Миссионерка Хюррем

Уже неизвестно какой день корабль плыл по Черному морю. Россиянки – будущие рабыни султана Сулеймана – мучились в неизвестности. Одна из них, Саша, дочь священника, то впадала в забытье, то ощущала очередной приступ гнева. Только какие-то воспоминания о милосердии и тяжком грехе, который будет невозможно исповедовать, не позволяли Саше убить своих надзирателей, хотя, временами, этого очень хотелось. Наконец, корабль причалил к берегам Турции. Где-то вдалеке палили фейерверки – султан Сулейман вступал на престол. А для русских девушек начиналась новая жизнь на чужбине. Вся натура Александры бушевала против того, что представало перед ее глазами. Дворец Топкапы? Да сгорел бы он скорее! Пришла бы русская армия и разнесла бы к чертям собачьим всю империю! Но Саша понимала, что этого не произойдет. Какой бы ни была девушка патриоткой, как бы ни любила Родину, она понимала, что все это – глупые мечты. Сперва Саше казалось, что бунтовать и желать себе смерти – не худшее решение. Всяко лучше, нежели обречь себя на жизнь рабыни во дворце. Даже слова о том, что путь в покои господина устлан золотом, не внушал радости – какая же может быть радость от блуда? И где гарантия, что Господь простит этот пусть невольный, но грех? Единственное, что засело в душе Сашеньки, были слова какой-то женщины о том, что «понравишься господину – будешь султаншей, будешь править миром» и мысль о том, что нужно отомстить за свою семью, за мать, отца, сестренку, Луку… «Буду султаншей, буду править миром», - подумала Саша и нервно рассмеялась, - «Зачем мне этот мир? Верните мне мамочку, тятеньку, сестреночку и любимого…» Начались дни в гареме. В редкие моменты тишины и покоя в одиночестве Саша садилась и проговаривала то, чем хотелось бы поделиться. Но писать девушка боялась, не желая, чтобы ее сокровенные мысли стали известны кому-то. Даже русский язык – не гарантия безопасности. Едва шевеля губами, Саша шептала, делясь сама с собой чем-то сокровенным.

***

После танца на празднике в меня полетел платок. Да, я хотела, чтобы Сулейман меня выбрал, но не была уверена в том, что план сработает. Ложиться без венчания в постель – грешно. Именно поэтому я решила завоевать сердце этого мужчины иначе… Мне было стыдно прихорашиваться, будто блуднице, но другого выхода у меня не было. Я должна была войти в его покои… Но, одновременно с этим, мою душу грела мысль, что я смогу убедить этого человека жениться на мне. Крестик пришлось снять. Надеюсь, на время, надеюсь, настанет тот день, когда я его снова надену на шею и не сниму уже никогда. Прости меня, Господи, за то, что я снимала его. Волновалась ли я перед встречей с ним? Безусловно волновалась. Больше всего я боялась того, что выйду из этих покоев не девицей. Но Господь помог мне, мой план сбылся. Да, я не ожидала, что не увижу султана в первый же вечер, но во второй я шла уже без боязни. Наверное, это время мне было нужно, чтобы перестать волноваться, осуществить свой план уже с холодной головой. Мне пришлось пережить унижения: когда я целовала край одежды султана, когда он меня поднимал. Но дальше я была уже практически спокойна. Сюмбюль-ага сказал мне, что для того, чтобы стать госпожой, я должна принять ислам. Нет, ислам я не приму. Скорее Сулейман станет Семеном, чем я Хюррем. Сегодня, после разговора с Сулейманом о его близких, я рассказала о своей семье. О маме, тяте, о том, что была дочерью священника. Не знаю, что меня ждет, как воспримет Сулейман мой дальнейший план, но пусть лучше я приму мученический венец, чем стану вероотступницей.

Прошло три месяца

Сегодня великий день. Сулейман смог найти в Османской империи священника и принял святое крещение. Теперь его небесный покровитель – Симеон Богоприимец. Как я была рада, стоя с ним рядом! Как жаль, что его радость не могу разделить с ним его близкие. В нарушение всех канонов наше венчание было сегодня же. Мама, тятя, сестренка! Как я рада, что смогла сохранить свою честь до замужества даже в таких условиях! Лука, родной мой, прости меня. Я не знаю, жив ты или нет, если жив – куда занесла тебя судьба? Но я верю, что ты простишь меня. Твоя Саша при всем желании не могла найти тебя и остаться с тобой. Но я, верная дочь своего отца, смогла обратить в веру хотя бы одного сарацина. И я счастлива от этого. Во дворец Топкапы мы возвращались мужем и женой. Я не знаю, будет ли Сулейман открыто исповедовать свою веру, но я теперь уже не сниму свой крестик никогда!

Прошла неделя

Слухи по дворцу расползаются мгновенно. Уже все знают, что я и Сулейман, в крещении Симеон, сочетались законным браком. Теперь я одна его законная жена, я – султанша, которая будет править миром, как мне и говорили в первые же дни. Но, чувствую, недолго нам осталось, недолго жить нашему счастью. Фанатиков много везде и даже священный образ султана их вряд ли остановит. В эту ночь мне не спится. Я разделила свое ложе с Сулейманом, кто знает, может, Господь уже благословил нас детьми, но я чувствую, что рассвет уже не встречу. И наследник уже не родится. Господи, дай мне сил быть верной тебе до самого конца! Кажется, сейчас это еще тяжелее, чем в первые дни.

***

Охрана была подкуплена. В покои Сулеймана ворвались какие-то люди с оружием. Кого-то из них султан знал, кого-то вообще видел впервые в жизни. Но больнее всего было видеть среди этих людей тех, кому мужчина доверял. Казалось, все произошло в один миг. Не успела Александра что-то осознать, как вместе со своим венчаным супругом отошла к Господу. К тому, кого она любила всю свою жизнь и к кому привела своего супруга. Венчаных супругов ожидала вечность вместе.