Обо всём и ни о чём

– Мэй, я дома! Питер вваливается в квартиру через входную дверь. Не через окно, как привык. Тётя дома, и будет странно оказаться сразу в своей комнате, если он ещё не возвращался с учёбы. Питер наваливается на дверь и почти сползает по ней на пол, скидывает с плеч рюкзак – бок саднит. Удар пришёлся по касательной, но неприятные ощущения никто не отменял. Питер уже готов к проявлению слабости, которую, при появлении Мэй, он спишет на вымотавший его тест по испанскому, но никак не на ножевое ранение. Но планам не суждено сбыться, в дверь стучат. Питер поднимается на ноги и спешит сказать Мэй о том, что он откроет. Многоквартирные дома – это его личное проклятье. С обострённым слухом он слышит больше, чем ему хотелось бы, потому что жизнь в доме так и бурлит. И ему приходится абстрагироваться от всего, чтобы не быть в курсе того, кто и у кого «вымаливает» прощение, или насколько его соседи сверху друг другу опротивели, или о том, что в квартире под ними в режиме нон-стоп крутят очередной трек какой-то рок группы. Поэтому он не уловил шагов в направлении их двери. Поэтому, распахнув её он, выражая крайнее удивление, смотрит на неожиданного гостя. Поэтому, работая над принятием действительности, он не сразу слышит обращённый к нему вопрос. Поэтому ему ничего не остаётся, как переспросить. – Что? – Пойдём, поговорим, Паучок. Питеру всё происходящее кажется чем-то из разряда фантастики, но он кивает в знак согласия, подбирает с пола рюкзак – вряд ли разговаривать они станут в подъезде – и пресекает возможные звонки на свой номер: – Мэй, я забыл у Неда свои конспекты. Скоро вернусь. Только сейчас, следуя за своим недавним знакомым вниз по лестнице, чтобы отвлечься от происходящего, чтобы не закапываться в то, что он услышал, Питер перебирает события сегодняшнего дня. Он понимает, что Мэй ему так ни разу и не ответила и, возможно, всё это время он, так зациклившийся на вызывающем неприятное жжение порезе, разговаривал сам с собой, не обратив внимания, что она ещё не вернулась. Оно и к лучшему, думает Питер. Оно, определённо, к лучшему. – Итак, – сообщает Тони, привлекая к себе внимание. Он падает в кресло, которое по инерции отъезжает, – Питер Паркер или, может быть, ты членистоногих каратель Чувачок-паук? Питеру хочется поправить, чтобы имя его альтер эго не коверкали. Питеру хочется сказать, что это не имеет никакого отношения к Тони Старку. Питер даже хочет огрызнуться, сказав, что быть членистоногим карателем лучше, чем быть плейбоем и пьяницей. Но Питер молчит. Питер увлечён окружением. Не каждый день у него появляется доступ в высокотехнологичную мастерскую и лабораторию. Он уже представляет, что он мог бы сделать с помощью таких ресурсов, а не найденной на помойках техники – ярый пример пережитков прошлого. Ретро – это не всегда уместно. Питеру хочется много всего и сразу, но он просто переводит свой взгляд на собеседника и выдаёт совсем не оригинальное: что? – Мне, конечно, это льстит, – говорит Тони. И в его словах нет ни намёка на сарказм. Он видит, что Паркер по достоинству оценил оснащение его мастерской, – но я рассчитывал на конструктивный диалог. – И о чём будем говорить? – взяв себя в руки, Питер переводит взгляд на Старка. Тот совершает неопределённый жест рукой и в воздухе повисают десятки голографических экранов, транслирующих ролики вмешательства Человека-паука в преступную деятельность Нью-Йоркцев. – Это ты, да? Хоть Старк и задаёт вопрос, Питер слышит утверждение. Непоколебимая уверенность в голосе Тони Старка сводит на «нет» попытки уйти от ответа. Поэтому Питер просто пожимает плечами. – Зачем вам это, мистер Старк? – Так, Паркер, для начала давай-ка избавимся от всех этих мистеров. У меня есть имя – Тони. Подозреваю, ты его даже слышал, – Старк усмехается, когда в ответ, со стороны пацана, доносится весёлое фырканье. – Вот и отлично. Что же касается твоего вопроса: ты не думаешь, что тебе необходим апгрейд? ● Инициатива наказуема, думает Тони. Инициатива чертовски наказуема. Причастность – навязывает ответственность. Ответственность – это даже не близко к тому, о чём грезит Тони. Пятница мониторит сеть. Пятница отслеживает все появления Человека-паука в Нью-Йорке. Пятница архивирует записи и упоминания о юном линчевателе, которых стало в разы больше. Пятница то и дело сообщает о неприятных стычках членистоногого карателя с мелкой Нью-Йоркской преступностью. Тони прикрывает глаза. Устало трёт переносицу. Минуло ровно две недели с того дня, как Тони в компании Паркера закончил сборку костюма Человека-паука. Время в компании парня пронеслось мгновенно. Изначально Тони планировал уйти в отрыв, создавая костюм для Нью-Йоркского героя. Но после принял решение привлечь к созданию и Паркера. И не прогадал. У Паркера, как Тони успел убедиться, весьма незаурядный и прогрессивный ум. Он неожиданно оказался хорошим подспорьем, собеседником, да и просто отличным парнем, который, между делом, успевал ещё и химичить за соседним столом. Так что, по итогу результатом остались довольны все. Костюм на парня сел как литой. Обтянул тело парня, что вторая кожа. И это откровение, просто не могло остаться без внимания. Тони всегда придерживается мнения, что он умеет ценить прекрасное. Но даже он не мог предположить, что под всей этой красно-синей пижамой, что парень таскал во время своих геройств, тот окажется неприлично хорошо сложён – слишком щедрый бонус к тому, что парень действительно умён. И это именно то, что Тони предпочёл бы не знать. – Чувствую себя голым, – бурчит Паркер, когда костюм регулируется под нужный размер. Тони слышит это невнятное бурчание, но спешит уточнить, потому что сейчас он не уверен, что эта фраза не принадлежала ему. Что она прозвучала за пределами его головы. – Что? – Что? – Питер вскидывает голову, глаза маски комично расширяются, – оо, – тянет он, восклицает, – о! Я говорю, что костюм просто потрясающий, – он смотрит на свои ладони. Тони подозревает, что вызвало такое замешательство, – но, Тони, кажется, это перебор. Ты встроил в мой костюм… – Всё, – Тони не даёт договорить, перебивает, – я встроил в твой костюм всё. – Оно и видно, – Паркер стягивает с головы маску. Улыбается. – Не уверен, что это мистическое «всё» мне пригодится. Тони фыркает на эти слова. Отворачивается, чтобы не скользить взглядом по телу молодого, слишком молодого для него, Тони, парня. – На то это и апгрейд. Это тебе не в цветастой пижаме скакать. – Не пижама, – Питер смеётся, – уже не раз говорили об этом. Не пижама. Но сейчас, пожалуй, и для этого сгодится. Старк отрывает руки от лица и смотрит в очередной отчёт Пятницы из которого становится очевидно, что на этот раз Паркер схлопотал пулевое. Радует, что пуля прошла на вылет. Тони чертыхается. Сколько их, ранений, было за эти две недели? От самых нелепых и незначительных до… Каков у всего этого предел? Тони не знает. Тони, честно, сбился со счёту. Только вот соседнее с отчётом окно наглядно демонстрирует весь перечень. И ведь ни разу за это время парень не объявился. В том, что у Паркера инстинкт самосохранения отсутствует напрочь, Тони окончательно убедился. Чертова регенерация не делает всё это менее опасным. Но, по всей видимости, понимает из них двоих это только Тони. – Пятница, набери Паркера. – Выполняю, босс. Тони, вслушиваясь в гудки, сопровождающие набор, неспешно перебрался ближе к мини бару, что в его мастерской служит неким эквивалентом большой красной кнопки. Только вместо запуска ядерных ракет, при открытии бара, Тони отпускает тормоза, позволяя себе забить абсолютно на всё. Элитный виски, лёд и нервная система Тони Старка – не самое лучшее соседство. Когда Тони уже собирается приложиться к стакану с виски, гудки резко сменяются возмущённым восклицанием. – … я говорил тебе этого не делать! – Если бы Тони успел сделать глоток, то сейчас обязательно подавился бы. – Карен, какого чёрта? – Паркер. – О, Тони, привет. Знаешь, это достаточно неожиданно. – О чём речь, членистоногое? Мне казалось пуля – это всегда неожиданно, не находишь? – Как ты..? – Паркер смолкает, по всей видимости, самостоятельно придя к необходимым выводам. – Ага, – довольно усмехается Тони и всё-таки делает глоток из стакана, в котором лёд уже успел подтаять. – Ну, так что, поделишься, каково это? Ну, я не знаю, сквозняк не замучил? Или ты уже успел заделать брешь? Паркер молчит и Тони приходится бросить взгляд на экран, чтобы убедиться, что разъединения звонка не было, несмотря на то, что, он знает, Пятница уведомила бы. Он смотрит в соседний экран, что отображает отчётность вшитого в костюм протокола «радио-няня», усмехается. – Пит, ты бы хоть в гости заглянул, вместе бы твои ползунки подштопали. Судя по всему работы там столько, что проще новый костюм собрать. – Не утрируй, Тони. – Что тебе помешало, Паркер, прийти и по-человечески помощи попросить? – Тони гоняет по стакану лёд, смотрит как тот постепенно тает, тонет в преобладающей жидкости. Это, думает Тони, очень похоже на то, как его в голове за последние две недели все мысли постепенно сходятся на этом невозможном парне. Он тонет в них и не замечает за собой желания сопротивляться. Находит это забавным, возможно даже интересным. И чуточку правильным. – Ты не думаешь, что тебе стоило сказать о том, что ты готов эту помощь оказывать? Я себя и своё общение навязывать тебе не намерен, но и от костюма, как ты заметил, не отказался. Мне, знаешь ли, приятно, когда моё тело защищено серьёзнее, чем куском из помеси хлопка и вискозы. И насчёт тебя мне тоже всё понятно – ты любопытство своё утолил. О долгосрочной перспективе речи не шло, да и я, как ты заметил, не то чтобы безрукий. Конечно, ресурсы иные, но… Договорить Тони Паркеру не даёт, чертыхается звучно, не сдержанно. – Всё, – говорит, – завались, Паркер, и тащи уже свою паучью задницу в Башню. – В следующий раз, Тони. В следующий раз, – звонок обрывается, о чём спешит сообщить Пятница. Тони прикладывает прохладный стакан ко лбу. – Что ж, Паркер, что бы ты там себе не надумал, а играть мы будем по моим правилам, – Тони усмехается. Он оставляя виски недопитым. Кофемашина включается по команде. Двойной эспрессо приходит на смену алкоголю. – Пятница, выведи мне файлы по «железной» броне. Занули их по проекту вооружения. Придумаем для них что-нибудь проще, а с этим играться будем сами.