Урок

Первое, что ощутил Россия, когда очнулся — это зуд в области рук. Они затекли и весьма ощутимо болели. Однако, попытка пошевелить ими не увенчалась успехом. Раз дёрнулся, два дёрнулся. Только на третий раз дошло, что запястья закованы в наручники. Резкое осознание приходит в голову России: мало того, что он не может пошевелить руками, так он ещё и в незнакомом месте. Это отрезвляет похлеще снега в лицо. Проморгавшись и тут же прищурившись, голубые глаза начали бегло оглядываться, то ли пытаясь понять, где их хозяин находится, то ли найти хоть что-то, чем можно открыть наручники. Заметив на стене флаг Соединенных Штатов, стало ясно, у кого русский оказался в гостях. Оказывается, этот американец может быть тихим, раз Федерация его не услышал, когда шёл по улице. Резкая боль в затылке появилась от нахлынувших воспоминаний. Хотя, возможно, она была изначально, а Россия её не замечал, так как был занят обстановкой, что его окружала. Тихо промычав от боли, он зажмурился и откинулся на подушку. Вдруг дверь, противно скрипя, открывается, и на пороге показывается хозяин этой комнаты. Америка. Даже с закрытыми глазами, русский мог ощутить, как его рассматривают сквозь солнечные очки такие же светлые глаза, которые скорее лазурного цвета, нежели голубого. — Hey, Russia, you don't sleep, I know. Open your eyes, please, — после, дверь с таким же противным скрипом, от которого Федерация на миг недовольно скривился в лице, закрылась, а сам американец прошёл внутрь комнаты и, дойдя до кровати, залез на неё и сел на колени меж ног жертвы, положив локти на его согнутые в коленях ноги. Нехотя, Россия все же открыл глаза, но только тогда, когда ощутил тёплую ладонь на своей щеке. Взгляд полный недовольства и даже, наверное, злости впивался в сидящего перед ним партнёра и буквально-таки прожигал насквозь. — Я на твоём инглише слабо понимаю, говори на моем. Закатив глаза, американец хмыкнул. Почему он знает русский, а этот упрямец не хочет знать английский? Нет, конечно, русский входит в пятёрку международных языков, но английский первый в списке, так что, его должны знать все. Но русские всегда ломают систему, от такого часто скрипят зубы от злости. Однако, даже факт незнания языка уже не удивляет. Посмотрев на собеседника, Америка ответил: — Могу. И первое что я скажу: время санкций, darling. Федерация чуть ли не подавился воздухом на такое заявление. Почему другим он даёт бумаги, а ему хер в зад?! Может, ему хочется больше бумаги заполнять, а не вот так лежать! Но заботит ли это разносчика демократии? Конечно нет. Федерация готов рассмеяться любому в лицо, кто ему скажет, что пендос волнуется об этом. — Да в смысле?! А что такое бумага ты знаешь?! И вообще, в чем смысл выдачи санкций, если все равно со мной больше всех торговать будешь. Ты даже Китая опережаешь, умник. А ложные отчёты европейским странам подаёшь, вот только они знают твои похождения. Это ведь нечестно, знаешь об эт... — Договорить ему не дала рука Америки, что до этого лежала на щеке, теперь сжавшая его челюсть, дабы тот замолчал. — Молчи, ты ничего не понимаешь, глупый русский. Мои олигархи и моя власть это как твой двуглавый орёл, так что не предъявляй мне претензий, — только США хотел протиснуться меж ног дальше, ближе к лицу, как они соединились резко вместе, намекая на то, что Россия против. — Так значит? Упрямый... — положив обе ладони на колени, возможно до синяков, Америка нажал на них и раздвинул ноги в стороны, быстро проскальзывая между ними, пока его жертве не приспичило в ответ дать этим же коленом в подбородок. Стоит ли русскому просить того остановиться? А смысл есть? Вот и он его не видит. Может все же попытаться дать обидчику в морду? Хороший вариант, но как? Глаза бегло скользят по комнате. Ничего такого нет путного. Ну, только если светильник, который стоял где-то там на тумбе в 10-15 шагах от него. Что ж, значит голыми руками. Вернее лбом. Выждав, когда демократ наклонился к его лицу, Россия резко поддался вперёд, со всей дури сталкиваясь с ним лбами. Вскрикнув от неожиданности, Америка выпрямился и принялся потирать лоб, на котором точно останется синяк. Но ничего, это скроется за чёлкой. Злобно взглянув сквозь солнечные очки на Федерацию, американец снова схватил его за подбородок рукой и крепко сжал. — Fucking Russian bastard... Я тебя научу хорошим манерам, щенок... — вторая рука потянулась к штанам и начала расстегивать на них ремень, а затем и ширинку. От такого у русского расширились глаза. Посмотрев вниз, он чуть ли не закричал как резанный. — Ты что творишь, окаянный?! Запрокинув рукой голову России вверх, американец ответил: — Собираюсь учить тебя манерам, не видно? — другая рука быстро стянула штаны с нижним бельём и откинула их в сторону. Федерация начал брыкаться и пытаться уйти от наказания. Поздно понял, что лбами сталкиваться не стоило. — Тише-тише, овечка, не дергайся, — продолжил Америка, погладив Россию по шее. Ладонь второй руки потянулась за небольшой баночкой смазки, которая была у него в кармане кофты. Убрав руку от чужой шеи, он открыл ею баночку, сразу взяв пальцами содержимое, и приставил фаланги к сжатому колечку мышц, не выждав, начал медленно проникать пальцами внутрь. От такого, сын коммуниста забыл как дышать. Волна боли прокатилась по телу от низа живота вверх. Зажмурившись, тот еле сдержал слезы, что появились на глазах. Больно. Вроде не девственник, но и не шлюха, чтобы быть растянутым донельзя. Слишком давно не было ничего, а тут такая резкость. Ни ласки, ни нежности, ничего. Приходится терпеть. Пальцы вошли полностью и теперь орудовали внутри, разрабатывая проход. Кусая губы, русский пытался скрыть стоны, но тщетно. Уста уже кровоточили, а из горла доносилось тихое мычание то ли хныканье. И вот, спустя пару толчков, пальцы покинули нутро. Перестав растягивать жертву, американец потянулся к своим штанам и расстегнув ремень с ширинкой, вынул из проёма штанов уже стоящий колом член. Видел его партнёр не впервой, но каждый раз поражался размерам. И вот, пристроившись поудобнее, Америка резко вошёл в более-менее растянутое тело, тихо простонав от узости. Жарко, мокро, узко. Стенки давят на плоть, крепко сжимая её внутри. Тело будто живёт отдельной жизнью и не желает отпускать то, чего в нем давно не было, видно, успело истосковаться по твёрдому органу в себе. Хоть Федерация и ожидал этого, но все же не смог сдержать вскрика, откинувшись головой на подушки. Забылось все. Кто он, где он. Сейчас все сосредоточено на ощущениях внизу. Пока Россия витал в облаках, Штаты начал размеренно двигаться, не спеша ища простату. Однако, темп, быстро набирался. На смену плавности пришла резкость. Резкие, отчасти болезненные толчки отдавались в теле дрожью, трепетом и... Ожиданием большего? Верно, тело ждало большего, а вот разум желал, чтобы все поскорее кончилось и надеялся, что не поддастся инстинктам и не раздвинет ноги шире. Однако, опасения оправдались. Когда головка члена задела внутри комочек нервов, что называют простатой, по телу прошел некий разряд, заставляя прогнуться в спине. Высунув язык от нахлынувшего удовольствия, сын коммуниста уже не пытался остановить слезы, что теперь тёплыми тонкими струями текли по щекам. Америка это видел. Понравилось. Им обоим понравилось. — Ещё... — прохрипел русский. — Ещё, Америка, прошу, ещё! Сделай так ещё раз! — это точка невозврата. Однако, Штаты вполне все устраивало. Усмехнувшись в ответ на просьбу, он начал более настойчиво при каждом толчке давить на простату, тем самым вызывая кучу эмоций, в особенности наслаждение. Они оба не знают, сколько времени это все продолжалось. Но какая разница? Америка, почувствовав скорую разрядку, задвигался быстрее, начав бегать руками по телу, что лежит пластом под ним. Россия был в меру накачан, с вполне миловидным лицом. Глаза голубые, большие. Волосы светлые, подстриженные под каре, что сейчас распластались непослушно на подушке. Хах, такие же, как их хозяин. Обхватив член русского, Америка начал надрачивать тому, проводя рукой снизу вверх и наоборот, доводя до разрядки. В итоге, от таких запоздалых, но умелых ласк, русский кончил первым, испачкав в семени свой живот. Через пару толчков, Америка дошёл до пика вслед за ним, но уже в податливое нутро. Лениво толкнувшись ещё пару раз, он вышел из разгоряченного тела, уже наблюдая, как белёсая жидкость стекает по внутренней стороне бедра. Весьма приятное зрелище. Довольно хмыкнув, Штаты снял с себя штаны с бельём и устроился рядом с сыном коммуниста, сняв с него наручники. Россия же, как только его освободили, принялся растирать кисти рук и недовольно фыркать. — Ну как тебе наказание и санкции? — Ты мог и лучше, это раз. Два, если так будет снова, я буду требовать от тебя только бумагу и не принимать ничего натурой, — после такого ответа, американец слегка расстроился однако это дало ему идею, которую он исполнит в следующий раз. А пока, обнимая тёплого русского, он окунулся в царство морфея, обещая самому себе, что обязательно осуществит свою задумку.