Из соседнего окна

      О том, что персики это полная лажа, я не забыла. И, наверное, не смогу забыть даже во время сна. Когда мы вернулись в дом, Билли всё ещё крутился перед моей мамой, но делал это более умеренно. Неужели это моя заслуга? Очень сильно надеюсь на это. После ужина я поднялась наверх в свою комнату и по-настоящему задумалась.       Если моей маме так понравится Билли, который, как я думаю, скоро уже станет совсем совершеннолетним, имею ли я право на то, что бы высказывать свое «фи»? С одной стороны — нет, потому что это её счастье. А с другой стороны — да, потому что Билли, черт возьми, флиртует со всем, что движется.       Только не со мной.       Из моего рта вырвался немного истеричный смешок.       Больший интерес он испытывает даже к Джереми. Хотя, обосновать это вполне себе можно: я слышала, что Билли очень не нравятся все люди, которые пытаются подружиться с его сестрой. Любой нормальный брат был бы рад тому, что уже вполне себе взрослый ребенок успешно перенес переезд и почти сразу же завел новых друзей, с которыми можно и ночью из дома сбежать в лес, и крутиться около заброшенной лаборатории, где недавно погибла одна девчонка из школы из-за отравления…. Ладно, все не так радужно. Любой ещё более нормальный брат вообще бы забил на то, где ходит его сестра и, более того, радовался, когда её нет дома. С Билли же что-то было не так. Я уже пару пар видела, как они ругаются, подъезжая на его машине к школе, Макс с яростью захлопывала дверцу и убегала на занятия. Но каждый день он все равно стоял и ждал её, стоял с другими девушками, но все равно ждал её. Что это такое?       Три раза в неделю (по понедельникам, средам и пятницам) я оставалась после уроков и участвовала в собрании арт-класса. Пару лет назад мы ещё только учились рисовать, а теперь, благодаря мистеру Энтинсу, из-под моей руки выходят не только первоклассные сочинения по прочитанным книгам (шутка), но и вполне себе приличные зарисовки. В начале этого года мы, кажется, впервые серьезно приступили к портретам, надо сказать, что дело это было кропотливое, а неделю назад учитель объявил о контрольном тесте, который будет прямо перед началом зимних каникул. В тот день при слове контрольный тест у меня по спине побежали мурашки, потому что уж очень сильно я не любила это чувство неотвратимости и осознание того, что скоро опять придется нервничать. К оценкам я относилась пофигистично, что не мешало мне периодически из-за них трястись. Мистер Энкинс добил тем, что, получивший высший балл, автоматически бы получал высший балл по английской литературе.       Суть задания заключалось в том, чтобы нарисовать какого-либо человека из школы при условии, что он этого не заметит. Придумывать и надумывать запрещалось, нужно было рисовать с натуры, заранее заняв какого-либо человека. Если тебя засекут, то работа считается аннулированной. Имена «жертв» начинающих художников спокойно располагались на белой доске в самом центре кабине. Я, наверное, была единственной, кто ещё не выбрал цель.       В понедельник утром, приехав на 15 минут раньше первого урока, я сразу сразу же помчалась в класс в надежде на то, что имя человека, которого я хочу занять ещё свободно.       Вчерашний ужин открыл мне глаза на то, что сам Билли Харгроув живёт в соседнем доме, а мое окно так удачно выходит прямо на него. Бинокль до сих пор лежал на подоконнике, призывно маня опять начинать свою сталкерскую деятельность, которая при лучшем результате даже могла дать свои плоды.       Остаётся надеяться, что Билли не занимается тем же, а в комнате у него бинокль не запрятан.       Распахнув дверь класса, я с воодушевлением кинулась к доске и не обнаружила имя Билли здесь.

Б-И-Н-Г-О

      Я схватила красный маркер со стола и, пытаясь писать аккуратно, вывела «Билли Харгроув», обвела в большой Круг и приписала мелкими буквами снизу свое имя. В голове тем временем заиграла эпичная музыка, знаменуя, видимо, что-то эпичное       Теперь я официально забила мягковолосого Билли Харгроува. Неважно, что за этим скрывалось, но это факт. — Прекрасный день! — провозгласила я, как только села за парту. — Слишком рано об этом говорить, — провозгласил Харингтон. — Неудачи могут быть впереди.       Я закатила глаза и ничего не ответила. Со Стивом мы вместе ходили в детский сад, и я, наверное, была единственной, кто видел парня в некоторых неприглядных позах в детские времена. Мы никогда не дружили, но горшки наши всегда стояли рядом, так что общие годы, проведенные в этом положении, связали нас некими туалетными узами. — Хочешь расскажу кое-что интересное? — не могла усидеть на месте я и уже прилипла к Робин, сидящей позади. — Валяй. — согласилась та и поправила черный кожаный браслет на руке. — Моя мама вчера пригласила домой Билли Харгроува! — Вау, — судя по лицу Робин, новость оказалась в разы интереснее, чем она ожидала. — У них был ужин тет-а-тет? — Да нет же! Я там тоже была и плюс его родители, а он всё равно, черт возьми, умудрился с моей мамой флиртовать, Робин! — Вау, это уже звучит интереснее. — Очень, — кивнула я. — Охотник на женщин среднего возраста — опасен и крут. А ещё он опять расстегнул свою рубашку почти что до пупка! А еще…       Договорить не получилось, потому что, как известно, вспоминая…. солнышко… приходят лучики.       Лучик по имени Билли продефилировал мимо передних парт и, проходя мимо меня, остановился.       Мои глаза, похоже, автоматически выпучились. Он, что, узнал о том, что я хочу следить за ним в окно? Как? Неужели я сказала это вслух? Сегодня ночью? В громкоговоритель?       Мысли забегали в голове одна за одной, но осознание того, что громкоговорителя у меня нет, успокоило меня на мгновение. Как только Билли начал открывать рот, в моем горле пересохло. — Передавай привет своей маме. — за этими словами последовала обаятельная улыбка.       Не дожидаясь какой-либо реакции с моей стороны, Билли зашагал по подиуму дальше. — Так, ты, что, это серьезно? — прыснув от смеха, спросила Робин. — К сожалению, да…       География действительно была интересным предметом, если бы нам не приходилось разделяться на группы и готовить какую-нибудь информацию всем вместе, чтобы в конце закрепить это красочной презентацией. Проблема была только в том, что никто точно не мог знать, в какую группу попадёт. Это делало процесс не увлекательным, а пугающим. Я не была отличницей и никогда не пыталась ей быть, а если дать мне полную свободу, то я, наверное, совсем бы ничего не делала. Может быть только попыталась бы, чтобы совесть не мучила? Если из трёх людей в группе, все три оказывались такими как я, это означало только одно. ФИАСКО       С каждым разом учитель придумывал все более странные задания, выполнять которые не хотелось даже из соображений совести. Вместо траты своей энергии на внимательное слушаете учителя, я решила сосредоточиться на более интересном занятии и, стараясь как можно более незаметно это сделать, боком развернулась в сторону задних парт. Под монотонный голос преподавателя, я попыталась как можно более естественно вывернуть шею под таким углом, чтобы получить полный обзор на Билли и не выглядеть так, словно из меня нужно изгнать демона. Судя по взгляду Робин, выглядела я все же не совсем естественно. Билли, похоже, был поглощен речью учителя в той же степени, что и я. Нет, он не пытался рисовать меня, выгнув свое тело так, что кости начинали ныть. Билли просто без особых эмоций смотрел в одну и то же точку на доске, периодически меня выражение лица для того, чтобы моргнуть, похлопав своим длинными ресницами.       Сегодня на нем была простая белая футболка с накинутой сверху джинсовой курткой. Должна признать, что моменты, когда он носил рубашки, нравились мне всё же немного больше.       Я уже предполагаю, что просто бы копировала стиль Харгроува, если бы была парнем. Но вопрос был в одном. Была бы у меня тоже такая задница? Без одного винтика, механизм не может работать.       Я бы нагло соврала, если бы сказала, что в отличии от других девушек, совсем не засматривались на Билли и даже ни разу не зацепилась взглядом на его пятой точке, походке, причёске, улыбке. Так что, в какой-то степени я все же поддерживаю общий женский дух.       Сегодня карандаш почему-то идеально скользил по бумаге, а моя натурщица Билли показывала чудеса полного отказа замечать мой взгляд, который, если бы был хоть немного материален, проделал в Харгроуве пару дырок. Учитель все говорил и говорил, переодически называя чьи-то имена, и я была спокойна, словно танк, до того момента, как услышала свое.       Все внимание тут же перенеслось в речь мужчины. — Итак, — он вытянул из вазочки смятую бумажку- участницу всех глупых домашних заданий в этом классе. — Кимберли и… — он выдержал театральную паузу. — Билли Харгроув.       Так, тут явно не вручают Оскар, тогда что тут происходит? Билли тут же посмотрел на меня, услышав свое имя в одном предложении с моим, и наткнулся на мой взгляд. — Ваша тема это Греция, — продолжил учитель. — У вас, кстати, даже есть из чего выбрать. — Выбрать что? — подал голос мой будущий коллега по неизвестно чему. — Харгроув, не будьте таким летающим в облаках, просто спросите у Кимберли после урока.       Тема быстро перешла в другое русло, а я очень сильно ждала окончание урока, чтобы узнать у Стива или Робин о том, что вообще происходит. С другой стороны окончание урока означало то, что начинается что-то ужасное, потому что я в непонятно какой группе с Харгроувом, и что-то мне подсказывает, что мы ничего в итоге не сделаем, независимо от того, что нам нужно будет делать. — Псс, Стив! — решив не дожидаться окончания урока, я шепотом обратилась к парню, заметив, что Билли сверлит меня взглядом. — Что мне надо сделать с Грецией?       Стив, похоже, меня не слышал. — Стив! — я решила немного повысить голос. — Эй, Стив! — Мисс Бэнкс! — не выдержал мужчина. — Национальный танец! — Боже ты мой… — прошептала я, оглядываясь через плечо на Билли, ища поддержку в том, что он прямо сейчас предложит мне этим вообще не заниматься. Поймав мой взгляд, он лишь пожал плечами и мерзко улыбнулся. Ладно, это было не мерзко.       Оставшиеся пятнадцать минут урока длились вечность.       Интересно, Билли сам ко мне подойдёт? Или мне нужно самой подойти к нему? А может быть мы вообще не будем об этом разговаривать и обоюдно получим неуд?       Я почувствовала, как об мой затылок что-то стукнулась, и уже собиралась развернуться назад, чтобы разобраться с парнем, сидящим сзади, но поймала только его взгляд, говорящий «Что? Это не я. У тебя нездоровые фантазии, Кимберли, ты действительно думаешь, что мне от тебя что-то надо? У тебя что-то мне так с самомнением, расслабься, всем на друг друга плевать, никогда на тебя не смотрит .»       Возможно, я ошиблась, и его взгляд говорил совсем не то.       А скорее всего совсем ничего не говорил.       Одноклассник действительно был не при делах, потому что Билли, будучи уверенным в том, что я на него смотрю, лениво показал пальцем в сторону моей парты. Я наклонилась и увидела маленький клочок бумаги, скомканный в маленький шарик. Ладно-ладно, неизвестный мне одноклассник, сидящий сзади меня, сегодня тебе повезло.

«Завтра вечером приду к тебе домой, передавай ещё один привет своей маме, будем танцевать сиртаки»

      Надо признать, что почерк у него был красивый, аккуратный, даже получше моего. Откуда он знает про сиртаки? Слишком умный? Мы будет танцевать сиртаки завтра? Или готовить сиртаки для выступления? Он просто хочет потанцевать со мной сиртаки? ….или с моей мамой?       О, Боже, нет, боже.

***

— А если я не хочу, чтобы ты приходил ко мне домой? — спросила я, прижав Билли к стене школьного коридора.       На самом деле это он прижал, морально, когда я выбежала из класса на ним и поймала, когда он уже подходил к какой-то девушке явно для каких-то корыстных целей! — В чем проблема? — ответила за него девушка. — Не вижу у тебя усов, так что ты не Билли, и ответ не принимается! — пробубнила я.       Девушка фыркнула, а Билли опять засмеялся. — Потому что я хочу получить нормальный балл, всё это очевидно. — Может быть лучше я приду к тебе? Когда твои родители будут дома? Или Максин. — Макс. Я подумаю. — Хорошо, надо чтобы Макс была дома. Может быть Джереми тоже сможет пойти? — Не стоит. — отчеканил он, положив руку на плечо той самой девушки. Та тут же загорелась улыбкой и была готова показать мне язык.       Внеклассные занятия после оглашения главного задания этого семестра были отменены, но я все равно осталась на заднем дворе школы, чтобы немного порисовать. Дома атмосфера почему-то совсем не располагала, дома хотелось просто лежать и не вставать с кровати. Набросок Билли, сделанный мной в классе географии, выглядел относительно неплохо. Он сидел, подперев рукой голову, волнистые волосы немного спадали на широко раскрытые глаза. На рисунке этого не было видно, но цвет глаз у него был светлый — серо-голубой. Ну разве не ангел во плоти?       Хотелось чего-то более реального. Показывающее настоящую суть. И не на оторванном листочке в клетку. Проблема была в том, что на самом деле я не совсем понимала какая же настоящая суть Билли Харгроува. Я видела как на физкультуре он чуть ли не залез на Харрингтона, пытаясь ему показать, что он лучше. Ещё он просит называть ее Макс, а не Максин, потому что ей так больше нравится. К удивлению, я никогда не слышала того, чтобы Билли не смог ответить на вопросы учителя. При всей свой агрессии, которая частенько проскальзывала даже при лёгком дуновении ветра, он был довольно умным парнем, глядя со стороны. Не совсем он, наверное, и плохой.       Но кто знает?       Хотелось чего-то более экспрессивного. Сидящий за партой Билли это красиво, но немного скучно.       Возможно ли его связать, вывезти в лес и заставить позировать мне так, как я хочу? Ну нет, идея не слишком удачная, потому что мамина машина в любом случае сломается по дороге.       Ну, ничего, Билли, не волнуйся, я до тебя доберусь. Будешь моей рок-звездой.       В те дни, когда мама работала и ей нужна была машина, в школу и из школы я добиралась пешком. Когда погода была хорошей, это даже доставляло удовольствие, а вот, когда было слишком солнечно или наоборот слишком холодно, путь домой превращался в пытку. А сегодня было холодно.       На мне были только джинсы, футболка и тонкая бежевая куртка на кнопках. Похоже, надо было надевать свитер, потому что я не учла того факта, что мне постоянно холодно. Медленно начинало темнеть, а Хоукинс начинал вымирать. Как обычно, будто по щелчку пальцев, с заходом первых лучей солнца люди волшебным образом исчезали с улиц. Оставались только подростки, которые собирались на вечеринки, и, наверное, мой брат Джереми, который постоянно любил пропадать везде и вся. Ходить по темноте мне было не в новинку, но жуткий холод сегодня приносил беспокойство.       До дома оставалось идти примерно пятнадцать минут, но я уже почти не чувствовала свои пальцы.       В окнах домов, мимо которых проходила я, чаще всего можно было увидеть гостиные людей, где семья, видимо, уже перекусив чем-то вкусным, садилась смотреть телевизор все вместе. Я тоже хочу посмотреть телевизор с кем-нибудь. Надоело смотреть одной…       Хотя, не думаю, что кто-то согласиться расслабиться вместе со мной под новую серию «Страстные каникулы в Калифорнии». Это был мой секрет, моя страшная тайна, мое любимое занятие за последние полгода. Никто не знал о моем пристрастии, которое я разделяла, наверное, только с домохозяйками всей Америки. Эта буря эмоций, эта страсть, которой возникла между Эриком и Джессикой, а ведь они даже ещё не целовались! Никогда я не могла поверить в то, что в семнадцать лет я буду увлекаться таким. После поломки телевизора я ходила в прокат и брала кассеты с пропущенными сериями, а потом за раз смотрела их всех пока никогда не было дома.       От мыслей об страстных каникулах мне стало тепло, и я даже не заметила то, как рядом со мной медленно остановилась машина. Фары были выключены, на улице уже стояла темнота и водителя просто-напросто не было видно в таких условиях. Сюда бы ещё туман добавить, чтобы мне стало окончательно страшно. Машина стояла слева от меня, я стояла справа от машины, каким-то волшебным образом тоже остановив свой шаг.       На улице стояла полнейшая тишина и даже тихий звук, исходящий из глубин мотора, не смог успокоить эту оглушающую тишину. Водитель, кем бы он ни был, сидел тихо, не двигаясь. Я видела лишь очертания стройной руки, покоящийся на ручке коробки передач. А часы на руке… часы на руке были какие-то знакомые.       Полностью захваченная мыслью рассмотреть часы поближе, я осторожно, тихо перебирая ногами, подошла немного ближе к машине. Водитель до сих пор сидел абсолютно неподвижно, так что я в какой-то степени была уверена, что, если что, смогу быстро отойти в сторону. Если, конечно, у него во второй руке не лежит пистолет. Ха.ха.ха.       Вдохнув всей грудью холодного воздуха, я наклонилась немного ближе к окну и… БИИИИП!       Оглушающе раздалось на тихой улице. Фары зажглись, двигатель загудел ещё сильнее.       От неожиданности я вскрикнула и, засеменив мелкими шажками, споткнулась на ровном месте.       Из машины раздалась музыка, в салоне включился свет, и на меня, сидящую на заднице посреди тротуара, выглядывая из окна, смотрел Билли Харгроув.