Цунами

Морской бриз успокаивает. И шум волн, который похлопывает вязкий и мокрый песок с каждым воем ветра. Или же разогретый песок дневного солнца побережье. Успокаивает также оставленные детьми, лежащие ракушки, такие хаотичные и совсем непохожие друг на друга. Построенные ими же высокие песочные замки и следы ног, которые с каждым прибоем волн исчезают. Все эти вещи, в том числе и освежающий, запах навевает мне каждый раз мою молодость. Даже та невысокая скала, образовавшаяся ещё до моего рождения, не изменилась. Даже после того разрушительного землетрясения вызвавшее сильное цунами… - Мистер, вы промокните, если подойдете ближе! - женщина, держащая своего ребёнка на руках направляясь выше к своим вещам, лежащим около пляжного зоны отдыха, остановила меня. - Не волнуйтесь, всё в порядке! - фальшиво улыбаясь, я кивнул ей в знак благодарности. - Ну, хоть ботинки бы снял... Случайно услышав предназначенный для меня шепот, я слегка криво улыбнулся, но продолжил идти по песку. А затем, приближаясь всё ближе и ближе к воде, с каждым моим тяжёлым шагом я предавался своим же воспоминаниям. - Шинсуке! Смотри! Кто я?! - ослепительная улыбка, очаровавшая меня 15 лет назад с первого взгляда, неожиданно сквозь время проскользнула передо мной. Я на мгновение остановился. И она, девушка с короткими, но немного волнистыми волосами, с темно-карими глазами и с необычайно красивым взглядом, изображая движения краба-карабаба, прыгала по горячему коричневому сахару. Я снова, прямо как в тот раз… не смог сдержать свой смех. - Краб-карабаб! Саюри, ты такая смешная! - Правильно! Теперь твоя очередь! - Знаю-знаю! И изображая следующего героя из известного нам обоим мультфильма про морских животных, я пыхтел как паровоз и очень старался. - Стой-стой! Я знаю. Я точно знаю! Но не могу вспомнить... Это… это... морской котик-тик! - Бинго! Её смех так заразительно издавался сквозь этот морской ветер, и я невольно схватив её за руки, повалил на мягкий песок. Смеясь, мы покатились вниз к морю и, конечно же, промокли. - Слушай, а как ты думаешь, мы сможем убежать и никогда не возвращаться в этот город? Ну, за исключением этого пляжа? - Конечно! С тобой хоть на край света сбегу! - Вот ты всегда так! А как же семья? Школа? Твой проект? Мои рыбки? - Ты мне нравишься, Саюри. - Ах, ты… не увиливай от ответа! И мы снова покатились как бешеные почти до края берега. Ну и как ожидалось, полностью промокли до нитки. Саюри меня щипала, а я же её щекотал. Отдыхавшие, как и мы от городской суеты люди обращали на нас внимание, но мы на тот момент были лишь увлечены своими переживаниями. - Ну и как теперь нам высохнуть? - Спрячемся за вон ту скалу. Снимем одежду, и на солнышке она быстро высохнет. - Ах, ты ж хитрюга! - Что? Вдруг мои глаза ослепили лучи яркого солнца, но наши безликие силуэты продолжали бежать к той самой скале. И смех, наш беззаботный смех был слышен мне так отчетливо. Словно вот оно. Словно я снова держу её руку и сквозь ветер бегу к этой самой чёртовой скале. Наши мокрые волосы разлетаются, с одежды капает морская вода, и я снова целую, прижав к стенке скалы, её сухие губы. Да. У Саюри были губы всегда сухие. Даже та, как же она там называлась… А. Гигиеническая помада, не помогала ей избавиться, по её капризным словам, от этого страшного недуга. И даже то, что она пила много воды, чтобы держать тело всегда в тонусе, тоже не помогало. Но мне же это нравилось. И я всегда твердил ей, что я и это в ней люблю… ха, на что она отвечала мне: «Тебе что нравится целоваться с сушеной рыбой?!». А когда она пользовалась помадой и губы на время становились влажными, она говорила: «Теперь же я снова оказалась в море, целуй сколько влезет!». Сквозь выступающие слёзы я улыбнулся. А силуэты продолжали бежать. Но с их каждым шагом они уже исчезали, а звук растворялся... Сейчас в руках я держу букет цветов Ликориса и больше ничего. И сильно сжимая их почти уже убил? «Когда цветы Ликориса растут, то листья опадают. А если растут листки, то опадают цветки». Красная пауковая лилия - второе название этого странного цветка… помню, бабушка рассказывала мне, что есть на свете одна легенда: «Однажды эльфы, живущие где-то вдали друг от друга по имени Манджу и Сака, покинули свой дом, где другой охранял цветок, а другой листья. Затем встретившись, оба эльфа полюбили друг друга. Всё было хорошо. Но, узнав об этом своевольном проступке, Бог наказал влюбленных, и проклял их: Цветы Манджу никогда не должны встречаться с листьями Сака и наоборот». Эта легенда почти похожа на нашу историю с Саюри. Но умер первым не я. Уже восемь лет прошло с того самого дня. С того самого страшного цунами... И с каждым приходом сегодняшнего числа я прихожу сюда с букетом, означающим одиночество. Да, я один и Саюри со мной больше нет. В том мире она тоже одинока, ведь мы с ней понимали друг друга с полуслова, да и при жизни понимал её только я. Никто другой. Только я. И она меня. Теперь же мы никогда с ней не встретимся вновь. Даже после смерти. Одиночество погубит меня. Здесь и сейчас. Далее я отправлюсь в ад, так как очень сильно виноват перед ней. Но сейчас, я всё равно продолжаю приходить и дарить ей цветы каждый год в этот пляж. И каждый раз растворять цветы в море, как и тогда её прах.