Обо всём и ни о чём

Большую часть её жизни их было двое. Она и Мэй. Мэй – это ее путеводитель. Навигатор по жизни. Энциклопедия о том, что необходимо знать девочкам. Мэй – та, на кого она пытается равняться. То, что это ей не очень даётся – немного иная история. Мэй – это её панацея. Инструкция по пользованию жизнью. Свод правил, что она неоднократно, с недавних пор, нарушает. Где-то она дала осечку. Возможно, когда Мэй рассказывала ей о жизненных реалиях, стоило слушать немного внимательней, сбавить обороты, и не ставить во главе угла гений Старка, который заменил ей путеводную звезду в период самоопределения. Возможно, когда Мэй ей рассказывала о тонкостях взаимоотношений с мальчиками, ей стоило слушать более внимательно, проявить интерес, а не махнуть на всё метафорически рукой и проводить всё свободное время в компании Неда и деталей наборов Лего. Возможно, чтобы не быть полным профаном в теме взаимоотношений с противоположным полом, ей стоило отдать своё предпочтение подростковым комедиям для девчонок, а не пересматривать из раза в раз "Звёздные войны" и другую не стареющую классику. Хотя, стоит признать, те же "10 причин моей ненависти" и пресловутая диснеевская "Золушка" тоже не служат образчиком здоровых меж половых взаимоотношений, насколько бы ей эти фильмы ни импонировали. Возможно, она ещё не всё успела испортить. Она всегда восхищалась сильными. Наверное, именно поэтому они с ЭмДжей и нашли точки соприкосновения. Мишель всегда была другой и подавала это с гордо поднятой головой. Сама же Петра тоже за словом в карман не лезла, но в подавляющем большинстве случаев выбирала промолчать или же позволяла спустить всё на тормозах. Однажды Мишель выдвинула теорию о том, что Флэш слишком говнюк по отношению к ней лишь потому, что никак не может отыскать свои яйца, чтобы вместо публичного высмеивания позвать её на свидание. Она смеялась. До слёз. А потом Флэша словно перемкнуло, и он действительно её пригласил. Отказ больно ударил по его гордости и самолюбию, но другого ответа у Петры для него быть не могло. Она сама в чём-то сродни Флэшу, ищет свои метафорические яйца, чтобы признаться тому, кого сама же ненароком отправила за черту именуемую френдзоной. – Мистер Зимний солдат, сэр, я смотрю, вам требуется моя помощь. Она научилась не спрашивать, чтобы не получать отказ. – Нет, мелкая, не нужна. Джеймс на неё старается не смотреть. Это больно бьёт. Куда-то под дых. Если бы не маска, она, возможно, показалась бы расстроенной. А так, она просто склоняет голову на бок, внимательно наблюдая за тем, как Барнс пытается не придушить незадачливого преступника. – Терзают меня некие сомнения. Точку во всём этом ставит залп из паутины, которым она припечатывает бессмысленно сопротивляющегося парня. – Мистер Барнс, Зимний солдат, сэр, разрешите составить вам компанию по пути к Башне. Впрочем, могу и подбросить. С ветерком, так сказать. Баки смотрит на неё искоса. Это довольно странно, несмотря на то, что он привык к сильным девушкам. Наташа, Ванда, Пеппер. Их сила разная, но они, несомненно, очень сильны. Петра же воспринимается иначе. Вероятно, именно по той причине, что воспринимается не как сестра или подруга. Она красивая и с виду хрупкая девушка, которую хочется оберегать от всего мира. Но как итог, она предлагает пронести его через весь город на руках и оберегать её нужно только от глупостей, что закрадываются в её чудную головку. В результате, подвозит её он. До Башни они едут на дукати. Спайди балансирует, стоя позади. Едва касается кончиками пальцев его плеч. Только для вида – иллюзия безопасности. И он уверен, завтра это будет во всех новостных сводках. Петра стягивает маску и недовольно, пятернёй, зачёсывает волосы назад. Баки знает, что она будет плеваться, возмущаться, но носить маску так и не перестанет. Тайна личности превыше личного удобства. Он тянет с запястья резинку для волос, что носит в большей степени именно из-за таких ситуаций, нежели для себя и бросает ей. Петра довольно фыркает и стягивает волосы в слишком небрежный пучок. Она натягивает слишком большого размера футболку прямо на костюм и нажимает на паука на груди. Костюм бесформенной грудой валится в ноги. Окажись здесь Мэй, Пеппер или та же Наташа, они обязательно обратили бы её внимание на то, что подобное поведение не достойно молодой девушки. Только вот Петра привыкла быть гениальной девушкой, ориентированной больше внутрь себя, нежели быть девушкой, которую противоположный пол может считать привлекательной. Джеймс считает её более чем привлекательной. Поэтому спешит отвернуться. Он прячется зарываясь в холодильник. Ему дверца служит защитой. Если бы Джеймс мог, он бы воздвиг вокруг себя форты, чтобы удержаться от соблазна. Чтобы не совершать ошибок. Но здесь только они вдвоём. Видимо Старк ещё не прознал об их возвращении или с подачи Пеппер просиживает свои дизайнерские брюки на очередном совещании, которые предпочитает игнорировать. Поэтому Джеймс протягивает Петре упаковку сока. Тыквенный. С трубочкой. Захлопывает холодильник. – Натягивай штаны, – говорит он. – Пойдём, пройдёмся. Она удивлена. Даже ошарашена. Только и отказываться не спешит. Тянет на себя джинсы, что повисают на ней так же, как и футболка, бесформенной грудой, и даже немного жалеет, что под рукой нет ничего из тех вещей, что купила ей Пепс. Она протыкает трубочкой упаковку и тянет сок. Шумно и долго. Джеймс хватает её под локоть и тянет к выходу. Они долго молчат. Идут рядом, ступая, практически нога в ногу. Петра не понимает Джеймса, но решает, что тот был подростком слишком давно, когда не бытовало понятие френдзоны. Либо она надумала себе лишка, а по факту он не имеет в виду ничего такого. Она хмурит брови. Джеймс понимает, что она ничего не спросит. Лишь надумает то, чего не стоит. С её воображением ему уже довелось познакомиться ближе. Он дёргает её за руку и движение выходит резче, чем он предполагал. Пока Паркер хлопает глазами, он обхватывает её лицо ладонями. Склоняется ниже. Только поцеловать не успевает. Петра первой подаётся навстречу. Возможно, Джеймс подписал свой приговор. Возможно, жив он только пока об этом не знает Старк. Но всё это не имеет никакого значения, так как Петра Паркер ответила ему взаимностью.