипнул и виновато опустил глаза. — Я знаю. Но его же убьют если найдут. Подрастет и я его отпущу.       Я огромными глазами смотрел на него. — Но так нельзя. Он должен вырасти с другими драконами. Я напишу в драконий заповедник. Если Норберта найдут, то тебя выгонят из школы с волчьим билетом.       Он в шоковом состоянии посмотрел на меня. — Ты это сделаешь для него? — он указал на дракончика, что спал у меня на коленях. — Я сделаю это для вас.       Позвав Сумрак (не знаю как работает мой призыв, но это так), я написал записку и отправил того с посланием. — Спасибо, Гарри. — он обожающими глазами смотрел на рептилию и плакал.       Через неделю прибыл положительный ответ, заповедник примет сироту.       Я был рад, Хагрид грустил, но понимал, что так будет лучше.       Пришлось рассказать остальным, одному не получится вытащить существо без накладок.       Даже Малфой потащился с нами. Мы вышли из школы, была глубокая ночь, и пошли в сторону Запретного леса куда прибудут драконологи.       Я постоянно сверялся с Картой Мародеров, чтобы не попасться. Иначе нам крышка.       Придя к лесничему, мы усыпили дракончика и, положив на полог, потащили на место встречи, Хагрид указывал путь. Мы пришли на поляну. — Чтобы я еще раз с тобой пошел, Поттер. Уволь. — Малфой был бледнее, чем обычно. Я понял, что он боится до ужаса. — Да ладно тебе. Все будет ОК. — подбодрил я его. — И что мы тут делаем? — раздался голос декана за спиной, от которого мы подпрыгнули. — Так, так. Поттер, Забини, Грейнджер, Малфой, Лавгуд. — он вышел вперед, затеплив Люмос. — И что тут происходит?       У меня мурашки по телу побежали от его тона, хотя шипение это не тон — это искусство. Обливаясь холодным потом страха, мы рассказали ему все.       Он недовольно посмотрел на Хагрида. — Ты что, попросить не мог меня или Северуса? Мы бы помогли. — он недовольно поджал губы. — Когда они будут? — спросил он резко. — Через пять минут. — ответил лесничий.       Они прибыли через десять. Мило улыбаясь, они забрали Норберта с собой, мы даже подписали бумаги о передаче маленького дракона в заповедник.       Когда мы пришли в гостиную факультета, то декан шипел и плевался о тупоголовых гриффиндурках, которые непонятно как попали на Слизерин. Мы молчали. Да и что мы могли сказать в ответ? Правильно, ничего.       Прервал нас Снейп, появившись словно из ниоткуда. Он был похож на рассерженную мантикору. Он гневно сверлил нас глазами, я себя чувствовал так словно с меня снимают шкуру, препарируют и заставляют жить. Мерзкое ощущение.       Декан увел его в их комнаты и, через пять минут вернувшись, наказал нас на месяц отработками у него. Мы взвыли.       Весь этот месяц я чувствовал себя странно, словно забыл что-то. Но один инцидент напомнил, что именно.       В один из весенних дней, после отбоя, я под мантией-невидимкой крался в сторону гостиной, возвращаясь с Астрономической башни, где полюбил бывать.       Я практически дошел, как услышал что кто-то говорит о любви. Я завернул за угол и увидел Драко и Миону. — Слушай, Грейнджер. Я, конечно, понимаю все несоответствие, но хочу сказать, что ты мне нравишься, и мне кажется, что я тебя люблю. Я понимаю, что в четырнадцать лет не говорят о любви, но мы, Малфои, — однолюбы, и я говорю абсолютно серьезно, что симпатия к тебе очень похожа на пресловутую любовь. — он замолчал, а я стоял и смотрел на зардевшуюся подругу. — Я понимаю тебя и чувствую тоже самое, но я должна спросить у Главы Рода, — она подчеркнула это голосом, у Хорька глаза выпучились от шока. — что он об этом думает. Я не могу решать сама. — она виновато посмотрела на него. — Но я, похоже, тоже люблю тебя. — она покраснела еще больше. — А разве за тобой стоит род? Ты же вроде магглорожденная? — он огромными глазами смотрел на нее и ждал ответа, затаив дыхание. — Стоит. Это род Снейп. И да, я магглорожденная. Это проблема? — она ощетинилась. Тот пребывал в прострации от услышанного. — Снейп?! Как у профессора Зелий? Нет, это не проблема. Я далек от той этиологии, что магглорожденные — это грязнокровки. Ты похожа на истинную Леди. — он взял ее за руку и поцеловал пальчики. — Я поговорю с отцом и профессором. Я не отступлюсь, даже если мне придется отказаться от Рода. От тебя я не откажусь никогда. — у меня даже дух занялся от его решимости идти до конца. Вот это сила воли! — Сперва ты поговори, и я поговорю, а там решим что делать. Но мне кажется, что Северус пойдет нам навстречу. — теперь у Драко челюсть отпала напрочь. Не каждый студент называет профессора по имени. — Хорошо. — запинаясь, сказал тот и подставил локоть Мионе. Она взялась, и они пошли в сторону гостиной.       Забежав следом, я почти наткнулся на взбешенную Миону. Малфоя не было, да и вообще никого не было в гостиной. Я стащил мантию с себя. — Ты где шлялся, олух несчастный? — прошипела она. — Гулял. — ответил я, пятясь в сторону комнаты. — Нагулялся? Я почему должна за тебя переживать, а? Почему крестные должны переживать за тебя?! — она почти перешла на крик. — Прости. Я больше так не буду. А почему твои крестные переживают за меня? Ну, декан это понятно, а Снейп тут каким боком? — сказав это я понял что ступил.       Она подошла ко мне и, схватив за мантию, стала трясти, как грушу. — Потому, что Богиня сказала что вы — ЛЮБИМЫЕ! Они — твои магические партнеры, идиот! — у меня глаза расширились от шока. Я стоял и хлопал ресницами. — Ты что, забыл? — уже миролюбиво спросила она. Я кивнул. — Боги. Кто же тебя создал, горе мое? Они место себе не находят из-за твоих вояжей. Им тоже не просто свыкнуться с тем, что их ученик — это их будущий супруг. — я повинно склонил голову. — Как я мог это забыть? — спросил я.— Не знаю. Но спасибо, что напомнила. Ты лучшая. И Малфой будет придурком, если упустит тебя. — она вспыхнула смущенным румянцем. — Не бойся, я никому не скажу об этом. — она счастливо посмотрела на меня и, чмокнув в щечку, убежала в комнату девочек. — Какого хрена она тебя целовала? — раздался гневный голос Малфоя, я подпрыгнул от неожиданности. — Она в щечку меня поцеловала. По-дружески. — вот это я сказал зря. Тот сжал кулаки и набросился на меня. Мы покатились по гостиной, роняя все на пути. Мне влетело в щеку, я двинул в скулу. — Вы что творите?! — злобный окрик декана отрезвил нас. Мы встали и посмотрели на себя, мантия помята, рубашка порвана, из носа капает кровь, костяшки пальцев содраны. Блин. Романтика чистой воды.       Переглянувшись, мы расхохотались, даже слезы выступили от этого. — Агуэменти! — прозвучало заклинание, и нас окатило ледяной водой, мы заткнулись. — Успокоились? — спросил Снейп, который появился непонятно откуда.       Мы кивнули. Нам высушили одежду и реставрировали ее. Напоили горячим шоколадом и вынесли мозг, наказав отработкой на месяц у обоих. — Простите. — сказали мы оба. — Я понимаю, что вы не ладите, но разодраться — это слишком, даже для вас. — качал головой декан. — Мистер Поттер, вы когда будете думать прежде, чем делать? — спросил проф.       Я пожал плечами опустив голову. — Господи, какой же вы еще ребенок. — он поморщился и вышел из гостиной. Мне стало обидно, что меня сравнили с ребенком. Почему-то не хочется, чтобы меня таким считали. — Извините, сэр. — попросил я глядя Гонту в глаза. — Да я-то что? Вот Северус этого долго не забудет. У него память хорошая и избирательная. — я судорожно вздохнул. — Но я попробую его переубедить, но ничего не обещаю. Спокойной ночи, господа.       Мы поклонились и разошлись. Уже лежа в постели, я вдруг подумал: а каково это — любить двоих? И поймал себя на мысли, что совсем не против, чтобы именно эти двое любили меня. Совсем не против.       Остаток года прошел нормально. Мы ходили на отработки и занятия. Нас гоняли по программе, и не только, до седьмого пота. Но это стоило того. Я усиленно учился.       Однажды я воспротивился такому объему знаний, на что Иса сказала, что Знания — это все. Теперь я это более чем понимаю, и поэтому учу все, что необходимо.       Год закончился, и мы поехали в отпуск в Израиль (1), а именно в Иерусалим (2). Родители давно хотели там побывать.       Мы бродили по Храму Гроба Господня, как меня куда-то снова повело словно телка на поводке. Я пошел, родители следом. Один монах, увидев это, пошел за нами.       Я подошел к одной из стен и просто прикоснулся к камню и выпустил немного магии, камни разъехались и открылся проход, все изумленно, и я, в том числе, замерли.       Я пошел вперед, наколдовав Люмос, благо в этой стране учет за колдовством несовершеннолетних не ведется.       Я ступил в довольно странный коридор, он словно кротовая нора, но нашего роста. Я шел и вот остановился возле стены, повторив свое действо, я вытащил один камень из кладки и достал из тайника шкатулку, она была простая, но фон от нее шел будь здоров. Открыв ее, я замер пораженный: на бархате лежало золотое кольцо. Монах всхлипнул и перекрестился. — Это Кольцо Соломона! — воскликнул он и практически уже взял его, как отдернул руку и затряс ее. — Больно, словно током ударило. — пожаловался он. Родители тоже попробовали, но результат оставался прежним, никто не мог его взять.       Я аккуратно протянул пальцы и, зажмурившись и ожидая боли, взял кольцо, но Ничего Не Было! Оно словно было создано для меня.       Я хмыкнул и надел на средний палец левой руки, поближе к сердцу. Присмотревшись, я увидел надпись: «И это пройдет». Подняв глаза, я увидел благоговение у монаха и странное выражение лиц у родителей.       Монах нам рассказал легенду об этом кольце, вернее одну из них.       Он указал на нацарапанные три еврейские буквы — гимел, заин и йуд. И этим доказал, что кольцо подлинное.       Я повертел кольцо и понял значение букв с трёх сторон кольца по-своему, и их смысл аббревиатура «И ЭТО ТОЖЕ ПРОЙДЕТ». И как кольцо крутится, и все время наверх выступают разные буквы, так крутится мир, и так же крутится судьба человека.       Такое откровение привело меня в уныние, но дало мне знание, что ничто не вечно в этом мире.       Вернувшись домой, я был тих и задумчив. Все же такое открытие заставляет повзрослеть и задуматься. Вот только как распорядиться этим знанием?       И почему-то вспоминаются слова из услышанной, во сне-воспоминании, песне. Так пускай наступает холодным рассветом на нас новый день. Всё останется в этой вселенной, Всё вращается в этой вселенной. Возвращается к нам, Запуская круги на воде. Ничего не проходит бесследно, Ничего не проходит бесследно. Чей-то случайный ход, Фатальный поворот. Мы друг друга на этой спирали Обретали и снова теряли. И остаётся нам, холодным городам Просто ждать, когда станет теплее И дышать ни о чем не жалея.(3)       Она тамтамом звучит в моей голове, и я начинаю мычать ее вслух.       И мне пришло озарение, что сдаваться нельзя. Нет, я видел и знал это, но прочувствовал и принял это только сейчас.       И было еще одно откровение, меня заводит при виде двух мужчин занимающихся сексом. Нет, я не страдаю вуайеризмом. Я видел это во сне, а проснулся с мокрыми от спермы штанами. Благо, я был дома и наложил кучу чар и заклинаний на комнату, вернее это еще Иса попросила, чтобы я это сделал. Объяснив это тем, что пригодится. Пригодилось.       Этот сон приснился практически перед школой.       Я стояла возле стены и, протянув руку, уже хотела притронуться, но отдернула и отошла. — Нет. Так неправильно. Я не могу так поступить с ними. Но так хочется увидеть их, что просто жуть.       Я металась по залу словно зверь по клетке. Так продолжалось изо дня в день. Я не знала какое сейчас время суток, здесь всегда день. И это сбивало с толку.       Но жажда увидеть этих двоих победила. Я стремительным шагом подошла к стене и прикоснувшись к ней громко сказала: — Северус! Томас!       Стена стала прозрачной, как стекло. От увиденного меня бросило в жар.       Два тела сплетались на огромной кровати, они жарко и неистово брали друг друга, шепча разные слова.       Я хотела, но не могла оторваться от этого зрелища.       Они ласкали друг друга, их стон и магия сплетались и разносились в тишине.       Крики удовольствия и восторга вызывали у меня дрожь желания.       Я не отрываясь смотрела на это священнодействие, они словно две половинки сплетались вместе.       Вдруг, на грани слышимости, после их оргазма, я услышала: «Спасибо, Иса, где бы ты ни была.»       Два голоса прозвучало, и стена вернулась. Меня всю трясло.       Они не забыли! Они помнят обо мне!       Эйфория накрыла меня. Я стала тренироваться еще больше и еще тщательнее.       А проснувшись, я почувствовал, что это, мягко сказать, возымело действие, я кончил во сне.       Приняв это к сведению, я решил разобраться в себе. Из всего этого я понял, что мне нравятся мужчины и не какие-то там, а два конкретных экземпляра.       Это было словно обухом по голове, но в то же время облегчением, я теперь знаю про себя и буду налаживать отношения с этими двумя магами.       Надеюсь, хоть этот год пройдет без происшествий. <tan>Но когда это было так, как я хочу? Правильно. Никогда.       А все этот чертов Турнир трех волшебников.       А все так хорошо начиналось…